Месть водяному

– Красиво сказала, черт тебя подери, – искренне сказал Додо, появившийся у её ног, а потом быстро-быстро начал говорить, – там Феофан совсем с катушек съехал. Грозится кроватку разгромить. Нужно что-то срочно делать.
– Я ему сейчас башку оторву, – рассердилась Даша, – совсем ополоумел старик.
Девушка забежала в комнату вовремя, Феофан как раз заносил для удара по кроватке большой чугунный котелок. Она перехватила его за руки и приподняла, сильно сжав запястья домового. Тот попытался вырваться, уронив котелок Даше на ноги. Но она предвидела такой вариант и просто немного отступила. Тот шмякнулся на пол с глухим стуком, а Феофан, улучив момент, попытался исчезнуть, но не смог.
– Ууу, – завыл он, дергая ногами и извиваясь как уж, – ведьма проклятая, отпусти, а не то прокляну.
От таких слов у Дашиного домового глаза полезли на лоб, он покраснел как рак и полез на Феофана с кулаками. Даша, поняв, что сейчас несчастного безумного старика просто изобьют, откинула Дормидонта ногой в дальний угол и зашипела на него:
– Я тебе. Вместо того, чтобы помочь всё решить миром, в драку лезешь на беззащитного.
– А ты его отпусти, я ему покажу, где раки зимуют, – закричал домовой, встал в боксёрскую стойку, сжал кулаки и начал ими водить как боксёр, вызывающий на бой противника.
– Ша, я сказала! – рявкнула девушка. – Миром всё будем решать. Ты меня понял? – спросила она у Дормидонта, тот закивал головой, – Ты готов спокойно разговаривать? – спросила она у Феофана, тот безвольно повис в Дашиных руках. Девушка приподняла его, внимательно рассмотрела и подвела итог. – Я так понимаю, молчание – знак согласия, – и отпустила старого домового на пол.
Феофан, чертыхнувшись и злобно зыркнув на обоих гостей, вышел на середину комнаты и сел по-турецки прямо посередине. Додо бочком, по стеночке, переместился к Даше и встал рядом с ней, демонстративно закатывая рукава рубахи. Девушка же присела на корточки и мягко, без напора спросила:
– Ну, что с тобой такое случилось? С чего ты взбеленился-то?
Хозяин дома вместо ответа закрыл глаза. Даша с Дормидонтом переглянулись и пожали плечами. Такое странное поведение домового выходила за всякие рамки и никак не подходило ни под одно определение. Так не делали ни злые, ни добрые домовые. Даша подняла руку и покрутила пальцем у виска, Дормидонт почти незаметно кивнул.
– Я всё вижу, – неожиданно громко проскрипел Феофан, – не сошел я с ума.
– Ну, так ответь нам тогда на наш вопрос и мы от тебя отстанем, – сказала девушка.
– Не нужна она нам, – резко, почти прокаркал домовой, – лишняя она тут.
– Ты чего? – Даша растерялась от такого странного ответа и начала подыскивать нужные слова. – Она же маленькая, ребёночек… Как она может быть ненужной. Дети всегда долгожданные.
– Ну, раз они долгожданные, так и забирай их себе. Ты уже всему обучилась, а Танюшка моя вся в делах, вся в заботах, ей учиться было некогда. А ребёнок этот только обузой будет, последнее время заберёт.
– А то мы дома сиднем сидим и ничего не делаем, – вдруг по-бабьи раскричался Дашин домовой, – только и знаем, что учимся. То водяного ловим, девку в реке чуть не утопив, то под пули лезем Кощеевы.
– Феофан, в самом деле, ты чего-то того… этого… – растерялась Даша, – нам тоже учиться некогда. Только в отличие от вас с Таней, мы не деньги зарабатываем, а мир спасаем, чтоб вы пирожные могли спокойно шлёпать. А на счёт ребёнка… не тебе решать. Здесь может выбрать только Таня. Если она решит бросить ребёнка – ради бога. Это будет её выбор, и мы его примем. Если она решит оставить девочку и отложить учёбу, то мы и с этим спокойно согласимся. И девочка тут совсем не причём. Сначала она появилась, а потом уже дар. Так что… Если что, то пусть дар занимает очередь, так будет честно. Да и одной на свете очень тяжко жить, всегда нужна родная душа под боком. Для Тани сейчас Машка самый лучший, самый дорогой дар, а не всякие там… И не вздумай ей вредить, – Даша погрозила пальцем.
