Фригидная для оборотня многоженца (СИ)

— Что с моими руками?
— Я вовремя успела. Сразу среагировала. Слюна оборотня обладает заживляющими свойствами. Не переживайте, Вивьен, скоро все заживет. Думаю, даже следов не останется, — ободряюще мне улыбается.
— Ты меня спасла. Почему? Я была уверена, всем в этом доме мои мучения доставят наслаждение.
Поднимает голову. Смотрит мне в глаза. Долго. Сосредоточенно.
— Я не могу вас ненавидеть. Должна, и не могу, — выглядит при этом какой-то растерянной. Словно в душе у нее происходит борьба, в которой она до конца не может разобраться.
— Спасибо, Мегги! — забываюсь, хочу взять ее за руку, и морщусь от боли.
— Вивьен! Не надо! — держит мою руку бережно, аккуратно. Смазывает чем-то.
Все руки красные. Но нет опухоли, ран. Если вспомнить ощущения, то я думала, останусь без кожи. А благодаря волчице, все кажется, не так печально.
— Ты знаешь, кто это сделал?
— Нет, — вздыхает.
— Но догадываешься?
— Вивьен, по правде говоря, это мог сделать кто угодно. Даже те, с кем вы еще незнакомы.
— А вы утверждали, что мне ничего не угрожает. Отлично. Если бы я нанесла крем на лицо? Рэймонда нет дома. На это и был расчет. Мне некому было помочь. А обезображенная, я буду отталкивать альфу. А руки — это намек, чтобы я не приближалась близко к нему. Верно, я рассуждаю, Мегги?
— Ты не так глупа, женщина, — на пороге возникает седовласый оборотень. Невольно вздрагиваю. Вжимаюсь в матрас. — Полагаю, этот инцидент заставит уяснить тебе твое место. Быть молчаливым придатком к моему сыну. На большее не рассчитывай.
Шкафоподобный верзила, лицо словно высечено из камня. Полное отсутствие эмоций. Голос вызывает дрожь ужаса. Улавливаю сходство с Вальтером. Папенька собственной персоной пожаловал.
— Доброго дня, Чарльз, — Мегги вскакивает, склоняет голову, — Мы ожидали вашего приезда!
— Я заметил, — рычит — Кто позволил тебе вмешиваться? За свое самоуправство будешь наказана, нерадивая девка.
Волчица вздрагивает, как-то вся сжимается, кажется, даже становится меньше.
— Так это ваши проделки? — приподнимаюсь на локтях. Вижу его впервые, а же в душе зарождаются чувства сродни ненависти.
— Слишком мелко, — издает мерзкий смешок. — Я играю по-крупному, женщина. Но я понимаю того, кто это сделал. Тебе устроили встречу, которую ты заслуживаешь, — переводит взгляд на Мегги, — А ты на выход! Живо!
— Нет! Она останется тут, до прихода Рэймонда! Вы не посмеете ее наказывать за помощь! Не позволю! — я слабо представляю, что могу сделать против громадного оборотня. Но знаю точно — волчицу в обиду не дам.
— Борзеешь, — усмехается, — Что ж за смелость, получишь отсрочку. Подождем сына. И тогда ты уяснишь свое место в этом доме.
Уходит. Еще на одного врага в доме стало больше. Рэймонд скоро вернется. Чувствую, он уже близко. Только не отнимет ли его приход мою последнюю надежду?
  
