Первый среди равных. Книга II (СИ)

Но я стоял на берегу. А потому спокойно спустился вниз и одним точным ударом убил зверя. Со стороны вездеходов послышались голоса дружинников. Кто-то искал князя и стоило поторапливаться, пока Ратай не начал полноценную поисковую операцию.
Быстро вырубив тело зверя из ледяного плена, потащил его к машинам. По пути едва не разорвался от желания тут же пустить полученную энергию на завершение первой базовой сферы разума. Сил на это хватало, но я опасался допустить ошибку, которая могла сильно замедлить моё развитие. Нужно было немного времени и тишины. А с паникующим неподалёку Аршавиным подобное вряд ли возможно.
— Где он⁈ — послышался из-за кустов грозный рёв Ратая. — У вас одна задача всего была, пока мы зверя паковали! Куда смотрели⁈ А если…
— Здесь я, Шатун, — выбираясь из кустов, проворчал я. — Не шуми. Отлучился ненадолго. Парни не видели.
— Ваша светлость! — возмущённо воскликнул Аршавин. — Мы же на границе с аномалией. Нельзя здесь так!
Только договорив, Шатун увидел, что я вернулся не с пустыми руками. Кто-то из ребят тут же подскочил и освободил меня от необходимости тащить тушу водянки до машин. Такими темпами, оба грузовых отсека наших вездеходов будут забиты ещё до того, как мы завершим обход ловушек. С одной стороны — очень радостные новости для бюджета рода. А с другой — потом могут возникнуть сложности выбора, когда хочется забрать с собой что-то ценное, а места уже нет.
— Десять минут дайте мне и едем дальше, — разом прекращая ворчание Ратая, произнёс я. — Вон там посижу, а потом двигаем к следующей ловушке. Сколько ещё осталось, Николай Петрович?
— Пять на границе, — ответил Аршавин. — Остальные глубже в нашу сторону. Километров десять вдоль границы пройти осталось.
— Тогда давай ещё одну, а остальные позже проверим, — немного подумав, приказал я. — Или ребятам передай, чтобы они сами этим занялись. Как у них обстановка кстати?
— Пока тихо, — коротко ответил Шатун. — Две группы уже встали на след зверей. Приказал им сразу отчитаться по итогам.
— Хорошо, — кивнул я. — Если с магами у нас ничего не получается, то хотя бы целителя одного надо найти, Николай Петрович. Без своего медика, каждый раз в Тверь мотаться придётся. А это очень неудобно.
— Займусь, Ярослав Константинович, — ответил Аршавин. — Тоже об этом подумал.
Отойдя на пару десятков метров в сторону, уселся под раскидистым дубом. Воздух изумительно пах свежестью и мхом. Десять минут не такой большой срок, но и сделать мне нужно было не так уж много. Энергия убитого зверя сама стремилось занять положенное ей место в зарождающейся сфере разума и мне приходилось сознательно её сдерживать. Если сильно затянуть этот процесс, то добытая сила аспекта воды начнёт рассеиваться или самовольно распределяться по зародышам сфер первого ранга. А этого мне было не нужно.
Вдох. Выдох…
Я сфокусировался на почти готовой сфере разума. До её формирования мой статус так и оставался на уровне Пробуждённого. Обычно первые сферы юные маги создавали ещё на первом курсе Академии, если не сделали этого раньше под контролем родовых преподавателей. Первая базовая сфера и достаточный багаж знаний позволяли претендовать на звание адепта первого круга. И Артём Алексеевич не зря так гордился своими достижениями, потому что далеко не у всех студентов получалось достичь подобного к моменту окончания первого курса.
Что касается меня, то я наконец смог добраться до второго шага на пути своего возвышения и создать первую сферу. Вот только она немного отличалась от тех, которые были приняты для всех магов в Российской Империи. Если точнее, то это была не совсем сфера, потому что верхняя часть созданной структуры была сознательно искривлена. Именно этот дефект требовал тщательной проработки и точности. Потому что только с его помощью я мог полноценно задействовать второй из моих аспектов и создать верхнюю часть сферы, превратив её в восьмёрку.
Но даже так разница в восприятии была колоссальной. Я словно до этого момента ходил с повязкой из тонкой ткани на глазах и кусочками ваты в ушах. Звуки и краски стали в разы более чёткими. Место размытых цветных потоков, в которых с трудом можно было различить отдельные аспекты, заняли идеально чёткие линии. Стали видны потенциалы и объемы маны. Теперь я мог правильно оценивать силу навыков зверей или мощь атакующих магов.
