Железный Феникс 3 (СИ)

— Почему же это случилось?
Советник пожимает плечами:
— По воле бога. У него много имён, но в Великой Росии его именуют Вороньим.
Так говорит, будто этот Вороний бог действительно существует! Красные глаза советника хищно вспыхивают, словно он прочитал мои мысли и они ему совсем не понравились.
— Вороний бог существует, — сухо информирует советник. — По крайней мере — существовал раньше. Каждый кхелот слышал тогда его голос. Он сообщал о страшных бедствиях, которые обрушатся на этот мир. И о том, что укроет свой народ отеческим крылом.
— И что, укрыл? — спрашиваю скептически.
Красные глаза Рах Шана затуманиваются, словно он погружается в далёкое прошлое.
— Мы все собрались в храме, — глухо, будто издалека, доносится его голос. — Мужчины, женщины, дети. Все. Каждый из нас занял своё место. И погрузился в ледяное ничто.
— Получается, вас всех погрузили в анабиоз? — спрашиваю уважительно. Ничего себе, на что тут боги способны! В таких хочешь не хочешь, а поверишь.
Советник кивает:
— Мне знакомо это слово. Вероятно, его можно применить к нашему состоянию. Единственное отличие — сон имел божественное, а не медицинское происхождение… И только после пробуждения мы осознали, насколько мудрым и заботливым было наше божество. Ведь пока мы покоились на дне океана, мир столкнулся с Системой. Проиграл ей и едва не исчез под натиском Бездны. Даже океан вокруг нашего острова стал Эфирным… Страшно подумать, что бы стало с нашим народом, если бы не божье заступничество.
— А если бы Бездна победила? — интересуюсь ехидно. Мне подобная защита совсем не нравится. — Тоже благодарили бы своего боженьку?
— Кто знает, — качает головой Рах Шан. — Скорее всего, у него был план и на этот счёт.
— Ладно, — хлопаю ладонями друг о друга. — Это всё, конечно, интересно. Но какое отношение имеет к нашей сегодняшней проблеме?
Чистейший улыбается, едва поднимая уголки губ.
— Поверь мне, самое прямое. Представь себе: мы приходим в себя в новом незнакомом мире. А бог, который нас к этому привёл, молчит.
Представил. Для тех, кто привык кому-нибудь повиноваться, было непросто, наверное.
— Сначала мы сочли, что чем-то его прогневали, — продолжает Рах Шан. — Однако время шло, но ничего не менялось. Никакие усилия Владычицы и Семи служителей не увенчались успехом. Наш бог словно заснул.
— Или сбежал, — ухмыляюсь. И тут же ловлю преисполненный угрозы взгляд. — Ладно-ладно. Уснул так уснул. И что же случилось дальше?
Советник не отвечает. Вместо этого он отходит к кровати и задумчиво смотрит на неё, будто желая найти там ответ на все вопросы. Наконец отвечает:
— Как оказалось, проблема возникла не только в общении с богом. Только поняли мы это не сразу. В семьях кхелотов перестали рождаться дети. Речь о вымирании пока не идёт — всё-таки время нашей жизни почти не ограничено. Но естественная убыль всё же имеет место.
— И поэтому вы жёстко контролируете местоположение своих сородичей, — соображаю я. Рах Шан кивает. — И всё же не понимаю, зачем мне сейчас всё это знать.
— Ишь ты, какой нетерпеливый, — усмехается советник. — Терпи, Макс, ведь ты теперь вляпался в наши дела по полной. И мы вместе с тобой.
— Из-за Гайлы? — хмурюсь недоверчиво.
— Ага. Как думаешь, что делает кхелот вроде меня на службе у кайзера?
— Служит советником, — предполагаю самое очевидное.
Рах Шан хмыкает:
— Не такой уж я ценный советник, как выяснилось. На самом деле у меня другая задача. Ты ведь слышал что-нибудь о социмах?
Припоминаю, как Сам Ёл называл этим странным словом меня.
— Почти ничего, — мотаю головой. — Только название.
