Посвисти для нас

— Все так серьезно?
— Вовсе нет, — рассмеявшись, покачал головой Эйити. — Будь я на месте вашего врача, я вообще никаких лекарств вам бы не прописывал. Сегодня важно поберечь глаз. Телевизор исключается. Саэки-сэнсэй тоже вам об этом говорил…
— Ну надо же! — хихикнула Ёсико. — А я как раз вечером хотела одну передачу посмотреть…
— Какую?
— Будут передавать Сэмми Мерси. Как он играет на трубе! Я просто с ума схожу.
— Вы можете не смотреть, а только слушать, — сказал Эйити и, не теряя минуты, предложил: — Или я подарю вам его пластинку.
— О-о! — Девушка посмотрела на него с удивлением. — Но как же…
— Не отказывайтесь. Пойдемте прямо сейчас и купим. Я сегодня свободен.
Эйити по личному опыту знал, что лучший способ зацепить женщину — не дать ей времени на раздумье. Если бы он сказал ей что-то вроде: «Давайте я провожу вас домой», Ёсико наверняка восприняла бы это как обыкновенный подхалимаж со стороны ученика ее родителя.
Эйити пошел впереди. Из одного из кабинетов появилась медсестра, Эйити знал ее в лицо. Увидев его вместе с девушкой, она замерла, молча поклонилась и хотела уже идти дальше по своим делам, но Эйити окликнул ее:
— Подождите! — Он снял халат. — Можно вас попросить: занесите мой халат в сестринскую, во второй корпус.
— Конечно.
— И передайте старшей сестре, что меня сегодня больше не будет.
Сестра кивнула и отправилась выполнять поручение. А Эйити тут же думать забыл о своих пациентах.
У входа в больницу они взяли такси и отправились в Синдзюку[20].
— Ваш отец в самом деле удивительный человек. — Эйити посмотрел на Ёсико, сидевшую рядом, плотно сжав колени. — Нашей молодежи за ним не угнаться. Он не только проводит осмотр пациентов и делает операции. У него еще лекции и конференции каждый день. И за все эти дела он берется с такой энергией!..
Эйити прикинул, что любой дочери понравится, когда хвалят ее отца. Вечером Ёсико, вероятно, передаст отцу, как он о нем отзывался. Так что надо взвешивать каждое слово.
— Я называю вашего отца суперменом.
— Ну уж вы скажете! — Ёсико, глядевшая в окно машины, громко рассмеялась. — Он вечно занят. Мама всегда на него жалуется. Она говорит, что он минуты не может посидеть спокойно.
— И дома он тоже такой?
— В том-то и дело! Он терпеть не может сидеть без дела. Даже по воскресеньям он вызывает кого-нибудь из клинического отделения, чтобы поиграть в гольф или теннис. А в его возрасте…
— Да? — Эйити почувствовал легкое беспокойство. — И с кем же из нашего отделения он играет?
— А вы не знаете? — простодушно поинтересовалась Ёсико, прикоснувшись пальцами к повязке. — В гольф — с доктором Утидой или доктором Кандой, а в теннисе его партнеры Ёсикава-сан или Курихара-сан.
Утида, Канда и Ёсикава считались авторитетными людьми в клиническом отделении. Они были намного старше Эйити, намного раньше окончили университет. Так что с ними понятно. Но Курихара…
«Неужели этот тип вхож в дом Старика?»
Курихара пришел в клиническое отделение годом раньше Эйити. Его отец был президентом крупной фармацевтической компании. Как доводилось слышать Эйити, года два назад Курихара-старший попал к ним в больницу с язвой желудка, и профессор Ии целиком взял важного пациента на себя — лично провел обследование и прооперировал его.
— Курихара-сан часто у вас бывает?
Такси пробиралось к Синдзюку по запруженным транспортом улицам, время от времени останавливаясь на светофорах. Думая о Курихаре, Эйити представил флегматичное лицо буржуйского сынка, и его рот скривился, когда он спросил о нем.
— Да. Он очень хорошо катается на лыжах и обещал как-нибудь взять меня с собой.
— Здорово!
Эйити сказал «здорово», но ему стоило большого труда скрыть свою досаду.
«В отделении много молодых работает, — сказал про себя Эйити. — Но если Старик пускает в свой дом Курихару… может, он видит в нем женишка для своей дочки?»
