Мой враг (СИ)

Максим таращится на меня.
– Серьезно?
Киваю.
– Здорово! И что мы выберем – Москву или Питер?
Тянусь к его губам шепча:
– Давай потом решим это, а то у нас осталось незаконченное дело.
Наши губы сливаются в умопомрачительном поцелуе, который вихрем возвращает всепоглощающую страсть, и все остается где-то там, на заднем плане…
После секса с любимым мужчиной я всегда вареный овощ. Он выматывает меня так, что я не могу двигаться.
Лежу на груди Макса и вдыхаю запах его тела. Он любит пользоваться дорогими гелями для душа, оставляющими после себя легкий аромат, который мне невероятно нравится.
– Так что ты думаешь – Питер или Москва? – возвращаюсь к незаконченному разговору.
– Надо посчитать все за и против. Главное – мы решили жить вместе.
Улыбаюсь.
– Да.
Потом, поколебавшись, спрашиваю:
– Ты думаешь, у нас получится? Мы порой совсем не умеем спокойно общаться… и ссоримся.
– И что? Зато нам никогда не будет скучно. Мы никогда не сможем надоесть друг другу.
Приподнимаюсь на локте и, смотря ему в глаза, признаюсь:
– Просто мои родители жили дружно и совсем не устраивали скандалов…
– А у нас наоборот, – грустно отвечает он.
Макс не рассказывал мне про свое детство и обычно обходил все вопросы о нем стороной, а мне так хотелось знать о нем побольше, и чтобы не прогнать у него желание поделиться со мной кусочком из прошлого, я осторожно уточняю:
– Твои родители много ругались?
– Да. Тишина в нашем доме была большой редкостью. Мама безумно ревновала отца и устраивала грандиозные скандалы. Ее ревность сожгла их любовь, – он тяжело вздыхает. – Когда отец ушел из дома, мать пристрастилась к наркотикам. Потом Марина вышла за Вадима и забрала меня к себе, и с пятнадцати лет я жил с ними. Через два года от передозировки умерла мама, через пять лет – отец. Они оставили нам завод и банковские счета с деньгами, но не оставили приятных воспоминаний о детстве.
Прижимаюсь к нему и обхватываю его тело руками, словно хочу спасти любимого мужчину от неприятных мыслей.
– У нас точно так не будет.
  
Глава 17
 
Еду из института домой и грустно смотрю на поникший город. Никогда не любила позднюю осень с ее бесконечными дождями, грязью, серостью и холодом. Вот и сегодня я стою на остановке в ожидании общественного транспорта, продрогшая, с намокшими ногами, и дрожу, и даже попав в автобус, никак не могу согреться, и от этого нахожусь в скверном расположении духа.
Телефон специфически звякает, и по спине пробегает неприятный холодок. До сих пор от этого звука у меня замирает внутри, и хоть уже прошло около двух месяцев с того момента, как я получила последнее эсэмэс с незнакомого номера, от человека, причастного к убийству Веры, я по-прежнему жду, когда мне напишут снова, и с участившимся сердцебиением смотрю, от кого пришло сообщение.
На экране высветилось: «Марина», и я невольно хмурюсь. От нее я не жду приятных новостей.
«Хочешь убедиться в правоте моих слов, тогда приезжай сегодня к Максу вечером. Убедишься, что он не один и весело проводит время без тебя!».
Пробегаюсь глазами по этим строчкам, и внутри меня что-то обрывается.
«Он не один…» – стучит в голове азбукой Морзе, но я по-прежнему упрямо не хочу верить написанному.
Ничего ей не ответив, открываю наш чат с Максом и строчу ему:
«Привет. Еду из универа домой. Замерзла. Буду весь вечер скучать по тебе дома. Как ты? Что планируешь на сегодня?».
Макс отвечает через несколько минут:
«Привет. Работаю. Ничего не планирую».
Задумываюсь, потом, сделав скрин, отправляю фото его сестре. Она отвечает буквально сразу смеющимся смайликом и пишет следом:
«Ну-ну. Вадим мне тоже так говорит».
Мрачнею. Она перебаламутила все мое внутреннее спокойствие, ведь я знаю, как и с кем проводит вечера ее муж. Но Макс… У меня даже никогда не возникало сомнений на его счет.
Я верю, что он так же, как я, хранит верность.
Вспоминаю его слова на нашем Патриаршем мосту и, прогнав из головы все нехорошие мысли, пытаюсь думать о другом, но червоточинка внутри меня осталась и не дает мне покоя, снова и снова возвращая меня к словам, написанным в эсэмэс Мариной: «он не один…».
 
