Эльфийский помещик (СИ)

Но отчасти я Иону понимал. «Правильная» вера сделает население более лояльным нашему царю. К тому же священник был предан своему делу, и его искренне возмущало, что эльфы не хотят становиться на путь истинный.
— Не мириться, нет, такого я не говорил, — покачал я головой. — Но и силой им нельзя насаждать наши обычаи. Надо действовать словом. И надо уважать их — вот что главное. Иначе они уйдут в леса и будут нам… гадить, простите за грубость. А мне это не нужно. Мне нужно, чтобы эти эльфы были на моей стороне. Поэтому единственное, о чём прошу, не навредите. Я здесь уже больше месяца, постепенно устанавливаю доверительные отношения со старостой, и пока у меня это неплохо получается. Так вот, святой отец, не надо мне вставлять палки в колёса. Разумеется, я ценю вашу преданность делу, но прошу вас советоваться со мной во всё, что касается местного населения. Это, надеюсь, вам ясно?
Я, не отрываясь, смотрел в глаза Ионы. Тот слушал меня с серьёзным видом, и на лице его появилось разочарование. Должно быть, не такие слова он ожидал услышать из уст помещика.
— Я понимаю, да. Я буду с вами советоваться, — кивнул Иона. — Я не собираюсь вам мешать. Как вы могли такое подумать, Фёдор Андреевич?
— Просто занимайтесь своим делом. Хорошо?
— Разумеется. Но и к вам у меня есть просьба. Нам надо восстанавливать святилище, а это стоит дорого. Некоторое пожертвование с вашей стороны было бы делом богоугодным.
— Да-да, знаю. Будет пожертвование.
— Очень рад. Милость Господня снизойдёт на ваши земли, если вы будете щедры, Фёдор Андреевич.
— А как же митрополия? Не собирается разве выделять деньги?
— Конечно же, митрополия выделит некоторую сумму, но внести свою лепту было бы хорошо всем.
— Ну это понятно.
— А если вам нужно отпущение грехов… вам или вашим близким и слугам, то я с радостью займусь этим в любое время. Полагаю, вы уже давно не исповедовались?
— Я передам всем. Отдыхайте, не буду вам мешать, святой отец, — я поднялся со стула и отправился вниз по лестнице.
Лида и Анастасия проводили время в гостиной на первом этаже. Лида читала книгу, Анастасия — газету. Кажется, общество священника их не прельщало.
— И долго он будет у тебя гостить? — спросила Анастасия.
— Надеюсь, через неделю отремонтируют первые избы, — я уселся в кресло. — А что?
— Не нравится он мне.
— Почему?
— Не знаю. Интуиция.
— Придётся потерпеть, с этим ничего не поделаешь. Не выгоню же я святого отца на улицу, в самом деле.
Иона торчал в гостиной на втором этаже до поздней ночи и очень странно на нас посмотрел, когда мы с Анастасией отправились вдвоём в мою спальню.
Я думал, он начнёт лезть в мою личную жизнь, но ему хватило благоразумия не делать этого. Похоже, Иона всё-таки понимал, что есть границы, которые не стоит переходить в своём праведном рвении. Он ограничился лишь общими душеспасительными речами во время приёмов пищи, а Анастасия избежала и этого, поскольку на следующий день после моего возвращения уехала в Солнечнодольск по каким-то делам.
И вот настал день вознесения, и в честь него Иона решил провести богослужение в разрушенном святилище. Крестьяне по просьбе Кетаэла уже разгребли завалы, вынесли самые крупные стропила, и теперь внутри напротив алтаря появилась расчищенная площадка. На ней поместились все обитатели моего дома и тридцать с чем-то наёмников. А вот из крестьян не пришёл никто.
Иона налил вино в чашу на алтаре, прочитал молитву, дал проповедь. А когда богослужение закончилось, и все мы вышли на улицу, отозвал меня в сторону.
— Фёдор Андреевич, здесь дела хуже, чем я предполагал, — Иона еле сдерживал негодование. — Никто не тянется к свету истины. Очень прошу, повлияйте на этих деревенщин. Мы должны обратить их разум и сердца к Господу. Я здесь бессилен, но у вас есть власть.
— И что я могу сделать?
— Прикажите им! Они не посмеют ослушаться. А если противиться станут, добрая плеть всегда вразумить сможет.
— Чтобы завтра все мои крестьяне в лес убежали?