Эйити помрачнел и какое-то время молчал. Если у тебя за спиной стоит папаша, ты всегда в выгодном положении. А мне, думал он, мой папаша-неудачник ни на грош ничем не помог. Вот и приходится пробиваться самому.
 
— Вы играли в теннис с Курихарой?
— Ну да.
Эйити представил Ёсико и Курихару в белых спортивных костюмах с ракетками в руках.
Они вышли из такси в Синдзюку. В отделе пластинок книжного магазина К. купили тот самый диск.
Но теперь Эйити, пребывавший совсем недавно в приподнятом настроении, страдал от уязвленного самолюбия. Оказывается, кроме мелких сошек вроде него, в клиническом отделении были люди, которые могли свободно общаться с профессором Ии и его семьей. И вполне может статься, что когда-нибудь среди этих людей сложится группа, которая возьмет под контроль судьбу Эйити и всех, кто ниже них.
Эйити сидел напротив Ёсико в кафе в большом книжном магазине и улыбался одним лицом.
— Значит, тебе нравится труба?
— Еще как! Будь я мужчиной, я бы обязательно этим занялась.
Напротив Эйити и Ёсико так же сидели за столиками с кофе и соком мужчины и женщины и о чем-то шептались.
— А на концерты вы ходите?
— Редко. Потому что дома меня пилить начинают, если я поздно прихожу.
— С Курихарой ходите? — с безразличным видом поинтересовался Эйити, поднося чашку с кофе к губам.
— Да, он раза два меня водил. Но ему больше нравится классическая музыка. Он пластинки собирает. У него классная коллекция.
Стараясь преодолеть охватившие его недовольство и досаду, Эйити быстро вычислял в голове, как действовать дальше. Самое правильное было бы стать одним из тех, для кого открыт дом профессора Ии, думал он. Еще один вариант — убрать с пути Курихару и самому завоевать эту девушку. Но излишне торопиться сейчас нельзя.
— Сколько еще мне носить эту ужасную повязку? — вдруг спросила она.
— Пока не пройдет воспаление, если оно есть. Но как сказал доктор Саэки, глаз не поврежден, так что, думаю, через пару дней можно будет снять. Но перед этим позвоните ему.
— Слава богу! В следующую субботу у меня смотрины. — Ёсико проговорила эти слова как маленькая девочка и рассмеялась как ребенок. — Я должна встретиться с женихом. Его подружка приведет. Как вы думаете: надо мне с ним встречаться, хотя я с самого начала решила ему отказать?
— Ёсико-сан! — Эйити впервые назвал дочь своего шефа по имени. — Наверное, у вас есть кто-то другой, кто вам нравится?
— Вот уж нет. Начнем с того, что я страшная эгоистка.
Кафе стало заполняться людьми, поэтому они решили уйти. Эйити предложил Ёсико проводить ее до дома, но та покачала головой: у нее еще есть дела, и потом она сама доберется на такси.
Расставшись с девушкой, Эйити с сожалением подумал, что за прошедший день большого впечатления на Ёсико он не произвел, следа в ее душе не оставил. Он потратил драгоценное время в такси и кафе на избитые, банальные разговоры. И упустил представившуюся ему редкую возможность.
«А раз так, — сказал он себе, — ты будешь таким же жалким балластом, как Тахара…»
Прошло три-четыре дня золотой осени. Клиническое отделение прожило их тихо и однообразно. Не было ни серьезных операций, ни резких изменений в состоянии пациентов.
Однако в душе Эйити начали происходить изменения. Его стало раздражать присутствие Курихары, которого до сих пор он почти не замечал.
В глазах Эйити и его молодых коллег Курихара ничем особенным в отделении не выделялся. Снисходительное выражение на лице выдавало в нем сына почтенных родителей. Он был в хороших отношениях со всеми, мягок в обращении, улыбчив и в то же время не имел ничего примечательного, привлекающего внимание. Эйити не помнил, чтобы Курихара хоть раз высказал что-то оригинальное на научной конференции или собрании в клиническом отделении. Люди его сорта, поработав немного в университетской клинике, обычно шли по стопам своих отцов и получали место директора больницы или частной клиники. А раз у Курихары за спиной стояла крупная фармацевтическая фирма, Эйити и его коллеги полагали, что в будущем он переберется туда.