Игра Хаоса. Спуск к вершине. Книга девятая (СИ)

Только, к сожалению, это так и не принесло ему свободы. А дальше долгие века плена и мук. Его силы поддерживали существование смертных, наполняли артефакты, исцеляли и омолаживали тела жрецов, оживляли големов… Год за годом, век за веком он медленно умирал, уже утратив надежду. Но теперь он свободен и поет о себе песню памяти, чтобы не умереть забытым.
— Тебе можно помочь?
Шея в том месте, где крепился ошейник, представляла из себя сплошную рану: кожа отсутствовала полностью, я видел мышцы, обгорелую плоть… Немного поколебавшись, достал из сумки чашу, полученную от Каменного мудреца. Первоначально я думал, что наградой был лишь кристалл перезарядки, но в комнате отдыха рассмотрел свой трофей подробнее и узнал его свойства. Наполнив чашу из бассейна, подождал три удара сердца и влил слегка засветившуюся воду в рот огромной умирающей черепахи.
— Потерпи немного, это должно облегчить твою боль, затянуть раны и нарастить плоть, — чаша раз в малый цикл превращала любую жидкость в лечебный эликсир, по силе равный аналогичной серебряной карте и способный не только подлатать тело, но и вывести яды, кроме самых сильных.
«Это не поможет», — голос духа вновь звучит в моей голове, а следом приходят мыслеобразы. Я вижу что-то очень размытое, похожее на пульсирующее облако, разлитое внутри слабеющего тела. Это энергетическое ядро, догадался я, источник его силы, только оно все изорвано, утратило структуру и плотность и теперь затухает. Соддо и так оставалось немного: десяток-другой лет, и он бы угас сам, но наша схватка со жрецом его окончательно добила. Для своих атак, поддержки магического щита и восстановления тела колдун черпал силу у пленника напрямую, буквально выдирая ее, окончательно деформировав манопотоки и разрушив их источник.
— Позови на помощь, — я быстро сформировал мыслеобраз и отправил его в измученный разум Соддо. — Нельзя сдаваться, пока есть хоть крохотный шанс на спасение.
И снова в ответ возникают образы разрушенного ядра и затухающего движения энергии.
Общение с Нией и Котом не прошло зря, я почти сразу осознал, что мне хотят сказать — нет сил. Даже на мольбу о помощи. Да и услышат ли ее? После первого зова потребовались года, чтобы разгневанные духи сумели найти нужный мир. У Соддо же нет даже часа, не то что года.
Дыхание черепахи начинает прерываться и слышится все реже, тяжелые веки почти опустились… Ну уж нет, так не пойдет! Я срочно зарылся в сумку, и на каменный пол перед великим духом высыпались жезлы и посохи жрецов, собранные мною наверху. Теперь понятно, почему эти уроды ничего самостоятельно не могли — все это наполнялось чужой энергией.
— Возьми свою силу, формируй зов, — командую я, рукоятью топора разбивая кристаллы-накопители. Вообще-то так поступать не рекомендуется, это может привести к спонтанной вспышке магии, но у меня нет времени тянуть, приходится рисковать. Камни хрустят, рассыпаясь на куски, ручейки силы исчезают, поглощенные тем, кто их когда-то создал.
«Слишком мало», — доносится до меня эхо мыслей духа.
Мало. Я оглядываюсь по сторонам и вижу огромные кристаллы-накопители с прикрепленными обрывками цепей — через них из Соддо вытягивали ману.
«Здоровые…» — мысленно оценил я кристаллы. Почти с меня ростом, но светятся чуть заметно, скорее всего, энергии в них осталось немного. Стоит попытаться.
— Приготовься, — скомандовал я Соддо и запустил в полет сначала один, а затем второй топор.
С громким звоном кристаллы лопнули, и по залу пронесся вихрь силы, заставив меня зажмурить глаза. Сотни крохотных искорок, похожих на светлячков, оказались рассеяны по всему доступному пространству, а затем стали медленно стягиваться к тому, из кого их когда-то извлекли. Часть из них задела и меня, окончательно излечивая и восстанавливая силы, но основная масса вернулась к духу. Тело черепахи начало слегка светиться, дух даже приоткрыл глаза, и я увидел в них тень надежды. Время шло, и наконец по подземным пещерам, разрастаясь и набирая силу, пронесся крик, зов, мольба о помощи всем, кто сможет услышать. Я скорее почувствовал, чем услышал, как эта весть пронизывает слои реальности, расходясь, как рябь на воде, уходя все дальше и выше…
 
Соддо, вскинув голову, в ожидании смотрел куда-то вверх, словно пытаясь разглядеть что-то видимое только ему. Секунды текли словно годы, и я видел, как надежда в его глазах тает, сменяясь отчаяньем, а затем — смирением со своей судьбой. Устало поникнув, он посмотрел на меня, прощаясь.
