Блистательный Двор

– Береги себя. Не сделай меня вдовой еще до свадьбы.
Вместо ответа он молча ухмыльнулся и начал карабкаться наверх. Я не разбиралась в скалолазании, но меня восхитило, как уверенно он вбивает в скалу клинья и крючья, создавая упоры для подъема.
Неровности и острые выступы, которые так меня тревожили, на самом деле оказались полезными, создавая дополнительные точки опоры.
– Ты молодец! – крикнула я Седрику.
– Я ведь говорил: у тебя нет причин для тревоги!
На небе появились облака. Влажная жара все еще заставляла меня истекать потом, но, к счастью, стало чуть прохладнее. Подъем занял не очень много времени, но я следила за Седриком, сжав кулаки и отсчитывая каждое мгновение, пока он наконец не подтянулся на широкий каменистый выступ у самой вершины. Оттуда он помахал мне, и я облегченно вздохнула. Отцепив кирку от страховочного ремня, Седрик шагнул в расселину. Потеряв его из виду, я снова напряглась, и мое сердце забилось как бешеное. Оставалось только гадать, когда Сердик завершит разведку. Я сомневалась, что он наткнется на золотую стену. И насколько глубоко уходит эта расщелина? А вдруг Седрик обнаружил какую-нибудь пещеру, где сможет случиться обвал?
Я увидела Седрика через полчаса.
– Как ты? – прокричала я.
– Лови! – ответил он и что-то скинул вниз.
Бросок был намеренно неточным: камень упал на землю в нескольких шагах позади меня. Я бросилась к находке. На солнце что-то сверкнуло – и я потрясенно подняла золотой самородок размером с вишню. В пять раз крупнее камушка Глена! Золота в скале было больше, чем мы намывали за целый день. Я бегом вернулась к подножию скалы.
– Там, наверное, лежат кучи самородков?
Седрик приставил ладонь ко рту, чтобы мне лучше было слышно.
– Нет, но он попался мне достаточно быстро! По-моему, в скале проходит огромная жила. Чтобы ее правильно разработать, понадобятся рабочие и, конечно, инженеры. Зато теперь мы сможем расплатиться с Уорреном и будем свободны! И ты не будешь связана контрактом с Блистательным Двором!
– А золота хватит на пай в Вестхэвене?
– Определенно!
– Тогда спускайся ко мне, и я тебя расцелую!
От волнения у меня застучало в висках. Даже без помощников со стороны мы точно сможем разбогатеть! А если жилу будут разрабатывать полностью, Седрик будет иметь права на всю добычу – за вычетом доли собственника, которая причитается Уоррену. Золота хватит не только для нашего переезда в Вестхэвен, но и для того, чтобы нам не пришлось коротать свой век в захудалой лачуге. Пусть я и готова на жертвы ради любви, я все-таки предпочту жить под черепичной крышей.
Для спуска Седрику надо было действовать немного иначе. Теоретически это было не слишком сложно. Он закрепил канат на крючьях, воткнутых в скалу, а затем заскользил вниз, сжимая страховку руками и переставляя ноги на крутом склоне. Усилий требовалось меньше, чем для подъема, но я ни на секунду не забывала, что многое зависит от его хватки. Ремни тоже крепились к канату, обеспечивая дополнительную защиту. Но, несмотря на показную смелость, Седрик явно действовал очень осторожно.
Я не сумела сдержать испуганного возгласа, когда Седрик ошибся и резко скользнул вниз, выпустив из рук канат. Я заорала, представив себе ужасающую картину того, что Седрик сейчас рухнет вниз и разобьется. Он выбросил руки вперед, пытаясь найти упор – и каким-то чудом сумел притормозить на каменистом участке, который выступал карнизом примерно на одной трети пути до земли. Но упор оказался чересчур узким: Седрик едва смог разместить ноги, развернув их носками наружу.
В итоге он притиснулся к скале всем телом, раскинув руки в обе стороны.
– Ты цел? – вскрикнула я.
– Бери Лиззи и привези Салли! – ответил он. – Сможешь вернуться через час?
– Нет! Я тебя не оставлю!
Положение Седрика было плачевным. Я была даже не уверена в том, что он продержится хотя бы пять минут.
– Аделаида!
– Молчи! Я сообразительнее, чем ты, помнишь?
