Записки Мелового периода (СИ)
Глухой удар заставил ее отшатнуться. Еще один. Трясущимися руками, наваливаясь всем грузным телом, она придвинула к двери тяжелый стол и рухнула на пол.
— Господи, что же это делается?.. Господи, спаси и сохрани… Богородица Дева…Благодатная Мария, Господь с тобою… благословенна ты в женах… и благословенен плод чрева твоего… Усердно к тебе прибегаю, скорая помощница и молитвенница о душе моей… Избави мя от бед и напастей…
Сыпалась штукатурка, трещали косяки. И чем сильнее скребли когти по толстому дереву дверной обшивки, тем истовей молилась женщина:
— Царица Преблагая, богородица матушка… защитница сирых и убогих, узриши мою беду… услыши мою скорбь, спаси и помилуй… спаси и помилуй!..
Внезапно удары прекратились. Теперь было слышно только ее шумное, со свистом дыхание. В глазах все двоилось и расплывалось. Ставшие бесцветными, на фоне пылающего лица, губы, продолжали двигаться уже беззвучно.
Женщина попыталась подняться с пола, но не смогла, устало прислонилась спиной к ножке стола. Голову давил железный обруч, боль зазубренными лезвиями полосовала мозг.
— Девоньки, милые… воды дайте, — язык повиновался ей с трудом. — Кажись, ушел он, проклятый… дай… пересохло все.
Воды она так и не дождалась.
* * *
— Твою же мать! — сказал Семенов.
Бывший бандит Гриня сидел привязанный к стулу. Над его правым ухом имелась аккуратная дырочка, вторая столь же аккуратная, была в оконном стекле.
— Выходит, ты по жмурику стрелял? — язвительно поинтересовался прапорщик.
— Выходит так, — развел руками охотник.
Слава присел возле трупа на корточки.
— Смотри-ка, все брюхо в кровище, а вокруг нет ничего…
Семенов хмыкнул.
— Этот гаврик еще вчера окочурился.
— Думаешь?
— Чего тут думать? Его кровь в джипе была… видать, пока они досюда добирались он, и помер от потери крови. А второй не будь дураком, использовал дружка своего, чтоб, нас подзадержать. И ведь ловко придумал мерзавец! Стекло грязное, в домике темно… а он окошко с дверью приоткрыл — сквозняк… занавесочка колышется… вот и казалось, что этот шевелится. Пока мы покойничка высматривали да окружали — минут двадцать потеряли… Обманул гад!
— Интересно… — прапорщик щелкнул зажигалкой, прикуривая, — а сам-то он куда делся? Может в погреб, какой залез? Эдак мы его неделю выковыривать будем!
— Вряд ли, — Семенов тоже вытянул сигарету из пачки, — дай-ка прикурить, Коля… — он затянулся, щурясь от дыма. — Ты бы Славка поосторожней со жмуром, — заметил он возящемуся возле трупа напарнику, — вдруг он его заминировал…
— Ну, ты Иваныч нашел душмана, — усмехнулся Слава. — Чем он его заминирует, какашкой, что ли? Нет на нем ничего.
— Ну-ну, — Семенов снова повернулся к прапорщику. — Я говорю, вряд ли… не будет он прятаться, не тот тип! А что там за галдеж на улице?
Они вышли наружу. Метрах в пятнадцати, возле соседнего домика, стояли и что-то оживленно обсуждали Штерн с Алексеем Федоровичем.
— Эй, Славка, — крикнул в дом Семенов, — бросай своего покойника, он не убежит… пойдем, там мужики, похоже, что-то нашли.
Все участники облавы, числом семеро, скопились у осины, к которой была привязана веревка. Другим свои концом, она свисала со стены плато.
— Ну, что я говорил? — Семенов выглядел удовлетворенным. — Не станет он прятаться по погребам… мужик рисковый!
— А может, он так просто… веревку для отвода глаз привязал? — усомнился Алексей Федорович.
— Э нет, батенька! — охотник подошел к краю плато. — Вон, видно, как он по стенке ногами шурудил, когда спускался. Или думаете, он сперва спустился, а потом обратно залез, чтоб только нас запутать? Так нет, вон и следы его внизу имеются… — он достал бинокль. — Угу… направо пошел. Чуешь, Славка?
— Неужели к оврагу? — удивился тот. — Там, конечно, стена пониже, чем здесь… но метров пять все равно будет… Так просто не запрыгнешь! Скорее, он попробует где-нибудь по дереву взобраться. Может спуститься, да по следам его пройти?
— Ты Славка всегда, верно, рассуждаешь! — кивнул Семенов. — За что тебя и уважаю. Но спускаться мы не будем, ни к чему нам эта канитель. А овраг проверим, тем более нам это почти по пути.
— Разрешите господа вмешаться в ваш важный разговор? — встрял Борис Колбасов. — Мне кажется, мы теряем время! А если он уже забрался обратно?