«Спасибо за то, что попытался и дал возможность умереть свободным». Его тело затряслось, словно в судорогах, глаза закрылись, а затем из приоткрывшегося рта вывалился свернутый трубочкой язык и, раскрывшись, уронил мне в руку липкий комок дурно пахнущей массы.
«На память», — шепнул дух. Его взгляд стал постепенно мутнеть, и я почувствовал, как биение жизни в нем начало затухать…
Они пришли.
Сквозь своды каменного зала неторопливо и величественно вплыл огромный кит, настолько большой, что в просторное помещение влезла лишь его голова. Следом, буквально соткав себя из воздуха и золотистых лучей, горделиво появился олень, над головой которого, словно корона, высились сияющие рога. Вздымая глыбы каменного пола и обрастая ими, обретая плоть и форму, в зал грузно вступил темно-серый медведь, яростно фыркнувший при виде меня.
Они ждали все эти века, терпеливо балансируя между явью и сном, решив во что бы то ни стало освободить собрата, а если не выйдет — покарать всех виновных. И теперь пришли, услышав его зов. Каменный медведь, солнечный олень, парящий в воздухе кит. Едва увидев Соддо, они замерли в странном единении, стоя возле него, а затем я ощутил исходящие от них потоки энергии. Несчастный Соддо снова начал светиться. Я видел, как потоки магии завихряются в нем, излечивая измученное тело, формируя из ошметков новое маноядро и наполняя его силой. Затухающее биение жизни вновь стало набирать ритм, и когда угроза небытия отступила, могучий кит, наклонив голову, заглотил тело младшего духа, на время сделав его частью себя. Там, внутри, его сущность будет окончательно восстановлена. Ребенок, слишком неосторожно шагнувший в реальный мир, теперь в безопасности.
Я, наблюдавший за этим, почтительно склонил колено, когда каменный медведь, сердито ворча, направился ко мне, а следом, звонко цокая копытами, к нему присоединился и ярко светящийся олень.
— Мы благодарны, — величественный дух замер передо мной, его тело сейчас напоминало облако света, внутри которого кружатся потоки энергий. — Мое имя Саланна, и я знаю тебя. Твой образ, вместе с песней гнева, был послан О. Ты доставил весть о гибели Дамбаллы, смог сберечь ядро ее души, дав шанс на новую жизнь, а теперь снова спас одного из нас. Это достойно новой песни и нашей памяти. Владыка Перемен редко несет благо, но я рада, что среди его слуг есть и такие, как ты. Ступай с миром. В этом месте скоро не останется живых. А это прими с благодарностью от нас, пусть поможет в том испытании, которое тебе предстоит.
Саланна ярко засветилась. Недовольно ворча, к ней присоединился Гудул. Он не любил смертных, предпочитая одиночество серых скал и величие снежных пиков. Неугомонные букашки раздражали его, постоянно портя, буравя, раскалывая и оскверняя горы, что он так любил создавать. Но не признать правоту Саланны он не мог — человек заслужил награду, и его сила влилась в поток, создаваемый солнцеокой Матерью ветров. А следом, наполняя и придавая форму, к ним присоединился Мадарах — Отец океанов. Постепенно обретая свою структуру и границы, начала возникать Большая печать духов: Земля, Вода и Ветер — три аспекта вселенной коснулись тела смертного, навсегда оставив на нем отблеск силы.
Гудул ворчливо фыркнул, увидев, как налилась синим часть узора, относящаяся к Воде. Кто-то из старших уже отметил смертного своим благословением, и теперь этот отголосок его воли перетек в формируемую духами печать, сроднившись с нею и став частью ее. Если когда-нибудь человеку удастся получить и благословение Огня, то печать будет заполнена целиком, выйдя на новый уровень возможностей и силы…