Карат. Чёрное сердце (СИ)

— Сделаю, брат.
Мужчины быстро склонились так, что на секунду прижались лбами друг к другу, тут же разбегаясь в разные стороны, а я снова смотрела только на Карата, видя, как он прищурился и его глаза полыхнули тяжело и жестоко.
Это был плохой знак!
— А ты куда? — рявкнул отец, когда Карат кинулся, но явно не на помощь Грому или Северу, а скрываясь в кустах. — Мать твою мохнатую во все щели! Чтобы на рассвете был дома!
Я только тяжело сглотнула, проводив его глазами и понимая, что он вернется.
Вот только когда и с какими новостями — этого не знал никто.
На сердце было тяжело и тревожно, потому что жизнь показала, что Карат не ошибается и каким-то своим нутром чувствует, где подвох.
Конечно, он всё узнает.
Конечно, он сделает всё, чтобы род Берсерков оставался нетронутым… но теперь я знала о том, что не пожалеет себя…
— Пап, давай! Дела не ждут! — Янтарь уже семафорил на веранде, пытаясь осторожно затащить маму Зои, которая, конечно же, слышала всё, и вот теперь ее душа разрывалась от боли, потому что страдали не только животные, но и плодородная земля, которая щедро делилась дарами со всеми, не требуя ничего взамен.
— Я не оставлю свой дом!
— Зои, — Сумрак подошел к женщине, впервые представ перед нами совершенно обнаженным, показывая совершенное тело, чтобы обнять ее осторожно и нежно, вытирая широкими ладонями слезы с ее бледных щек, — моя дорогая Зои! Мы построим тебе новый дом! Еще больше, еще краше, чем этот! Только не плачь, прошу. Возьми с собой всё, что захочешь. Сердце нашей семьи всегда будет там, где ты!
Мужчина поцеловал ее в ладони, кивая с теплой улыбкой, и никто не посмел пошевелиться до тех пор, пока Зои тяжело выдохнула и кивнула в ответ. Даже папа молчал, наблюдая за другом и пихая в плечо Нефрита, который по-прежнему стоял рядом, пока все разбежались помогать друг другу или узнавать новые тайны:
— Проснись уже, Шмель! Бери Фантика и Сапу и пригоняйте все ваши машины во двор! Нужно погрузить детей, а потом всё, что влезет!
Когда папа повернулся ко мне, я напряженно застыла, зная, что он не сделает мне ничего плохого, только глядя умоляюще в его глаза, потому что его боль ранила меня в сто раз сильнее собственной.
— Папочка, я клянусь, что ничего не было, — прошептала я, когда мой большой громкий, но такой любимый отец подошел ко мне, неожиданно сгребая в свои ручища, отчего я на секунду задохнулась, но не от боли, а от переполняющей любви к нему и от безграничного доверия.
— Я знаю этого жука лучше, чем ты, дочка, — вздох папы был протяжным, долгим и таким, словно в эту секунду он всё понял, принял и смирился. — …По крайней мере, это не какой-то вшивый человечишка из города или неясный плешивый медведь из Бурых или Гризли. Не знаю, что ты там в нем нашла, может, я потом тоже увижу, — он поцеловал меня в окровавленное плечо, тут же буркнув: — но нос я ему всё равно сломаю!
— Мы еще ничего не решили… — тихо и краснея проговорила я, не успев ничего добавить о том, что Карат дал мне право выбора, как отец фыркнул:
— Ты только посмотри на них! Вся семья уже в курсе, а они не решили еще, видите ли! Я уже и имя вашей дочке придумал!
— Давайте вы потом обо всём поговорите, пап? — Сапфир снова нес бледную Мишку на руках в сторону дома, кивая нам следовать за ним. — Огонь ждать не будет, а машин у нас недостаточно!
Когда папа вытаращил глаза, я не сразу поняла, по какой причине, сначала решив, что это такая реакция на машины в попытках придумать, как мы будем искать другие в сложившейся ситуации, ведь времени оставалось крайне мало. Вот только ошеломленно распахнула глаза сама от его оха:
— А чего сразу не сказали, упыри?! Если не родите мне девочку — буду дуться до конца года!
— Девочку?.. — слабо прошептала Мишка, нахмурившись и глядя в глаза Сапфира, которые тоже округлились, а ноздри затрепетали, явно улавливая теперь то, что до этого было скрыто. — Пап?..
— Что «пап»? Будешь теперь питаться жирной рыбой и морковкой, дочка!
