Невинная для палача (СИ)

Запрокидываю голову, позволяю этим ощущением охватить меня полностью. Словно мужчина касается не тела. Чего-то глубже. Задевает душу, которая реагирует спазмами.
Хватаюсь за Палача, чтобы удержаться. Подстраиваюсь под его движение. Мышцы под пальцами напрягаются, а я сильнее сжимаю. Пока не слышу прерывистый вздох. Понимаю, что задела рану.
– Прости, – шепчу, губами прижимаюсь к его. – Прости, я забыла.
– Наконец-то. Не развалюсь. Трогай меня, Александра. Это пиздец приятно. Нахуй твои мысли. Но извинения приму. В особой форме.
И я извиняюсь.
Обхватываю Валида за шею, прижимаюсь грудью к нему. В эту секунду всё исчезает. Есть только желание оказаться как можно ближе. Разве может быть по-другому, когда мужчина во мне?
Ладонями сдавливает ягодицы, насаживает на себя. Подставляюсь. Сама тянусь за управлением. Это безумие. Яркое, чистое сумасшествие.
Я словно не я больше. Другая версия. Более порочная и раскованная. Более жаждущая.
Целую. Касаюсь. Насаживаюсь. Борюсь с мужчиной за власть. Раз за разом проигрываю. Поддаюсь его рукам. Тону в поцелуе, позволяю Валиду трахать меня языком. Веду ладонями там, куда направляет он.
Всё он.
Полностью в его власти.
Кожа шеи пылает – Палач оставляет свои метки. Засосы, которые наверняка завтра будут едва не черными. Но это потом, когда-то. Сейчас я наслаждаюсь процессом. Ощущением. Как от этих кусачих поцелуев растекаются потоки тепла.
Я вся – костёр.
Вспыхнула, и ничего не способно погасить.
– Боже.
Стону. Невозможно молчать. Это прорывается сквозь грудную клетку, ломает кости. Сжимаю пальцами жесткие волосы, стоит Валиду прикоснуться к моему клитору. Его движения такие плавные, совсем не похожие на толчки.
Меня качает, подбрасывает.
Топит.
Маленькие бомбы взрываются в крови, превращают её в яд. Боже, можно умереть
– Да, – хрипло вздыхаю, когда мужчина ведёт по лону. – Черт.
– Хочешь кончить, лапуль? Покричи для меня.
– Да! – во мне ни стыда, ни мыслей. Неудержимое желание, которое руководит. – Да, хочу!
– Такая сладкая. Громкая. Пиздец тебе, Александра. Не слезешь с моего хуя больше.
Мне ни капли не страшно. Гормоны танцуют во мне, заглушают все причины, почему «нельзя». Языки пламени лижут живот и грудь, в такт дыханию Палача.
Мой личный Палач.
Только убивает поцелуями.
Бедра дрожат от напряжения, их сводит судорогой. Валид держит меня, не позволяя отодвинуться. Если бы не его руки – я бы давно рухнула вниз.
Онемение расползается от кончиков пальцев до лона. Возбуждение острыми колючками цепляется за кожу, вспарывает её. С каждой секундой становится всё сильнее дышать.
Задыхаюсь от запаха Валида. Мускусного, мужского, тяжелого. Он плотным паром оседает в лёгких, просачивается в каждую клеточку.
Мир переворачивается. Покрывается дымкой. Валид опрокидывает меня на спину, толкается резче. Забрасывает на себя мою ногу, получая лучший доступ.
Я глажу его руки, царапаю бока. В каком-то трансе, не иначе. Одурманенная, возбуждённая. Хочу его. Сильнее.
Это ощущение, когда щетина царапает шею.
Когда пальцы до боли сжимают моё тело.
Когда взгляд, полный желания, прожигает меня насквозь.
– Нравится так, милая? – Валид бешеными толчками врывается в моё тело. До боли и услады. – Не слышу.
– Да. Ты же… Знаешь. Чувствуешь.
– Чувствую, – рвано выдыхает, сжимая мой подбородок. – Как ты течешь на меня. Смазкой брызгаешь пиздец. Такая развратная маленькая журналистка. Моя. Поняла?
Киваю. Кручу головой.
Затылком упираюсь в подлокотник.
Хватаюсь за что-то, но всё равно падают.
Проваливаюсь под тонкий лёд, утопаю в спазмах.
Всё тело скручивает пружиной, а после она резко рвётся. Освобождает удовольствие. Кричу до хрипоты, меня разрывает ощущениями. Дрожу, задыхаюсь в чужих руках.
