Эльфийский помещик (СИ)

Я заранее понял намерения этих людей и приготовился, поэтому энергетический щит мгновенно возник передо мной. Ледяные шипы ударились о преграду, разлетевшись сверкающими на солнце брызгами, десятки пуль застучали о светящееся полотно, выбивая искры. Увидев, что меня ничего не берёт, заклинатель швырнул один за другим ещё три пучка шипов.
Я стоял, закрывшись прозрачным щитом, ждал, пока у врага закончатся патроны и, и собирал в руках энергию для удара. Про смерть Венюкова мне рассказал Глинский, поэтому я уже знал, что родственники жаждут отомстить за убитого парня. Ничего удивительного в этом не было. Среди нашей аристократии кровная месть — дело обычное. Странно другое — Венюковы решили прикончить меня на чужой территории, хотя Глинский уверял, что они не сунут сюда нос.
Едва пулемёт прекратил строчить, я убрал защиту и ударил двумя мощными зарядами эрке. Оба угодили в плотно сгрудившихся стрелков. Вспышка — и на дороге остался только заклинатель, успевший закрыться ледяным барьером. Слева и справа от него зияли небольшие воронки, а вокруг валялись кровавые ошмётки.
Я ощутил истощение, но сил на повторное создание силового поля хватило. Прозрачная оболочка снова закрыла меня, защитив от шрапнели ледяных шипов. Я полез в карман брюк, стиснул в ладони лежащий там лунный уголь и вытянул силу.
Заклинатель понял, что со мной ему не справиться, и рванул в лес. Я — за ним. Мне помогла ветка, о которую противник споткнулся. Это не позволило ему далеко убежать. Он поднялся и помчался дальше, но оторваться от меня уже не мог. Его серый пиджак так и маячил среди листвы.
Я остановился, чтобы направить в спину врага сгусток энергии. Взрыв свалил заклинателя с ног. Я подошёл поближе. Маг был ещё жив, но его одежда порвалась, а на коже произвольно появлялась и исчезала наледь. Он полз, харкая кровью, словно до сих пор надеялся уйти. При недостаточной защите внутренние органы укреплены слабо, и от мощного удара могут превратиться в фарш, что, вероятно, и произошло.
В больницу, разумеется, я этого мерзавца тащить не собирался. Достал револьвер из кобуры, взвёл курок.
— Ты кто такой хоть? Член семьи?
— Какая разница? Добей, — прохрипел заклинатель. — Не медли.
Действительно, какая разница…
Мой палец дёрнул спусковой крючок, по лесу эхом пронёсся выстрел, мозги брызнули на траву. Убрав оружие, я пошёл обратно.
Пока Егоров и Смирнов бродили по дороге, осматривая машины и остатки тел, я стоял возле грузовика в безрадостных раздумьях. Венюковы узнали, где я живу, теперь они так и будут посылать убийц, чтобы отомстить за погибшего отпрыска. А у меня ещё и с Анастасией разногласия намечаются. Она уедет, а я останусь с девятью бойцами. Для провинциального помещика это немало, но не тогда, когда целый боярский род задумал тебя убить.
Тогда что делать? Пожаловаться великому князю? На его помощь я не рассчитывал. Он не станет развязывать из-за меня войну с соседями. Что для него окажется предпочтительнее, если вопрос встанет ребром — моя голова или раздор с Мамлеевыми? Ответ очевиден. Кто я? Вчерашний простолюдин, обладающий всего лишь чуть более высокими показателями силы, чем у большинства заклинателей. Поэтому, о случившемся лучше помалкивать.
Не удивлюсь даже, если покушение произошло с молчаливого согласия Глинского. Возможно, таким способом князь пытался найти некий компромисс, чтобы и лицо сохранить, и не впутаться в очередную междоусобицу. Это не делало ему чести, но даже такой вариант нельзя было отбрасывать.
Удары эрке не только разорвали на куски врагов, но и покорёжили оружие, поэтому ничего ценного на поле боя мы не нашли и поехали дальше. Несколько шальных пуль попали в грузовик, однако нам повезло — они не повредили ничего важного.
Когда мы приехали, Анастасии дома не было, и мне пришлось провести часа два в тяжёлых раздумьях о том, как поступить в данной ситуации и что сказать. Отец Иона тоже куда-то свалил, что радовала: сейчас мне меньше всего хотелось находиться в компании этого занудного типа.