— Ну почему же…
  
— А они убегут. Им ничего не стоит. И что я буду делать? Как я буду кормиться с этой земли? Сам пойду поле пахать?
— Господь не оставит вас, если ваши дела праведными будут… — попытался увещевать меня Иона, но я перебил.
— Знаю-знаю. Но давай сделаем так. Проповедовать — это ваша забота, не моя, вот и придумайте, как крестьян в нашу веру обратить. Привлеките их чем-нибудь. Но чтоб без всяких плетей! Спасибо за службу, святой отец, — закончил я разговор.
Когда я уходил, чувствовал на спине недовольный взгляд Ионы. Ему не понравились мои слова. Он считал, что крестьян надо загонять в святилище плетьми, но у меня были свои соображения на этот счёт. В прошлой жизни мои владения находились на землях, которая сотни лет принадлежала моему роду, там таких проблем не возникало, но здесь — граница, а через пять вёрст начинаются дикие земли. Здесь надо действовать иначе.
Тем не менее я всё же пошёл к Кетаэлу, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию.
— Пусть хотя бы десяток эльфов посещают службу седьмого дня, — приказал я ему. — Неважно, верят они или нет, но если будет продолжаться так, как сейчас, поп пожалуется своему начальству, а начальство пришлёт сюда следственный отдел. А знаешь, что здесь будет делать следственный отдел? Ни тебе, ни твоим крестьянам это не понравится. Да и мне тоже. Давай не будем доводить до беды.
Кетаэл сурово хмурил брови, слушая меня, а когда я закончил, кивнул.
— Сделаю.
— Вот так-то. Пойми, я не хочу проблем. Они не нужным ни мне, ни вам. Давай сделаем так, чтобы всё было чинно и мирно?
Насчёт следственного отдела я приврал. Вряд ли церковь подключит своих следователей из-за такой ерунды, хотя кто знает? Всё зависит от того, как опишет ситуацию Иона в докладах. А вдруг приедут? Тогда и меня будут допрашивать, и мою гостью, и моих слуг и наёмников, а крестьян и вовсе могут начать пытать. В общем, лишние хлопоты и проблемы.
— А теперь поговорим про твоё предложение, — сказал я. — Я согласен взять в жёны Клаиру по вашему обычаю. Я знаю, что твой род древний и уважаемый, и почту за честь такой брак.
— Благодарю.
— Клаира уже знает?
— Я ей не говорить, — покачал головой староста.
— Скажи. Хочу с ней поговорить наедине.
Кетаэл позвал кого-то. Из соседнего помещения пришёл эльф лет двенадцати-тринадцати, который тем не менее вымахал почти с меня ростом, быстро поклонился мне и убежал во двор. Вскоре он привёл Клаиру. За спиной у неё были лук и стрелы. Видимо, девушка посвятила утро упражнениям в стрельбе.
Отец с дочерью ушли в другую комнату, а малец опять убежал во двор. Спустя минут десять Клаира вышла одна, но выглядела она очень смущённо. Взгляд опущен, на лице разлился румянец. Я не понимал, куда делась та храбрая воительница, которая несколько дней назад без страха пронзала стрелами бесов. Сейчас она превратилась в робкую девчонку.
— Присаживайся, — мягко сказал я. — Отец сообщил тебе о нашем решении?
— Да, сообщил, — тихо проговорила Клаира.
— Он хочет, чтобы мы венчались по вашему обычаю. Я согласен, теперь слово за тобой. Согласна ли ты? Если надо, дам день на раздумье.
— Я согласна.
— Уверена? Говорю же, могу дать день на размышление. Сразу хочу сказать, что однажды тебе придётся покинуть эти края и поехать туда, куда отправлюсь я. Если мы поженимся, ты должна быть к этому готова.
— Тогда я тем более согласна, — более решительно сказала Клаира.
— Ты хочешь уехать отсюда?
— Я бы хотел повидать мир.
— Ты раньше нигде не бывала? Расскажи о себе.
Клаире почти нечего было рассказать. Она родилась в Свиноедово и прожила здесь все восемнадцать лет. Отец с детства учил её стрелять из лука и охотиться. Разве что в походы за лунным углём никогда не брал. Клаира не бывала нигде, кроме Комарово, куда отец возил её четыре раза, однако девушка хотела путешествовать и смотреть новые места, да и охотиться любила, особенно на «серьёзную» добычу. И так же, как отец, она считала, что меня отметили боги, наделив властью над природной энергией. Узнав об этом, Клаира прониклась ко мне особым уважением.