Глава 46
 
Мегги вздыхает, громко, грустно. А я пытаюсь унять дрожь. После встречи с папенькой даже руки стали болеть больше. Я ранена. В стане врага. И даже не могу самостоятельно поесть, одеться. Положение не позавидуешь.
— Ты ведь знала, что так будет. И все равно помогла, — смотрю на девушку. Она присела в кресло напротив. Подтянула ноги к груди. Вжалась в маленький комочек. Даже представить сложно, что еще несколько минут назад — она была здоровенным волком. Мегги боится. Стая — ее семья. И она пошла против них. Вряд ли у нее получится в скором времени заслужить прощение.
— Не было времени на раздумья, любое промедление могло нанести вам неотвратимые последствия.
— Я у тебя в долгу. Обещаю, сделаю все, что смогу, чтобы последствия не ударили по тебе.
— Знаю, — грустно усмехается.
А что я могу сделать? Только просить Рэймонда. Даже если он отменит наказание, отношение стаи все равно изменится. Она в их глазах предатель. И я чувствую свою вину. Все из-за меня. Не первый раз. Может, действительно я приношу только горе? Не специально. Не осознавая.
Невеселые мысли одолевают. Мы молчим. Мегги смотрит в пол, а я в потолок.
— Рэй совсем непохож внешне на отца. Не единого сходства, — протягиваю задумчиво, чтобы хоть как-то заполнить удушающую пустоту.
— Он копия своей матери. Характер. Внешность, — в голосе звучат теплые нотки.
— А где его мать? Осталась в стае? Не поехала в город.
— Ее больше нет, — еще сильнее вжимается в кресло.
— Что случилось? — спрашиваю глухо.
— Несчастный случай. Со скалы упал огромный камень и… Деборы не стало, — по щеке катится одинокая слезинка. Волчица до сих пор скорбит.
— Сожалею… Прости, я не хотела затронуть болезненную тему.
— Все хорошо, — делает попытку улыбнуться. — Она была очень доброй, необычайно светлой, мы ее очень любили. И любое воспоминание воскрешает Дебору в памяти. Она жива тут, — кладет руку себе под грудь, — в сердце каждого члена стаи.
— Давно это произошло?
— Десять лет назад.
— И потеряв истинную, отец передал пост альфы Вальтеру?
— Да, потеря силы неизбежна. Чарльз еще хорошо держится в отличие от… — замолкает. Прикусывает язык.
Но один обрывок фразы позволяет понять, что и сама Мегги не в восторге от безумного братца. Полагаю, в стае начались проблемы давно. Безоблачная и дружная атмосфера больше иллюзия, которую оборотни поддерживают. А тайн там выше крыши.
Слышу гул шагов в коридоре. Кто-то стремительно приближается. Сердце отбивает странный ритм, то замирает, то начинает бешено колотиться. Пришел! Знаю — это он! Страшно и радостно. Боюсь признаться даже себе — мне его не хватало. Соскучилась. Внутри живет дикая потребность в обороне. Собственные ощущения пугают.
Распахивает дверь. Черный костюм. Белоснежная сорочка. Глаза сверкают мрачной темной глубиной. Золотых вкраплений почти не видно. В мгновение ока оказывается около меня. Дотрагивается до забинтованных рук. Нежно. Едва ощутимо. И ту же становится так тепло. Так хорошо. Невольно губы растягиваются в глупой улыбке. Не время сейчас вести себя подобным образом!
Наклоняется еще ниже. Обнюхивает меня. Проходится носом по волосам, шее, груди, рукам. Дышит шумно. Втягивает воздух, словно до этого очень долго не дышал.
Резко выпрямляется. Отходит к окну. Мы с Мегги сидим тихо. Никто не решается нарушить тишину. Смотрю на спину волка. Воздух наэлектризован. Напряжение почти осязаемо. Так продолжается несколько минут. Рэймонд поворачивается. Смотрит на меня, переводит взгляд на девушку.
— Слушаю вас. Выкладывайте все в мельчайших подробностях, — голос спокойный, холодный. Даже отчужденный.
Тяжело начать говорить. Слова застревают комом в горле. Волчица берет инициативу в свои руки. Начинает говорить. Потом уже подключаюсь и я. Рассказываю про поход с Шайной. Про встречу с Джеком. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Говорю все как есть. Не перекручиваю, не утаиваю. И про стычку с Вальтером, и про странное благородство Катарины. Про крем. И папеньку.
Иногда мой рассказ прерывается репликами Мегги. Она объясняет что делала, как меня спасала. За все это время Рэймонд не издал ни звука. Я пыталась понять его душевное состояние. Если у нас есть связь, я ведь должна что-то почувствовать? Но нет. Стена. Плотная. Каменная. Непробиваемая.
Направляется в ванную комнату. Проводит там от силы минуты две. Возвращается.
— Вивьен, ты в состоянии собраться и выйти в гостиную? — смотрит на меня, склонив голову.
Я могла бы сейчас сыпать упреками. Говорить, что его обещания ничего не значат. Он говорил, что угрозы нет, а на деле? Так я собиралась сделать, когда очнулась. После того, как Мегги меня спасла. Но сейчас мне отчего-то совсем не хочется перечить ему. Вот именно сейчас мне надо собрать все силы и послушно пойти в зал. Где, я уверена соберутся все. Смело встретить ненавидящие взгляды. Выстоять. Внутренне ощущаю эту необходимость. Во мне живет уверенность — это единственно правильное решение.