Ключ от опасной двери (СИ)

Я украдкой всматриваюсь в лица, опасаясь увидеть Рида, но его нет. Развалившись на диване, Торрес лапает Эву. С похотливой улыбкой она седлает его бедра и ритмично поднимается и опускается, изображая наездницу. Сбоку трется Альма. Набрав в рот текилы, не глотает, а лезет целоваться и вливает Торресу.
— Энрике, надеюсь, тебе весело? — Чейз появляется в ВИП-зоне в компании Данте Пэрриша и салютует бокалом.
— Я в восторге, амиго, — в подтверждении слов Торрес с довольной ухмылкой шлепает Эву.
Чейз кивком отправляет меня к бару и переходит на испанский. Пока они что-то обсуждают, адвокат держится поодаль, пристально изучая толпу. Проследив за взглядом, я замечаю знакомый силуэт у двери и едва не роняю поднос — Рид в компании висящих на нем Инесс и Алиши медленно продвигается по залу. Одна с энтузиазмом поглаживает его плечо, вторая шепчет на ухо, мазнув помадой по скуле.
Вот и ответ, почему он меня не разыскивал — замена успешно найдена. Даже целых две. Наконец можно выдохнуть, но вместо облегчения в груди закипает злость. Я чувствую себя использованной. Зачем было издеваться надо мной, если рядом есть на все согласные? Некстати вспомнившийся вопрос Чейза, что во мне особенного, теперь звучит как издевка.
С горящими щеками я шагаю мимо, стараясь не смотреть на Рида. Пусть развлекается с кем угодно. Пусть хоть всех шлюх из клуба соберет!
Внутренняя встряска нарастает вместе с позвякиванием стекла. Громыхнув подносом по барной стойке, я сгружаю с него грязные бокалы и заполняю новыми.
Терпи, Китти-котенок. Еще пара часов, и слова «достоинство» и «гордость» снова обретут смысл.
— Может, сразу полную? — оценив количество алкоголя, бармен придвигает бутылку текилы.
— Лучше еще подойду, — картинно улыбаюсь ему сквозь силу.
И намереваюсь вернуться к дивану, но меня бесцеремонно вдавливают в стойку. Не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто прижимается сзади — прикосновение Рида я узнаю с закрытыми глазами.
Затихшая было ярость накатывает волной афтершока, сметая остатки преград из здравого смысла и осторожности. Я больше не позволю собой играть! К тому же Риду явно есть с кем развлечься.
— У ваших сопровождающих закончилось оплаченное время? — язвлю сквозь зубы, зная, что наверняка пожалею.
— Хочешь их заменить? — ладонь Рида ложится на бедро и скользит вдоль разреза — дразнит, раскачивая маятник эмоций до максимальной амплитуды.
Вторая рука стискивает талию, но я и без этого дышу урывками. Мне не хватает кислорода — досада выталкивает его из легких.
— Вовсе нет! — я лихорадочно одергиваю платье. — И уже совсем скоро я избавлю вас от своего общества.
— Заблуждаешься, — Рид выдает это с какой-то пугающей иронией, словно знает что-то недоступное мне.
Хватит! Я не дам сбить себя с толку.
— Меня ждет ваш брат, — намеренно прикрываюсь Чейзом, чтобы позлить.
— Думаешь, он станет тебя защищать, когда все закончится? Приставит охрану? Оградит от наемников?
От хриплого шепота в изгиб шеи подгибаются колени. Я не задумывалась о последствиях, но вдруг Рид прав? И люди Келлермана будут преследоваться меня?
— Только контракт дает гарантию безопасности, — жаркие губы задевают щеку, вызывая дрожь. — Разорвешь его — и никто тебе не поможет.
Так вот к чему эта прелюдия. Рид не стремится сделать больно физически, нацелившись на иную пытку. Снова манипулирует, убеждая, что единственный способ избежать проблем — остаться под покровительством клуба. В его личной собственности. Вот только я не нуждаюсь в спасении, полученном ценой тела.
— Моя роль неприметна, — аргумент успокаивает подскочившее к горлу сердце. — И вряд ли заинтересует Келлермана.
— Готова это проверить? — по голосу слышно, что Рид улыбается.
Наслаждается превосходством, воспользовавшись тем, что я не могу возразить. Провоцирует в своей излюбленной манере.
— Рискнуть своей жизнью, — рука с талии поднимается к груди и очерчивает ареол соска. — Или жизнью родителей?