Первое, что чувствую – ненавязчивые прикосновения к телу. Валид гладит мою талию, проводит пальцами по губам. Словно собирает последние охриплые стоны.
Истома охватывает меня, нет сил сказать хоть слово. Прикрываю глаза, а Валид всё сильнее прижимает меня к дивану. Укладывается сверху. Вот-вот раздавит, но это прекрасные ощущения.
  
Будто так и должно быть.
– Не отключайся, Александра, – тянет мои пряди, приятной болью бодрит. – Я с тобой ещё не закончил.
 Глава 27 
– Так что с тобой произошло? – спрашиваю, бросая взгляды украдкой. – Упал в лесу и распорол плечо?
– Каждая твоя версия, кис, недалека от правды.
Валид лежит на животе, его рана перед глазами. Перекатываюсь на бок, сдержав в себе стон. Боже, всё тело ноет. Каждая клеточка дрожит от усталости. Каждая!
Сбрось на меня фуру – было бы милосерднее. Потому что Палач беспощадный, беспринципный и очень умелый любовник. По крайней мере, мне кажется, что умелый. Вряд ли есть кто-то, кто может сделать ещё лучше.
И так на грани с остановкой сердца.
Сильнее натягиваю простынь, словно личную броню. Я не знаю, что делать с мужчиной, как вообще с ним разговаривать. То, что происходит, должно закончиться! Это ошибка, оплошность.
Мания.
А мне срочно нужны лекарства.
– Нравлюсь? – Валид хмыкает, поворачивая голову ко мне. – Ты палишь, ягодка.
– А ты всё ещё придумываешь мне разные прозвища. Ещё будут очевидные факты?
– Ага. Кто-то нарывается на порку.
– Нет, никакой порки. Я запрещаю.
Мужчина громко смеётся, уткнувшись в подушку. Ообиженно поджимаю губы, сдувая прядь с лица. Я понимаю, что прав у меня немного, но Валид мог хотя бы притвориться.
Ни капли жалости к растерзанной заложнице.
– Александра, – моё имя в его исполнении звучит сродни «бедовая». – Попробую учесть твои запреты.
И снова ржет. Придурок. Боже, ему четвёртый десяток идёт, а ведёт себя как подросток. Вокруг глаз вырисовываются глубокие морщинки, когда мужчина жмурится от смеха.
Невольно залипаю на Валиде, рассматриваю его. Если забыть о его ужасных поступках... Он кажется красивым. И не таким уж страшным.
Скорее мужественным. Есть в нем мощная внутрення энергетика, которая прошибает остальных. Вызывает невольный трепет.
Восхищение, которое возникает против воли.
– Так нравлюсь или нет, лапуль? – Валид дёргает уголком губ, переворачиваясь на бок. – Не стесняйся. Могу дать тебе погонять балду, в любое время. Я щедрый.
– Не сомневаюсь.
Говорю аккуратно, не зная, что имеет в виду мужчина. Судя по похотливой улыбочке – там совершенно не невинные идеи. Очередная пошлость в его стиле.
Но любопытство сильнее:
– И что это значит?
– Подрочить мне можешь, – хмыкает, а я толкаю его в плечо. – Не зарывайся, Александра.
– А ты не… Прекрати мне говорить такие непотребства.
– Непотребства, – снова смеётся надо мной. – Ты где таких пуританских слов набралась, зай?
– Неважно. В общем, Валид… Фильтруй базар.
Мужчина смотрит на меня внимательно несколько секунд. На его лбу прорисовывается глубокая морщинка, добавляющая пару лет. Валид словно весь замирает. В статую превращается.
И я тоже не двигаюсь, прикусив губу. Подрагиваю от смятения, волнение клубочком сворачивается в груди. Я сказала лишнее.
Палач молчит. Долго. После сдавленно произносит:
– Блядь, Александра…
Громкий смех бьет по ушам. Обиженно хмыкаю, пока Валид падает на спину, не затихая. Маты слетают с его губ вперемешку с новой порцией смеха. Красивого, хриплого смеха, от которого у меня мурашки собираются на загривке.
В эту секунду Валид не кажется ни опасным преступником, ни похитителем. Привлекательный мужчина, с которым я оказалась в одной постели.
Это ощущение живёт всего мгновение, но в груди что-то дёргается.
А после Палач всё портит. Резко садится, чуть морщится. Наверняка задел рану, когда падал на спину. Забылся, а теперь глушит в себе любые признаки боли.