Советник возвращается поближе ко мне и понижает голос:
— Сейчас об этом уже мало кто знает. Но изначально кхелоты были созданы для служения. На протяжении всей истории наши собратья стояли за спиной величайших правителей и полководцев. Помогали им, поддерживали и защищали. Избранный кхелот становился армом, оружием. А того, кому он служил, называли социмом, партнёром. Такая связь была залогом глобальных изменений и прославляла наши народы. Ну а теперь…
  
— Такая связь возникла между мной и Гайлой, — соображаю я. Так вот откуда эта её манера обращаться в меч! Довольно удобно вообще-то. — И что же в этом плохого?
Чистейший хмыкает.
— Даже не знаю, с чего начать. На самом деле вы всем кругом умудрились насолить. Во-первых, — он загибает указательный палец, — кайзеру это не понравилось. Он ведь и сам в социмы метил.
— Только не говори, что ты должен был стать его мечом, — снова соображаю я.
Советник кивает:
— Если получится. Я ведь у него далеко не первый претендент на роль арма. Это было главное, о чём мы с ним договорились после пробуждения. Но у нас ни разу так ничего и не получилось. Связи не возникало. И вот появляетесь вы.
Пожимаю плечами:
— Это проблемы кайзера. Мы ж ему не мешаем продолжать свои попытки дальше.
Рах Шан вдруг шкодливо ухмыляется.
— Как раз-таки мешаете. Дело в том, что двух таких пар одновременно быть не может. Такой закон мы приняли, когда интересы двух социмов пересеклись и арм пошёл на арма. Этот конфликт чуть не уничтожил расу кхелотов.
Вот теперь раздражение правителя и его же интерес к моей персоне становятся понятными. И мнится мне, совсем это не к добру.
— Ладно, с кайзером понятно, — поторапливаю призамолкшего советника. И припоминаю взбешённого Сам Ёла. — А вашим-то что в этом не понравилось?
Рах Шан, сцепив руки за спиной, принимается вышагивать туда-сюда.
— Так сразу и не объяснишь. Помнишь, я рассказывал о том, что у кхелотов перестали рождаться дети? Это не совсем так. Единственным ребёнком, который появился за последние тридцать лет, была Гайла. К тому же она обладала величайшим уровнем божественной силы, с которой, увы, не всегда могла справиться. И поэтому именно её Владычица посвятила богу. Есть мнение, что таким образом можно его пробудить. Или вернуть на нашу планету, если он её покинул.
— Они собираются принести её в жертву?! — восклицаю возмущённо.
Советник останавливается и кивает:
— В какой-то степени, да. Она должна стать сосудом для его великого духа.
— Бред какой-то! — теперь уже по комнате вышагиваю я, широко размахивая руками. — Вы ведь не можете на самом деле в такое верить! Вы ж не все поголовно поехавшие!
Рах Шан загадочно улыбается. И я понимаю: все. Даже он такой же двинутый, как и его Владычица. И в целом даже не против подобного развития событий. Просто по какой-то причине решил помочь своей племяннице.
— И почему же ты мне всё это рассказываешь? — спрашиваю в лоб. — Неужто перестал верить в этого своего бога?
Красные глаза Рах Шана устремляются куда-то вдаль.
— Я верю, — медленно произносит он, — что бог, которому я служу, справедлив. А ещё в то, что он заботится о своём народе. О каждом из нас. Поэтому он не может использовать тело кхелота в качестве сосуда. Раньше я не вмешивался, потому что не хотел идти против мнения большинства. Теперь, когда между тобой и ею возникла связь, я отчётливо вижу в этом божественную волю. И значит, я прав, а большинство ошибается.
Рах Шан замолкает, размышляя, видно, о своих возвышенных материях. Я в них ничего не понимаю. По мне, так все его речи — лютый бред. Но пока он мне помогает, пусть думает, что хочет.
— В таком случае мне нужно попасть на остров Кхь, — сообщаю как нечто само собой разумеющееся.
Советник задумчиво качает головой:
— Проблема в том, что так просто чужаку к нам не попасть. Тут нужны особые полномочия.
В голове мгновенно вспыхивает предложение о службе, озвученное недавно кайзером. И про полномочия там определённо что-то было!
— Я знаю, что делать, — сообщаю чистейшему. — Мне срочно нужно встретиться с правителем.
Кажется, советник хочет у меня что-то спросить. Но я уже устремляюсь прочь из красной комнаты. И пусть сам думает, идти за мной следом или остаться в этой обители разврата.