Карат. Чёрное сердце (СИ)

  
11 глава
 
— Он не пытается убить нас. Он хочет сделать из нас людей.
Слова Марса звучали словно оправдание тому, что происходило, на что Сапфир тут же кинул на него разъяренный взгляд, почти прорычав:
— Лучше умереть, чем стать человеком!
Я покосилась на Карата, который молчал всю дорогу, шагая только вперед, когда сразу из дома Марианны мы вернулись к машинам, чтобы забрать наши сумки с вещами, не встретив больше никого на своем пути, но не пошли в отель, а решили прогуляться по многолюдным улицам по просьбе Мишки, которой было хуже всего.
Только ради нее мы в итоге пришли на набережную канала, узнав от Микаэллы, что он называется Сен-Мартен, чтобы перевести дух и собраться с мыслями.
Здесь было немноголюдно.
Мимо проходили люди, говорящие на незнакомом языке быстро и эмоционально, и была небольшая группа, по всей видимости, туристов, среди которых были в основном дети и подростки.
Женщины рядом с ними о чем-то увлеченно рассказывали, показывая на сам канал и, видимо, делясь какими-то историческими фактами об этом месте.
Здесь был небольшой изогнутый мост, куда мы и поднялись, чтобы насладиться прохладой воды и увидеть местность с небольшого возвышения.
Все молчали и не находили что сказать.
Но в головах стучал звонким колокольчиком только один вопрос: что же дальше?
— Ты молчишь. — Марс встал рядом с Каратом, который стоял, наклонившись вперед и упираясь ладонями в ограждение моста, глядя в тихую воду, словно пытался отыскать в ней что-то, на что Карат только пожал плечами:
— Ты всё слышал сам. Что мне еще сказать?
Он казался спокойным, расслабленным, как всегда ленивым и чуточку наглым в том, что его не трогали эмоции никого вокруг. Но что-то внутри меня кричало о том, что черная душа Карата горит.
Я не могла позволить себе спросить у него об этом прямо, даже если подозревала, что он ответит честно. Нужно было остаться с ним один на один, в месте, где не будет больше никого.
И Марс понимал, что Карат не расскажет ничего, обращая всё внимание на своего брата, который шел позади всех, словно молчаливый страж, в темном облачении, но хотя бы сняв с лица маску, чтобы не пугать еще сильнее проходивших мимо людей, которые и без того косились на него, впечатленные ростом и телосложением.
— А ты как здесь оказался?
Уран кинул на брата хмурый холодный взгляд, буркнув только одно: «Пришел ногами», — и замер на мосту, когда мне казалось, что каждую секунду он анализирует ситуацию вокруг, пытаясь в каждом темном углу и закоулке отыскать врагов.
Он был заточен на это и не мог просто расслабиться, особенно когда ситуация даже сейчас оставалась напряженной.
Мишка дышала часто и отрывисто, прикрывая бледной ладонью рот, потому что ее тошнило.
И ее можно было понять: столько переживаний за последние недели, сколько не смог бы вынести никто!
— Любимая! — Сапфир переживал, как всегда, всей душой, готовый броситься и разнести весь мир, только бы его девчонке было хорошо, оберегая от всех невзгод, но не в силах сделать что-либо, чтобы ее сердце не раскалывалось каждый раз от новостей.
— Скоро всё пройдет, — прошептала она, обнимая мощный торс своего большого мужа и дыша только им, пока внутри нее был клубок из переполняющих эмоций.
Когда Карат посмотрел на них, мне показалось, что кончик его губ чуть дрогнул, словно пытаясь улыбнуться.
— Что не так? — выдохнула я, буквально впитывая в себя всё, что только могла увидеть, всеми силами и желаниями стараясь понять и познать его черную душу, на что Карат только тихо отозвался:
— Дома расскажу.
Я была слишком сильно поглощена Каратом, чтобы увидеть, как Ран неожиданно кинулся вперед, буквально выхватывая из толпы перепуганных подростков хрупкую мелкую фигурку, встряхивая так, что она упала на мостовую, сжавшись испуганно и затравленно закрывая голову руками.
— Черт! Ран! — Какой бы быстрой ни была реакция Марса, а за братом он не успел, подскакивая и оттаскивая его назад под начавшийся переполох, страх, визг подростков и крик тучной женщины, которая без страха кинулась вперед, чтобы закрыть собой того, кто оказался сейчас под ударом.
 