От затылка к копчику пробегает холодок. Убеждаю себя, что по-прежнему от страха, но твердеющий под нахальными пальцами бугорок красноречиво намекает, что мной движет другой инстинкт. И Рид это тоже чувствует.
 
— Отпустите, — в попытке вырываться, я непроизвольно прижимаюсь к его паху, что лишь усугубляет ситуацию.
Член реагирует на неловкое ерзание, упираясь мне в ягодицы. Я снова дергаюсь, но жест, который должен был стать отказом, выглядит как приглашение. И Рид его принимает. Подается бедрами навстречу, подчеркивая возбуждение.
Толчок против воли отзывается пульсирующим теплом — там, где так тесно соприкасаются наши тела.
— Я… должна идти… — хватаюсь за поднос как утопающий за соломинку.
— Идти некуда, — смахнув в сторону прядь волос, он наклоняется к уху и легонько зажимает мочку зубами.
Секунды хватает, чтобы спина и плечи покрылись островками мурашек.
— Отпустите, — упрямо повторяю я, сгорая от стыда.
Неужели Рид намеревается… на виду у всех?
Но никому нет дела до творящегося вокруг. Бармены разливают алкоголь, на танцполе и диванах обжимаются пары, в полумраке за колонной одна из девушек делает минет кому-то из гостей.
Город греха во всей красе. И я — его часть. Такая же, как Эва и Альма. Или как Инесс с Алишей. Потому что даже изнывая от отвращения к происходящему, я позволяю себя трогать.
— Запомни, Кэтрин, — не переставая ласкать, Рид прислушивается к прерывистому дыханию и хмыкает, когда моих губ слетает стон. — Ты еще вернешься.
— Никогда… — всхлипываю я. — Слышите? Никогда!
Щетина царапает висок, а вслед за ней щеку обжигает обещание:
— И когда это случится, я напомню твои слова.
Яркий свет бьет по глазам, разрывая дурманящую близость. Отшатнувшись от Рида, я прикрываюсь ладонями, словно он меня раздевал.
— Просьба всем сохранять спокойствие! — в окружении дюжины полицейских детектив Лейк проталкивается к ВИП-зоне.
Музыка замолкает. Гости озадаченно переглядываются.
Вот и все, копы здесь. Я выполнила условие Чейза. Остается, чтобы он это подтвердил.
Словно в трансе я прохожу сквозь толпу к диванам. Торрес по-прежнему скалится, поглаживая недоумевающую Эву по ягодицам. Потерянная Альма крутит головой в поисках кого-нибудь, кто даст дальнейшие распоряжения. С непроницаемым лицом Чейз делает знак адвокату, и тот устремляется навстречу полицейским как натасканный боевой пес.
— У меня ордер, — Лейк размахивает перед его носом сложенным листом.
— Неужели? — Пэрриш манерно перехватывает распечатку. — И какой судья его подписал?
Пока они препираются, я не свожу взгляда с Чейза. Тот непринужденно поправляет галстук и словно невзначай запускает руку за отворот пиджака. Слишком наигранно, практически сообщая в лоб, но разгоряченный спором Лейк не успевает проанализировать жест.
— Не дайте ему избавиться от образца! — рявкает он помощникам.
Те устремляются к Чейзу, который достает из внутреннего кармана зажигалку и прокручивает колесико. Торрес с сигаретой в зубах успевает наклониться и прикурить, прежде чем их растаскивают в стороны.
— На каком основании вы пытаетесь задержать моего клиента? — Пэрриша распирает от возмущения.
Осознав промашку, детектив стискивает зубы, но вслух ее не признает. Вместо этого он упрямо демонстрирует власть:
— Мы уполномочены провести обыск. И если будете чинить препятствия правосудию…
— Разве вам мешают? — кривится Чейз, стряхивая с плеча руку одного из удерживающих его копов. — Приступайте.
По знаку Лейка полицейские рассредотачиваются по залу. Раздосадованные и нервные — уже догадываются, что ничего не найдут. И все же следуют приказу и дотошно изучают каждый угол, от бара до ВИП-зоны. Кто-то из них усердствует настолько, что случайно разбивает бокал на одном из столиков. Глядя на поблескивающие осколки, я морщусь от фантомной боли, словно прошлась по ним босиком.
Ожидание невыносимо, если в комплекте с ним идут муки совести. От незатихающих упреков хочется втянуть голову в плечи и позорно сбежать с места преступления, но без отмашки Чейза мне не покинуть клуб.