Невинная для палача (СИ)

А теперь я понимаю, что всё изменилось. В тюрьме всё перепутали? Или главный редактор дала неправильное имя? Как так получилось? Я ведь совсем не знаю, с кем теперь буду!
Фамилия кажется знакомой, но в памяти ничего не всплывает.
Осматриваюсь, стараясь зацепиться взглядом за что-то интересное. Это всегда помогало, когда я начинала паниковать. Но комната почти пустая. Здесь только два стула и стол, прикрученный к полу. И камеры под потолком.
Я вздрагиваю от скрипа двери.
Резко оборачиваюсь. И если раньше комната казалась мне маленькой, то теперь она будто превратилась в крошечную кладовку.
Тело немеет, не слушается меня.
Взгляд липнет к незнакомому мужчине. Заключенному.
Боже, какой он большой!
Словно гора. Огромная, широкоплечая гора.
Тюремная роба трещит на нём по швам, ткань вот-вот лопнет из-за его размеров. Даже так я могу рассмотреть его натренированное тело. А ещё этот Хасанов высокий. Не думаю, что когда-то встречала настолько высоких людей.
От него веет мощной, опасной энергетикой.
Встречаюсь взглядом с мужчиной, и всё внутри скручивается от страха.
У него не глаза.
Черная, беспросветная бездна.
И теперь мужчина так же откровенно рассматривает меня. На загорелом лице появляется широкая ухмылка, от которой у меня холодный пот стекает по спине.
– У вас четыре часа, – оповещает надзиратель, тянется к поясу, доставая ключи. – Я буду всё время находится в помещении.
– Можно оставить его в наручниках? – прошу совладав с голосом. – Это ведь не запрещено?
– Боишься меня, детка? – у Хасанова оказывается низкий, хриплый голос. – Не стоит. Я буду нежным. Если хорошо попросишь. Ты умеешь просить, лапуль?
Мужчина нагло подмигивает, жар приливает к моим щекам. Мне срочно нужно вернуть контроль над ситуацией. Или хотя бы над собственным телом, которое будто вросло в пол.
Я едва не впадаю в истерику, когда надзиратель снимает наручники. Но лишь для того, чтобы застегнуть их спереди. Силой толкает Хасановы в мою сторону.
Делаю усилие над собой, сажусь на стул. Пальцами сминаю листики блокнота, кончиком карандаша давлю на кожу. Так проще собраться и прекратить вести себя как девица из средневековья.
Не буду же я в обморок падать лишь из-за того, что Хасанов выглядит настолько внушительно?
– А почему камера не смотрят на нас? – только сейчас замечаю, что камеры направлена на двери и окно. Не на стол.
– Смотри, умная девка, – мужчина усмехается, за что получает удар локтем под ребра. – Я выйду, и ты этой руки лишишься.
– Поговори мне, Хасанов. Мы не можем записывать ваш разговор, – это уже мне. – Конфиденциальность, чтоб её.
– Я поняла. Хорошо. Итак…
Лихорадочно пытаюсь вспомнить вопросы из списка, который остался на телефоне. Смотрю на пустой лист бумаги, страшно снова встретиться взглядом с мужчиной.
Он ведь смотрит словно хищник. Зверь, готовый в любую секунду разорвать свою добычу.
Железные наручники лязгают об стол. Невольно бросаю взгляд на руки Хасанова. Накачанные, с канатами вен, выступающими под кожей. Его ладони покрыты тонкой паутиной шрамов, на длинных пальцах черные линии татуировки.
Боже, такими ладонями можно свернуть человеку шею.
И наручники его не остановят.
Они будто сейчас лопнут на его крупных запястьях.
– Итак, – прочищаю горло. – Первый вопрос…
– Не, так не пойдёт, кисунь. Я не буду говорить с тобой, если продолжишь игнорировать меня. Давай, посмотри на меня, я не кусаюсь. Или ты меня боишься?
Я злюсь на себя за эту трусость. Перед такими людьми нельзя показывать собственной слабости. Поджимаю губы и резко вскидываю голову. Пусть Хасанов не думает, что напугал меня.
Смотрю на мужчину, его лицо, которое вблизи кажется знакомым.
И теперь узнаю преступника.
Валид Хасанов.
Убийца по кличке «Палач».