– Тьфу ты, да Машке той всего лет семьдесят прожить дадено, а что такое семьдесят лет по сравнению с хозяйкиным даром? – злобно сплюнул Феофан и исчез. В кухне за печкой снова что-то загремело.
 
– Нет, ну ты погляди на него, – возмутилась девушка, – вот же вредное существо. Феофан, ты меня слышишь? – сказала она громко. – Не вздумай тут что-то повредить, посажу нахрен в бутылку, как водяного, и в темницу утащу.
В доме стало недружелюбно тихо. Даше сразу же захотелось отсюда уйти, но она не могла себе позволить такой роскоши и, сцепив зубы, начала мыть, а затем и застилать кроватку, мыть полы, разбирать покупки и убирать мусор за собой. На улице уже было темно, когда девушка с домовым вышли из дома. И Даша про себя заметила, что там слишком темно. Впервые за неделю на небе не взошла огромная чужеродная луна, а висела лишь обычная, привычная всем людям, маленькая надломленная тарелочка спутника планеты Земля. Это очень обрадовало девушку, хоть что-то в этой жизни было неизменным. Она улыбнулась и про себя подумала о Феофане. Может, на него так влияла та, дурная луна?
– Что не так с этим домовым? – спросила девушка Дормидонта, как только они сошли с крылечка.
Додо дошёл вместе с Дашей до калитки, и шустро нырнув в нее, ответил:
– Чует он что-то неладное, вот и психует.
– Машка тоже, что ли, ведьмой будет? – удивилась девушка. – Я, конечно, не знаток, но ничего такого я не чувствую. Да и что плохого в том, что две ведьмы в доме будут. Это же так классно.
– Да нет… – задумчиво произнёс Дормидонт, – нормальный у неё ребёнок, обычная девочка, и ничего такого не предвидится. Увидел он что-то… Что-то такое, что в жизни Тани поменяется, и не факт, что в худшую сторону. Просто Феофану это не по нраву, вот и злится.
Даша уже пересекла пустынный соседский двор и взялась за калитку Аниных владений, как вдруг ей показалось, что за её спиной, у Таниного дома, промелькнуло что-то белое. Она остановилась и стала внимательно осматривать двор.
– Ты чего, девка, замерла? – продолжая идти по инерции, домовой открыл калитку.
– Там, у Танькиного крыльца, кажется, привидение, – ответила девушка шепотом.
– А, не обращай внимания, – отмахнулся тот, – это, наверное, опять Дашкины проделки. Какие у нас тут могут быть привидения, мы ж не Европа какая-то…
У Даши от неожиданности вытянулось лицо, и она затряслась в беззвучном хохоте.
– Так-то, конечно, может и Дашкины проделки, только нужно выяснить, какой, старшей или младшей, а то младшая-то и сама в шоке.
Теперь у домового вытянулось лицо, он посмотрел на девушку и прыснул от смеха.
– Тише ты, – зашипела она, – привидение спугнёшь.
– Да какое привидение? – тихо застонал от смеха домовой. – У нас их отродясь не бывало. Мы даже толком и не знаем, что это такое.
– Ну, ты же книжки читаешь? Значит, должен знать, что привидение – это душа безвинно убиенного человека. Вон, видишь, какое пятнище белое стоит, даже фигуру человека чем-то напоминает.
Возле крыльца Таниного дома и вправду стояло привидение, полупрозрачная фигура, чем-то напоминающая старичка с окладистой бородой.
– Не неси ерунды, – возразил Дормидонт, разглядывая его, – душа безвинно убиенного человека отправляется в рай, она не может остаться на земле.
– А если она не выполнила свой долг до конца и её притягивает к земле этот самый долг… Да ты сам-то что чувствуешь?
– Ерунда какая-то. Ничего не понять, – с досадой произнёс Дормидонт, – да что мы стоим тут с тобой ни два, ни полтора. Пошли, да посмотрим, что там за чуда-юда завелась, – предложил Додо.
– А пошли, – махнула рукой Даша и рванула обратно.
Девушка с домовым, не скрываясь, зашли обратно во двор к Тане и начали откровенно разглядывать полупрозрачную фигуру. Тот как будто только того и ждал и, когда они подошли поближе, поднял руку и показал на угол дома. Даша посмотрела туда, но ничего необычного в том месте не увидела. Всё было как раньше, плотно лежащие венцы не давали шансов для фантазии.