 
Лес вокруг приобрёл совершенно другие очертания. Сразу стали заметны признаки влияния аномальной зоны. А когда я вернулся к вездеходам, то неожиданно понял, почему Аршавин расставлял ловушки в таких странных местах. Не знаю каким чутьем Шатун определял подобные точки, но в месте установки капкана проходило сразу несколько тонких потоков трёх разных цветов. Сильные звери шли по этим нитям, как по путеводным ручейкам, которые подпитывали их силы.
— Можем ехать дальше, — усаживаясь на своё место в вездеходе, произнёс я. — Ещё одна ловушка, а потом будем определяться, что делать дальше.
Машины тронулись с места, а Ратай с интересом смотрел на меня. Слабый дар, который даже невозможно было привязать к какому-то конкретному аспекту, позволял Аршавину ощутить, что во мне что-то изменилось. Но что именно он понять сразу не смог. Я улыбнулся и создал над ладонью небольшую сосульку.
— Первая сфера, — понятливо улыбнулся Аршавин. — Поздравляю, Ярослав Константинович. Это большое дело и я искренне впечатлён вашим упорством и скоростью возвышения. Мало кто способен достичь подобного самостоятельно.
— Спасибо, — улыбнулся я. — Что с традицией, о которой ты говорил недавно? Мы уже на границе с аномальной зоной…
— На границе, но не за ней, — коротко ответил Ратай. — Терпение, ваша светлость. Мы почти на месте.
Когда вездеходы перевалили очередной холм, я вдруг ощутил, что мы действительно оказались очень близко от той самой границы, о которой всё время говорили. Для меня она была такой же чёткой, как если бы через лес шла здоровенная бетонная стена. Я даже в окно выглянул, чтобы убедиться, что ничего подобного нет.
Вокруг нас был лес. Вполне обычный, если не считать множества линий разных аспектов. В основном синих. Поэтому в землях рода чаще встречались звери с аспектом воды. Но хватало и других. А чуть дальше тянулась граница аномалии. Она сплеталась из множества силовых линий, формируя невероятно сложную и хаотичную конструкцию. Если такое творится на окраинах, то ничего удивительного, что внутри всё меняется под влиянием аспектов.
— Здесь, — когда мы вышли из машины, остановился в шаге переплетения силовых линий Ратай. — В этом месте проходит граница, Ярослав Константинович. За ней уже всё иначе.
— Это видно, — спокойно произнёс я. — Давно там не был, Шатун?
— Давно, — честно признался Аршавин. — И честно скажу, что свой первый заход в аномалию помню, как сейчас. Тогда ещё обычным Гриднем был. Много о себе думал и считал, что старшие глупости всякие выдумывают.
— И что же заставило тебя передумать? — с интересом спросил я.
— А мы тогда с отцом вашим в дальний рейд пошли, — негромко ответил Ратай. — Меня только в ближнюю дружину приняли. Радости и гордости немеряно было… Ну я и умолчал, что до этого ни разу не был. Вроде как, меня же в дружину Разумовских по рекомендации приняли. А как выяснилось, что не знает меня аномалия, так и беды начались.
— Не понял… — озадаченно посмотрел я на Шатуна. — Что значит аномалия не знает? Только не говори мне, что вы этому месту свой разум приписываете!
— Не совсем разум, ваша светлость, — упрямо набычился Ратай. — Но что-то в этом месте есть. Каждый, кто границу эту проходит, считай второй раз рождается. А при рождении имя положено. Если нет второго имени, то зона гневаться будет. Проблемы всякие подкидывать и тварей на тебя выводить особо сильных.
— Так может и не плохо это? — с сомнением посмотрев на собеседника, спросил я. — Если сильный зверь идёт, то это для добычи выгодно. Так?
— Не так, Ярослав Константинович, — покачал головой Ратай. — Твари такие идут, что при всём желании убить их невозможно. Если в отряде три мага третьего круга, то выйдет тварь пятого ранга. Если тебе для новой сферы только аспект воды нужен, то будут одни огненные монстры и земляные лезть. Не шутить лучше с этим. Традиции этой уже не одна сотня лет и никто без второго имени не продержался долго, ваша светлость.