Я видела его лицо по телевизору сотню раз, пока шел судебный процесс. Слушала все ужасы, сотворенные всего одним человеком. Мельком видела документы на столе отца.
Хасанов – монстр. Жестокий. Беспощадный. Опасный.
Мне нельзя быть с ним рядом.
  
Потому что…
Именно мой отец засадил Хасанова за решетку.
И если мужчина об этом узнает…
Тогда я точно не выйду отсюда живой.
– Ну чего ты, золотце, – Валид наклоняется ко мне, дрожь под кожей только усиливается от его близости. – Уверяю тебя. Эти четыре часа станут для тебя незабываемыми.
Добро пожаловать в мою новинку 
Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не потерять её. И порадуйте автора отметкой "мне нравится" (звездочкой с мобильного). Это пара секунд, но мне будет очень приятно.
Будет: эмоционально, жарко, откровенно 
 Глава 2 
Мне нужно бежать, прямо сейчас. Подняться и убираться отсюда так, чтобы даже камеры не смогли словить мою скорость. А я сижу. Не могу пошевелиться. Взгляд Хасанова прижимает к стулу.
Он смотрит на меня. Знает меня? Нет? Вряд ли, конечно. Я же нигде не светилась. Не приходила на заседания в суд. Да и папа был не публичным человеком. Наших снимков почти нет в сети.
Валид не мог меня узнать.
Тогда почему он так разглядывает?
Я будто под гипнозом, ничего не соображаю. Страх искрит в голове, обжигает внутренности. Прихожу себя от хруста, с удивлением смотрю на надломленный карандаш.
– Что ж ты так, красавица? – от голоса Валида по телу ползут мурашки. Тянет ко мне ладонь, я резко отшатываюсь.
– Руки, Хасанов, – предупреждает охранник. – Будет длительное свидание, будешь трогать кого захочешь.
Встряхиваюсь от этой фразы. Не представляю, как кто-то может приехать к такому мужчине на свидание. Ещё и остаться с ним наедине на целых три дня! Это же нужно быть совсем бесстрашной.
– Так, – откладываю карандаш в сторону, стараюсь совладать с собой. – Мне нужно уточнить ваши данные.
Я упираюсь взглядом в переносицу мужчины, сразу становится легче. Будет слишком подозрительно, если я тут же сбегу. Не хочу привлекать лишнее внимание. Задам пару стандартных вопросов, а после уеду.
Если бы мне сразу дали правильное имя, я бы отказалась в самом начале.
А теперь лихорадочно соображаю, как мне выбраться из этой ситуации.
– Имя, возраст, как вы…
– Какая ходка, срок и поза?
– Поза? – переспрашиваю. Это какой-то тюремный жаргон?
– Поза, малышка. Любимая поза, в которой я бы радо тебя отжарил. Сзади, прижав твое личико к столу. Долбился бы, пока ты не начала скулить от…
– Хватит!
Вскрикиваю, отшатываясь от мужчины. Он ужасный! Невозможный! Говорит такие пошлые, непристойные вещи так, будто приглашает выпить чашечку кофе.
У меня уши горят от этих слов. Внутри всё бурлит от злости и отвращения. Да я бы никогда! Точно не с этим бандитом, который полностью замарался в крови.
Он просто меня достает.
Развлекается.
А я даже не знаю, как на это реагировать.
Оборачиваюсь в сторону надсмотрщика, который скрывает смех за кашлем. Серьезно? Это смешно? Забавно, как преступник издевается над журналисткой?
– Что? – безразлично интересуется охранник. – Болтать ему не запрещено.
– Но увести его можете, – произношу строго. – Если вы продолжите вести себя так, тогда интервью закончено.
– Не будь такой недотрогой, птенчик.
– Прекратите давать мне подобные прозвища. Это неуместно.
– Я же твоего имени не знаю, – лениво откидывается на спинку стула, задумывается на секунду. – Вот и перебираю, пока не найду подходящего. Куколка.
– Александра. Пожалуйста, ведите себя прилично или у нас ничего не получится.
Свой первый жизненный экзамен я проваливаю с треском. Я ведь должна уметь брать интервью у различных людей, находить подход к каждому. Была уверена, что умею. Справлюсь!
А только смущаюсь перед этим преступником.