Железный Феникс 3 (СИ)

— И правда. Если задуматься, в храме столько народу должно быть, что не протолкнуться. Как они живут друг у друга на голове?..
— Вот вы где! — прорезает насыщенный эфиром воздух скрипучий старческий голос. — Сейчас я вам устрою, безобразники!
Мы дружно подрываемся, готовые бежать или сражаться — как получится. Но ничего такого не нужно: неподалёку стоит бабушка Улу с двумя сопровождающими, один из которых держит над ней зонтик.
И, судя по выражению лица старушки, сейчас нас будут бить. Возможно, ногами.
— Бабушка, — тут же расплывается в улыбке Цеад и топает к ней, раскрывая объятия. — Не иначе, вы услышали чаяния моего сердца и пришли встретиться с любимым внуком.
— Нету среди сыскарей моих внуков, — ворчит старушка, выхватывая у сопровождающего зонтик и отмахиваясь им от наглеца. — И не стыдно в таком виде перед моими глазами появляться?
Цеад срывает с головы кепку и покаянно кланяется.
— И в самом деле, — спохватываюсь я и начинаю раздеваться, — нечего нам в этих костюмах по городу разгуливать.
Бабушка Улу с лукавым интересом сверкает красными радужками, но посмотреть оказывается не на что: под формой у меня загодя надет костюм по местной моде. Гир пришлось с сожалением оставить на секретной квартире: в добытую Цеадом сыскарскую одежду он попросту не влезал.
Остальные следуют моему примеру.
Снятое заботливо заворачиваем в заранее подготовленную ткань. Выбрасывать подобные вещи было бы слишком глупо.
— Не стоит тебе, Цеад, так запросто по городу разгуливать, — произносит старушка, когда мы приводим себя в порядок и наконец выбираемся из закоулка на широкую дорогу.
— Ничего, — беззаботно отмахивается внук. — У них всё равно на меня ничего нет, одни подозрения.
— Чего ж они тогда дом крушили? — сварливо интересуется Ешиля.
Цеад беспечно пожимает плечами:
— В «Вороне» давно не были. И песни послушать хотели. А я не допел, эх.
— Весь в деда, — со вздохом подытоживает старушка. И одобрения в её голосе нет ни на грамм. — Иди-ка сюда, огнеглазый. Пошепчемся.
Это она мне что ли?
Улу несколько раз пригласительно взмахивает ладошкой, так что сомнений не остаётся.
Стоит мне подойти, как женщина вручает мне снова отнятый у сопровождающего зонтик и цепко хватает под руку.
— Ну и как тебе наш Зехга́л? — начинает она светскую беседу. А я запоздало соображаю, что так называется столица Кхелотского княжества и единственный портовый город острова. Город, в котором мы сейчас находимся, в общем.
— Не очень, — отвечаю честно. Вряд ли она завела этот разговор, чтобы посудачить о местных достопримечательностях.
Бабушка согласно прикрывает глаза.
— Было не очень. Теперь совсем худо станет, — произносит печально. — Птичку-то нашу назад привезли. А Мареона только и мечтает, как бы её слопать.
— Вы про Гайлу сейчас говорите? — уточняю.
Улу кивает:
— Да, да, так её звали. Не успела на свободу вылететь, уж назад вернули… — она заглядывает на ходу мне в лицо. — Ты ведь за ней следом прилетел? Из клетки выпустить, верно, хочешь?
Усмехаюсь:
— И откуда вы только всё знаете?
Женщина замолкает и некоторое время смотрит вперёд, шустро переставляя ноги.
— Положение обязывает, — со странной горечью произносит она. — Знать — это самое меньшее, что я могу сделать. Ведь в том, что сейчас происходит, моя вина тоже имеется.
И что-то есть в её словах, что заставляет поверить: сказаны они совсем не просто так. Будто именно она принимала непростые решения и до сих пор несёт на своих хрупких плечах нелёгкое бремя.
— Вина и ответственность — вещи разные, — напоминаю осторожно. — На некоторые вещи не всегда получается повлиять.
Бабушка Улу усмехается:
— Какой добрый мальчик. Именно поэтому я отведу тебя туда, куда не так-то просто попасть.
— Мы что, идём в Чёрный дворец? — как раз вовремя вопрошает Цеад. И тревожно оглядывается, будто ему вдруг стало неуютно от одной этой мысли.