Мои слова прозвучали резко, но я просто пыталась спрятать собственный страх. Седрик оказался далеко от каната, по которому он спускался: дотянуться до него было невозможно. Перед падением он успел закрепить еще один дополнительный канат, но и тот находился слишком далеко от проклятого выступа. У моих ног валялись запасные приспособления, в данной ситуации – бесполезные… за несколькими исключениями.
 
До последнего закрепленного Седриком каната я тоже не могла дотянуться. Немного подумав, я выбрала пару острых клиньев, я решила вогнать их в камни. К моему изумлению, у меня хватило силы вбить их достаточно надежно. Более сложной задачей являлся сам подъем. Мои мышцы были недостаточно развитыми и тренированными, но я напряглась и начала карабкаться наверх. Что ж, я делала это с превеликим трудом. Я мысленно повторяла, что мне надо подняться чуть выше моего собственного роста. Я говорила себе, что я обязательно справлюсь. Но, что важнее всего, я напоминала себе, что теперь от моих действий зависит жизнь Седрика.
– Не рискуй! – завопил Седрик.
– Ты ведь меня не видишь! – откликнулась я.
– Ага, но я тебя знаю!
Ощущая отчаянный протест собственных мышц, я сумела подтянуться на кольях и добраться до каната Седрика. Ухватившись за него, я с удивлением почувствовала, что держаться за него труднее, чем за крючья. Мои руки заелозили по плетеной бечевке, и я вскрикнула от боли: канат содрал с ладоней кожу. Собрав воедино всю отвагу и силу воли, я сумела остановить спуск и не выпустить канат. Я сделала отчаянный рывок и согнулась напополам, уперев ноги в скалу.
Легкий ветерок растрепал мои волосы, и я замерла, обдумывая свой план. Мне необходимо подтянуть канат к Седрику. Если он сможет в него вцепиться, то благополучно спустится вниз. Оттолкнувшись от скалы, я попыталась раскачать канат… и потерпела неудачу: я почти не сдвинулась с места, зато сразу поняла, в чем дело. Я держалась за канат слишком низко, и моего веса явно не хватало, чтобы сдвинуть его на значительное расстояние. Мне следовало подняться выше.
Напружинившись до предела, я принялась за дело. В Осфро я часто видела, как рабочие лазают по канатам, но не представляла себе, сколько физических усилий для этого требуется. К тому же мои ободранные ладони горели жгучей болью. Но я не сдавалась. Через некоторое время я поднялась достаточно высоко и предположила, что сумею докинуть канат до Седрика.
– Канат появится справа от тебя! – закричала я. – Поймай его!
Хорошенько оттолкнувшись от скалы, я действительно сумела передвинуть канат поближе к Седрику. Увы, этого еще было недостаточно! Зато новый неуклюжий рывок позволил мне переместить его на достижимое расстояние.
– Сейчас попробую! – сообщил мне Седрик.
Запрокинув голову, я затаила дыхание, глядя, как Седрик передвигается по узкому каменистому карнизу. На землю посыпались мелкие камешки, но я верила, что Седрик не рухнет вниз вместе с выступом.
Протянув руку, Седрик поймал канат и замер: теперь ему было необходимо переместить на него свой вес. Прошептав короткую – несомненно, аланзанскую – молитву, Седрика спрыгнул с выступа, отчаянно протягивая к канату другую руку. Мне опять представилась чудовищная картина его падения, однако Седрик схватил канат и крепко-накрепко вцепился в него уже двумя руками.
Резко изменившееся натяжение заставило мои ноги оторваться от скалы, и мы оба начали сильно раскачиваться на канате. Я соскользнула вниз, разумеется, повредив руки, но не разжала пальцы и даже нашла упор для ног. Я слышала, как выше Седрик последовал моему примеру. Но мы не успели насладиться чувством безопасности: вскоре я ощутила, что канат перемещается, сдвигая меня вниз. Еще до того, как Седрик заговорил, я догадалась, что наши жизни висят на волоске!
– Крюк вбит недостаточно глубоко! Похоже, он не выдержал нас двоих!
Я сосредоточилась и сообразила, что надо делать в первую очередь. Мне нужно слезть и оставить канат в покое! Я принялась спускаться вниз, что оказалось гораздо легче, чем подниматься, хотя и требовало некоторой сноровки. Добравшись до конца каната, я ощутила, как он дернулся, но продолжил держаться. Дотянуться до клиньев, с помощью которых я поднималась, было невозможно. Я посмотрела на землю. Ничто уже не представляло для меня смертельной угрозы, но я могла получить травму. Однако если бы Седрик упал со своей высоты, все было бы значительно хуже.