Медвежьи боги!
Как я этого сама не поняла?
 
Сердце тут же заколотилось восторженно и захлебываясь от умиления, которое я редко испытывала, если не сказать, что не испытывала никогда до этой секунды!
Наша Мишка была беременна!
А вот бедняга Сапфир, кажется, едва не споткнулся, только прижал к себе любимую сильнее, пока не в состоянии заговорить, только хрипло выдохнул:
— Мы ждем ребенка?..
— МЫ ждем девочку! Что вы там ждете, я не знаю! — отец вероломно забрал из рук Сапфира ошеломленную девушку, кивая ему. — Всё! Вали за машинами, Мишка теперь под моим бдительным контролем! БЕГОМ! МАРШ!
Ноги Сапфира были ватными, пока он сделал пару неловких шагов, и, глядя на него, я не смогла сдержать улыбки, обращаясь с укором к отцу:
— Даже поцеловаться им не дал!
— Нацеловались уже! — только фыркнул он в ответ, тут же размашисто зашагав к дому с Мишкой на руках, откуда скоро раздался его рокот, раздающий указания: — Девочки! Собирайте всё, что нужно, из кухни! Ягодка, ты к спиногрызам! Как подгонят машины — загружай малышню в люльках! Малик! Дуй на периметр и смотри, чтобы огонь не подошел близко! Алекс, пакуй Гранта и заклейте рану Звезде!
— Я в порядке, пап, — войдя в дом, я тут же оказалась в центре активной деятельности, с дрожью в сердце отмечая, что девочки всё делали быстро, молча, сосредоточенно, но со слезами на глазах.
Все полюбили этот дом всей душой.
Он был построен руками наших братьев с огромной любовью к той, кто стала матерью для всех нас, не разделяя по крови и рождению.
Он стал центром нашей семьи, самым любимым и душевным местом, и оставлять его сейчас было подобно тому, что отрывать кусочек своей души.
— Звезда, идем! Промоем твою рану и посмотрим, что там с этим дротиком, о котором говорил Карат, — навстречу мне вышел Алекс — единственный из людей, кто не был парой Берсерка, но стал частью нашей семьи за свою сдержанность, ум и верность слову.
— Я правда в порядке, — закивала я быстро, стараясь убежать помогать девочкам или хоть кому-нибудь, чтобы не стоять в стороне от общего горя. — Мы можем сделать это потом, когда вернется Карат. Он больше знает об этом и сможет рассказать гораздо лучше меня.
Алекс хотел было возразить, но на пороге дома появился взъерошенный и хмурый Нефрит, чья прическа впервые не была идеальной, а глаза не блестели лукавостью, как у его отца.
— Нам нужно больше машин! С такими темпами мы не успеем вывезти всё, что нужно! Огонь приближается слишком быстро.
— Машины есть в городе, — никто не ожидал, что вслед за Нефритом войдет Райли. Впервые без своей полицейской формы, но хмурый и пахнущий гарью, с сажей в волосах и на ладонях. — Можно угнать.
Брови Нефрита взлетели вверх:
— И это говорит бравый офицер полиции?
— Это говорит человек, который ради спасения семьи пойдет и на такое. А у полицейского сегодня выходной.
Рит хмыкнул, но тут же хлопнул парня по плечу:
— Давай! Поехали скорее за новыми тачками. Сапфир и Злата пока отвезут первых детей в дом Сумрака.
И снова всё вокруг зашевелилось, всё пришло в движение.
Я тоже помогала как могла, но все мысли были с Каратом.
Что он почувствовал, что подумал, когда оставил нас так резко? Где был сейчас?
Вместе с девочками мы выносили спящих малышей в люльках, осторожно укладывая на заднем сиденье. Я молчала, чтобы не пугать, но уже ощущала, как огонь подбирается к нам всё ближе и ближе. Чувствовала его кожей, едким запахом, который сжирал свежесть леса и ароматы трав.
Этот огонь был словно война… Такой же безжалостный, страшный, не жалеющий никого.
— Звезда, ты нужна мне!
Волосы Тайги стали пепельными, а лицо было в саже от пятерни, которой она вытирала пот с лица, когда девушка ввалилась в уже пустой дом пусть уставшая, но всё такая же упрямая и смелая.
— Нужно помочь нашим парням сдерживать огонь! Штиль и Райли привели всех пожарных, которых только смогли найти. Они будут бороться с большим огнем, а нам нужно отрезать маленькие очаги, чтобы они не стали большим огнем.