— Мы с огнеглазым — да, — степенно ответствует Улу. — А вы подождёте нас в «Жасминовом вихре». Молчи, — останавливает она желающего что-то возразить Цеада. — Когда призывает Владычица, отказаться невозможно.
  
Внук пытается протестовать, но старушку не переспорить.
Наконец мы с женщиной остаёмся наедине. А впереди уже виднеются высокие стены. Совсем не чёрные, как можно было подумать, если судить по названию дворца.
— Что бы ты там не услышал или не увидел — молчи, — инструктирует Улу, пока мы подходим к деревянным резным воротам. — И в глаза не смотри, а то заметит.
— Что заметит?
— Что ты по её душу пришёл, — хихикает бабушка, да так, что кажется мне сумасшедшей. — Смотри в оба, мальчик, запоминай. Вернёшься — спасибо скажешь.
Пожимаю плечами. Точнее расспрашивать некогда — мы уже подходим к стражнику у ворот. Да и кажется, ничего толком мне эта пожилая загадочница объяснять не собирается.
Стражник, завидев Улу, почтительно ей кланяется и без вопросов пропускает внутрь. Да и она сама топает уверенно, будто точно знает, куда идти.
— Я провожу вас, госпожа, — неслышно возникает рядом с нами прислужник-кхелот. — Пусть экстран подождёт у ворот.
Старушка меряет его презрительным взглядом и прижимает локоть к боку.
— Ни в коем случае, — отвечает резко. — Другого провожатого мне не надо. Можешь быть свободен.
Прислужник явно хочет возразить, но сдерживается и исчезает — так же неслышно, как появился.
— Для меня, верно, тоже клетку подготовила, — бормочет женщина. — Только мы так просто не сдадимся, верно, огнеглазый?
— Так точно, — отвечаю, начиная смутно догадываться, зачем эта бабуся меня сюда притащила. Ведь выглядит она точь-в-точь как боец, выходящий на ринг. А я у неё, стало быть, вместо перчаток.
Ладно, я не против поработать охранником. Тем более, что в награду увижу наконец загадочную Владычицу.
Улу твёрдой рукой направляет меня к небольшому зданию. «Чайный домик» — приходит на ум.
Стоит нам приблизиться — двери открываются.
И на пороге нас встречает… Гайла.
Нет, не она!
Эта дама, хоть выглядит молодо, куда старше. Она не из тех, с кем можно запросто целоваться в укрытой зеленью пещере. Её красные глаза не полыхают — гневом ли, радостью ли, как у Гайлы. Они сверкают, словно отполированная металлическая поверхность, холодная и равнодушная.
— Не знала, что ты больше не способна стоять на ногах, — голос Владычицы тоже звенит сталью. — Иначе прислала бы за тобой мобиль, матушка.
Это у них так принято пожилых называть, или…
— В моём возрасте прогулки полезнее, — отмахивается старушка. — И не смей использовать по отношению ко мне это слово, Мареона. Лучше дай пройти.
Владычица усмехается и отходит вглубь домика.
Почему-то ожидаю увидеть китайский стол и сервиз для чайной церемонии, но столик тут самый обычный, как и диваны, которые стоят вокруг.
Лишь сервиз не подводит — и впрямь стоит наготове.
Складываю зонтик и ставлю его рядом с дверью. Не забыть бы.
— Присаживайся рядом, — приглашает добрая старушка Улу.
Качаю головой:
— Как я смею, БАБУШКА, — от такой учтивости у меня самого аж зубы сводит. — Я ведь так забочусь о вашей безопасности.
Старушка хихикает — мои слова приходятся ей по вкусу. Зато Владычица отчего-то недовольно хмурится.
— Наверное, мне стоит быть благодарной, — она берёт в руки крошечный заварник, — хотя бы за то, что ты не додумалась притащить сюда другого.
Я стою у бабушки Улу за спиной, так что выражение её лица не вижу. Но почти физически ощущаю недовольство, которое от неё исходит.
Тем временем Владычица наливает в чашку зеленоватый прозрачный напиток и ставит поближе к гостье.
Однако та дегустировать предложенное не спешит.
— У меня не так много времени, Мареона, — произносит сухо.
«Ближе к делу», — повисает в воздухе.
Владычица еле заметно вздыхает.
— Мне нужно твоё согласие, — она изящным движением переплетает перед собой тонкие пальцы. — Старейшины и служители уже всё подписали.