Я тоже бросилась вперед скорее по инерции, чем по велению здравого смысла, в тот момент не задумываясь над тем, что противостоять силе и мощи Урана не сможет, пожалуй, даже Карат, не то что я.
— Какого дьявола?! — Сапфир и Марс удерживали Урана, чей гнев мог стать полетом в бездну, полную безвинных смертей, пока я прикрывала и женщину, и того, кто вызвал странную реакцию Палача, когда тот прорычал:
— Меня нарисовали!
— Что?
— Там на рисунке я!
— Конечно, вы! — вдруг рявкнула женщина с удивительной душевной стойкостью и бесстрашием, поднимая за моей напряженной спиной с мостовой худого подростка, который молчал, хоть и сжался от страха, не ожидая подобной реакции от огромного незнакомца в черном. — Мария не может говорить, но прекрасно рисует! Она рисует людей, которые понравились ей, а потом отдает свои рисунки за улыбку!
Я быстро заморгала, лишь на секунду позволяя себе кинуть взгляд за плечо, теперь видя, что это на самом деле была девушка.
Совсем худенькая, хрупкая, в потертых свободных джинсах и простой белой бесформенной футболке. С коротким каре и огромными глазищами, с пушистыми ресницами без единого намека на косметику. Немудрено, что сначала Ран решил, что это мальчик.
— И как только рука поднялась обидеть сироту и инвалида?! Чтоб вам пусто было! — продолжала шипеть женщина, совершенно не боясь ни габаритов наших мужчин, ни того, как они могут отнестись к ее словам, отряхивая скованно застывшую девушку. — Ребенок всего лишь хотел сделать вам приятное в виде подарка! Если увижу вас рядом еще раз — вызову жандармов!
Женщина продолжала что-то ворчать, а потом прикрикнула на остальную группу подростков и совсем еще малышей, которые глазели на то, что происходит, и жались друг к другу, чтобы те разошлись и сосредоточились на рассказе экскурсовода.
— Они из детского дома, — тихо проговорила Мишка, что тоже подошла ближе, рассматривая подростков в простой поношенной одежде, но с блеском в глазах, оттого что они увидели что-то новое, по всей видимости, так далеко от дома.
— Она хотела сделать мне подарок?..
Я покосилась на Рана, который продолжал смотреть на девушку не моргая, явно пребывая в шоке от того, что услышал. И можно было бы пошутить о том, что он реагировал так, словно никогда не получал подарков, но что-то подсказывало мне, что так оно и было. И это было чертовски грустно.
— Ран! Стой!
— Подожди, — Карат убрал руки Марса, когда тот попытался снова поймать своего брата, который неожиданно двинулся вперед за смелой полной женщиной и худенькой девушкой, которая прижимала к груди папку, где, очевидно, и были рисунки. — Он не сделает ничего плохого.
— Опять вы?! — тут же рявкнула женщина, готовая защищать девушку даже ценой собственного здоровья, тут же хватая ее за руку и пряча за своей спиной. — Я же предупредила! ПОЛИЦИЯ! ЖАНДАРМЫ!
— Подождите! Не кричите! — Ран неожиданно приподнял ладони, словно показывал, что он сдается, говоря при этом приглушенно и хрипло и выглядя при этом почти смущенно. — Я не сделаю вам ничего плохого! Да и потом я гораздо хуже жандармов и полиции.
Женщина окинула Рана прищуренным подозрительным взглядом, буркнув:
— Спецназ?
— Что-то в этом роде.
— Так что вам надо?
Ран действительно смутился.
И это было настолько неожиданно и мило, что даже у Марса брови поползли вверх.
— Я хотел бы извиниться перед ней.
— Ради Бога, перестаньте уже унижать бедную девочку! Она не может говорить, но прекрасно слышит и всё понимает! — всплеснула руками женщина, отходя теперь в сторону, чтобы показать сжавшуюся девушку, которая смотрела только вниз, сжимая белыми худыми руками свой альбом с рисунками, где виднелся край изображения с Раном.