— Вот! — поднял толстый указательный палец Семенов. — Чтоб не терять время в дальнейшем, надо разобраться в текущем моменте. Вы ребята, веревку обратно смотайте, — обратился он к институтским. — Вернуться этим путем у него не выйдет. Таким образом, остаются три варианта. Первый — на плато он возвращаться и не собирается, второй — он хочет вернуться, но пока не нашел подходящего места для подъема, и, наконец, третий — он уже на плато.
— Первые два варианта мне нравятся больше, — сказал Алексей Федорович.
— Особенно самый первый! — поддакнул прапорщик.
— Но надеюсь, э-э… — лицо Штерна было довольно кислым, — мы не столь наивны, чтоб э-э… на них рассчитывать.
— Не столь, — согласился с ним Семенов, — Итак, поскольку число наших противников уменьшилось до одного, не вижу необходимости бегать за ним всей толпой. Поэтому, сейчас мы разделим наши силы. Тему голода ведь никто не отменял, верно?.. а значит часть наших бойцов, под вашим Михаил Аркадьевич, чутким руководством, останется здесь и подробненько изучит содержимое погребов. А ваш участок здесь имеется?
— К сожалению, а может к счастью, нет, — ответил Штерн, — наш домик был в соседнем товариществе и на плато не попал. Но очень многих я тут знал.
— Ну, и отлично! Проверьте самых зажиточных. Кого хотите в помощники?
Штерн пожал плечами.
— Ну, тогда берите институтских ребят. С ними у вас будет полное взаимопонимание. Не возражаете? — обратился он к Егору с Борисом. Те дружно кивнули, мол, какая разница, где послужить родине, в погребах, так в погребах.
— Втроем, я думаю, справитесь. Автобус мы вам оставим… вместе с шоферюгой. Ну, а остальные прошу за мной… поспешаем господа, времени у нас маловато!
* * *
С момента боя на лестнице, прошла, казалось, вечность, хотя на самом деле, вряд ли больше пяти минут.
Пока Марек успокаивал девчонку, Илья осмотрелся по сторонам. Комната, в которую они вломились после короткой схватки с динозаврами, оказалась читальным залом институтской библиотеки. Он попытался прислушиваться к тому, что происходит в коридоре, но от Марека с девицей было столько шума, что Илья бросил эту затею и, раздраженно глянув на них, подошел к окну. Отсюда со второго этажа, двор выглядел совершенно пустынным — так и стояла накрытая пластиковой пленкой мебель, разбросанные по стоянке машины, томились брошенные своими хозяевами. Динозавров тоже не было видно. Сзади подошел Марек, положил руку ему на плечо.
— Ну, что скажешь, уважаемый друг, откуда это свалилось на нашу голову?
— Откуда свалилось, сейчас неважно! Скажи лучше, где ты, блин, целый день шлялся?
— Ничего и не шлялся… — буркнул Марек, убирая руку с плеча. — Подумаешь… уже полчасика вздремнуть нельзя.
— Ты мне уши не крути! Полчасика… Как мужики уехали, так я тебя больше и не видал… Тебя за каким хреном тут оставляли?
— Ну, начинай, начинай!.. — вид у Марека был страшно обиженный.
— Вы его не ругайте Илья! — неожиданно подала голос Майя. — Если бы не он…
— Ладно… — вспомнив проявленную его другом храбрость и смекалку, Илья смягчил тон. — Откуда ты, кстати, на лестнице нарисовался?
— Ты прикинь! — бодро начал Марек, обиженный вид с него как ветром сдуло. — Встал я, значит, думаю: пойду, проведаю, как там друг Илья вахту несет. Тебя ж на полчаса оставить нельзя… ладно, ладно, не испепеляй меня взглядом, шучу! И тут эти две телки навстречу несутся… Светка крашеная… и подруга ее… забыл, как звать. Глаза у обеих по пять рублей. Орут в два голоса, понять невозможно, то ли пожар, то ли, наоборот, потоп… похоже сами толком ничего не знают. Ну, я их в комнату затолкал, велел дверь изнутри запереть и никому не открывать, а сам побег до тебя. Бегу по третьему этажу… слышу — крики, визги… спускаюсь на второй, а там эта, — он кивнул на девушку, — лежит на лестнице, отдыхает. А к ней лезет такое!.. Слушай Илюха, я, когда его увидел, чуть не обосрался… пардон, мадмуазель! Ну, думаю — спасать надо малую. Подхватил ее под микитки, тащу, значит, и думаю: а куда ж потом? И, прикинь, не могу найти ответа на этот простой вопрос. А тут ты, слава богу, подоспел с ломиком, — лицо Марека приняло мечтательное выражение. — Слышь, Илюша, а здорово ты его охреначил по кумполу!.. Только я не понял, что это за чудо-юдо такое было?