  
У нас с Анастасией наметилось сотрудничество с неплохими перспективами, и я не оставлял надежды перетянуть её к себе на службу. Потому не знаю, из-за чего я сильнее досадовал: из-за того, что Анастасия скрыла от меня своё прошлое, или что ей придётся уехать вместе со всеми наёмниками.
Я увидел из окна бордовый седан с чёрным верхом, мчащийся по пыльной дороге к моему дому. Следом ехал один из грузовиков, которые наёмники использовали для перевозки снаряжения, оружия и боеприпасов. Обе машины остались за оградой, а Анастасия зашла в дом. Я спустился на первый этаж и застал её в столовой за ужином.
— Приятного аппетита. Как успехи? — спросил я, присаживаясь напротив.
— Мы продали последние ящики с ружьями. Всё. Трофеи из лагеря закончились, — Анастасия выглядела довольной. — Сегодня определённо удачный день. А у тебя как?
— Угли сдал, деньги получил. Хорошая выручка на этот раз.
— Эх, и даже меня с собой не позвал.
— Тебе есть чем заняться. Кстати, не хочешь прокатиться?
— Куда?
— Да так, по деревням хочу проехаться, а одному скучно.
— Вечером? Темнеет уже.
— Так ведь хорошо, жары такой нет, как днём. Это чёртово солнце палит всё сильнее. Скоро на улице будет невозможно находиться.
— Это Аркадия, — усмехнулась Анастасия. — Здесь всегда жарко. Ладно, поехали.
Не знаю, поняла она, что у меня к ней особый разговор, или нет, но согласилась легко, и вскоре мы на моём «Фокстроте» выехали за ворота. Машина неспешно покатилась по грунтовой дороге.
— Мы уже давно сотрудничаем, — зашёл я издалека. — Месяц прошёл. Кажется, мы неплохо сработались.
— Мы толком и не работали вместе, если не считать нападения на лагерь. Хотя да, это было неплохо. Твои крестьяне воевали храбро и слаженно. Даже не подумало бы, что они так умеют. Но я же вижу, что у тебя какой-то вопрос мне, да? Давай говори прямо, что хотел? Снова попытаешься заманить к себе на службу?
— Без сомнения, я бы желал этого, но вначале мне нужна права. Хочу, чтобы ты была со мной честна, по крайней мере, в тех вопросах, которые меня тоже касаются.
Анастасия посмотрела на меня озадаченно:
— Что ты имеешь в виду? Разве я тебя в чём-то обманула?
— Хочу знать, что ты за человек. Думаю, пришло время. Кто ты? Как твоё настоящее имя и почему приехала сюда?
— Это так важно? Я думала, тебя не сильно интересует моё прошлое.
— Раньше не интересовало, а сейчас вдруг захотелось узнать тебя получше. Так ты расскажешь свою историю?
Анастасия некоторое время молчала, а я слушал шуршание шин по сухому грунту и ритмичное пыхтение парового двигателя.
— Хорошо, — сказала Анастасия. — Я родилась во Владимирском княжестве в роду бояр Шемякиных. В семнадцать лет меня отдали замуж за боярина Прозоровского. Человек этот оказался не самого приятного нрава. Мы с ним прожили три года, а потом он погиб. Погиб от моей руки. Не скажу, что это был несчастный случай или что я не хотела. Я очень хотела убить этого подонка после всего того, что мне пришлось испытать в его доме, каждый день об этом думала. И вот произошла очередная ссора из-за какого-то пустяка, он распустил руки, а у меня с собой был нож с накопителем маны — заранее приготовила. Прозоровские, естественно, захотели отомстить, и я сбежала сюда, где и скрываюсь уже шесть лет под чужим именем. Такова моя история.
Это было похоже на правду. Анастасия назвала ту же фамилию, что и полицаи. Возможно, и про остальное не соврала, хотя, без сомнения пыталась показать свой поступок в хорошем свете.
— А зовут тебя как? По-настоящему?
— Знаешь, я привыкла к новому имени. Зачем тебе?
— Просто скажи.
— Татьяна. Шесть лет назад меня звали Татьяной. Но её больше нет и никогда не будет. Прозоровские мне не простят содеянного, а я не собираюсь возвращаться к прошлой жизни.
— Благодарю за честность. Однако сейчас тебя ищут не только Прозоровские. Кода я был в Комарово… обедал в том же кафе, где мы с тобой общались. Неплохое заведение, между прочим. Так вот, когда я обедал, ко мне подошли два полицая. Они спрашивали о тебе. Я, понятное дело, не стал с ними разговаривать. Но они будут копать дальше. Тебе нельзя оставаться в моём доме.