До пятницы остается еще три дня, да и что она мне даст? Если Максим, как говорит его сестра, на неделе проводит время в компании другой или других девушек, я все равно этого не узнаю. Только неожиданное появление может прояснить ситуацию, но мне не очень нравится эта идея.
Однако, чем больше я думаю о ней, тем меньше она мне кажется плохой.
«Я просто приеду и увижу, что Макс один, и Марина обманывает меня, зная, что я нахожусь в другом городе и мне непросто это проверить, – уговариваю себя всю дорогу до дома. – А если Макс будет удивлен, то скажу, что очень соскучилась и не удержалась, что, в принципе, так и есть».
Подходя к дому, я уже окончательно решаю для себя, что как только доберусь до квартиры, то сразу куплю билет, соберусь и поеду на вокзал.
После четырехчасовой поездки на поезде я трачу еще полчаса на перемещение по городу на такси и около шести подхожу к дому Макса с жутким сердцебиением. И хоть я до сих пор верю, что он, как и писал мне, дома один, но все равно мне не по себе, и я ничего не могу с этим поделать.
Отдышавшись на лестничной площадке, звоню в дверь. Через минуту она открывается, и, к моему изумлению, передо мной предстает милая девушка в халате с полотенцем на голове. На несколько секунд у меня пропадает способность говорить; я таращусь на соперницу и, сама не знаю зачем, выискиваю в ней недостатки, но она симпатична, приветлива и смотрит на меня добрыми глазами.
Девушка повторяет свой вопрос, смысл которого я наконец понимаю:
– Ты к Максу?
– Да, – отвечаю я и, не спрашивая разрешения, подвинув ее в сторону, вхожу в коридор.
– Его еще нет.
Вызывающе смотрю на нее и, вздергивая подбородок, ставлю в известность:
– Я подожду.
– Как хочешь. Будешь чай?
Ее любезность бесит меня еще больше, но я стараюсь держать себя в руках, чтобы не наброситься на нее и не выдрать ей волосы за моего Максима.
Моего?
Может, мне только казалось, что он мой?
Чувствую, как больно сжимается все внутри, но надо набраться сил и дождаться его. Я, конечно, могу уйти, ведь все, что мне нужно, я уже увидела, но я хочу посмотреть ему в глаза и сказать то, что я о нем думаю. Мне необходимо узнать, зачем надо было говорить тогда, на мосту, про верность, про честность, если ни верности, ни честности с его стороны нет.
Минуты длятся бесконечно долго, и мои натянутые как струны нервы вот-вот лопнут. Наконец, раздается звонок в дверь. Я по привычке иду в коридор, но останавливаюсь на полпути – девушка оказывается проворнее. Она открывает дверь, и я слышу до мурашек знакомый голос.
– Не помню, что ты любишь, купил всего и побольше.
Меня просто начинает трясти. Вылетаю в коридор и ловлю его недоумевающий взгляд.
– Ника?
Смутно помню, как налетаю на него, как фурия, и колочу в грудь, крича при этом:
– Значит, это правда! Как ты мог!
Слезы градом текут из моих глаз, и я чувствую себя такой жалкой и ничтожной, но не могу остановиться.
  
Глав 17.2
 
Максим перехватывает мои руки и встряхивает меня, словно желая, чтобы мозги встали на место. Я, обездвиженная, с обидой смотрю на него.
– Успокойся, – добавляет он, когда я, очухавшись, пытаюсь вырваться, и не отпускает, а тащит меня на кухню.
– Объясни мне, что ты здесь делаешь? И почему психуешь? – отпустив, требует он.
– Это я должна тебе объяснять? – мое возмущение зашкаливает. – Может, ты мне объяснишь, что эта девица делает у тебя? Ты говорил о честности, о верности, а сам…
Хватаю первую попавшуюся тарелку и швыряю на пол, рассчитывая вывести подобным образом весь свой негатив. Она разлетается на мелкие кусочки, как и мое сердце в груди, а легче не становится.