Возвращается муж из командировки… (СИ)

Уже потом, на следующий день, он поведал мне историю своего явления в отделение челюстно-лицевой хирургии. Была она, надо сказать, нетривиальной. Даже для челюстно-лицевой. Николая — так звали хозяина Кефира — супруга аккурат под бой курантов одарила долгожданным наследником. И так он этому событию обрадовался, что, разумеется, нажрался в рекордно короткие сроки. После чего пошел на улицу — делиться своей радостью с окружающими. Окружающих в новогоднюю ночь нашлось немало, а что и как не поделил Николай с кем-то на улице — об этом история умалчивает, а Николай не помнит. Но остался у него на долгую память о рождении сына перелом нижней челюсти со смещением. Об этом мне сам Николай во время посещения процедурного кабинета и рассказал — преимущественно мычанием и жестами, но к этому за годы работы в челюстно-лицевой я тоже привыкла и расшифровывать наловчилась.
Пока Николай отдыхал у нас в отделении, супругу с младенцем выписали домой. И там выяснилось, что у дитятки — аллергия на кота. Николай принимал посильное участие в устройстве кота на новое место жительства, но желающих взять домой взрослого здоровенного мейн-куна что-то не находилось. Николай совсем приуныл — к коту он был явно привязан. Но вариантов по-прежнему никак не находилось, жена его заикнулась об усыплении — и под угрозой оказалось уже семейное счастье Николая, ибо эта идея ему ужасно не понравилась.
А я что? А я дура сердобольная, по Славкиному выражению. В общем, я поехала «посмотреть котика». А уехала с котиком. А как не уехать-то было? Я, правда, поначалу опешила. Я как-то оказалась не готова к тому, что кот окажется настолько огромным.
А он посмотрел на меня своими яркими желтыми глазами, подошел, боднул головой в колено, а потом прошел к входной двери, сел, повернул голову ко мне и громко и требовательно мяукнул.
Это звучало как «Пошли домой!».
Все он понимал. И что не нужен больше тут. И что его усыпить могут. И что я — его единственный шанс.
Вы знаете, я ни разу не пожалела о том, что забрала его. Умнейший оказался кот. Правда, с характером — ну так и у меня характер тоже не сахар.
Маменька моему приобретению была совершенно не рада — ну еще бы, это же отток денежных средств, как она мне сразу же и сообщила. «Ты будешь только ему на еду работать!», — заявила она мне с порога. «Лучше коту на еду, чем тебе на ботокс», — могла бы сказать я. Но не сказала. Потому что это мы уже проходили.
Кефир платил маменьке глубокой взаимностью, и, когда она приходила ко мне, ее обувь я всегда убирала в пакет, а потом в шкаф. Кефир вообще по какому-то одному ему ведомому принципу отбирал людей. Он весьма благосклонно относился к Михе и даже позволял тому чесать себе пузо. На руках у Мишани Кефир даже не смотрелся таким огромным. А вот на Юльку — шипел, обнажая солидные клыки. К Славе и Славкиному семейству тоже относился вполне милостиво и даже позволял детям себя гладить.
А вот вчерашнего гостя едва не сожрал.
Ладно, хорош рассусоливать. Надо сесть, спланировать то, что надо купить на остаток денег, потом погладить себе одежды на неделю — и можно таки лечь и поваляться и повтыкать глаза в какой-нибудь сериал. Что мне там Славка в прошлый раз советовал?
***
— Ну, ты, блин, даешь! — в который раз повторил Антон.
— Угу, — так же односложно отозвался я, убирая обратно в папку с важными документами свидетельство о праве собственности на квартиру. Это хорошо, что оно у меня было в бумажном варианте. А то хрен знает, как бы я со службой спасения объяснялся. Адреналиновый всплеск постепенно отступал, оставляя тотальное опустошение. И смертельно захотелось спать. Тем более, ночь на дворе.
— Слушай, тебе бы сейчас бахнуть, — пробормотал Антоха. — Стресс снять.
— Спасибо, я сегодня уже бахнул, — я не смог сдержать зевок. — Так бахнул, что на всю жизнь запомню. Вот так, похоже, люди и бросают пить.
— Точно! — хохотнул Тоха. А потом встал. — Ладно, я тебя понял. Давай, отдыхай, а я домой.
— Ага, — невпопад снова зевнул я и поплелся за Тохой в прихожую. — Спасибо тебе за все просто огромное. Я завтра все… ну, там это… и деньги отдам, и все расскажу.
 
— Ну, тогда до завтра, — Антон сам открыл дверь.
— До завтра.
Это «до завтра» еще стучало в моей голове, когда я медленно, едва переставляя ноги, шел к дивану. А потом я на него упал.
Завтра. Все реально завтра. Сейчас я дома, на своем диване, целый и невредимый. А остальное реально подождет до завтра.
***
За спиной раздалось шипение, которое не посрамило бы и Кефира. Только вот находилась я в данный момент у двери своей квартиры и, причем, снаружи, со стороны подъезда. А Кефир должен был быть с другой стороны. Внутри. Теоретически. Но я на всякий случай посмотрела себе под ноги. Там были только мои ноги в кроксах. А потом я обернулась.
— Ты чего шипишь? — источником звуков оказалась Юля-звездюля, выглядывающая из приоткрытой соседской двери.
Она с вороватым видом оглянулась, а потом поманила меня к себе пальцем. Честно сказать, такое обращение я в свой адрес не приветствовала, да и идти не очень-то хотелось. Но я все же подошла к соседской двери — наверное, потому, что вчера уже оказалась втянутой в соседские дела — конечно, совершенно против своей воли.
— Ты вчера ничего не слышала? — прошептала, а, точнее, прошипела соседка.
Я могла бы поупражняться в остроумии, но не стала этого делать. Потому что общение с Юлей не доставляло мне ровным счётом никакого удовольствия и затягивать разговор мне не хотелось.
— Если ты про своего хахаля, то он отсиживался у меня на балконе.
— Тише ты! — снова зашипела Юля. — А как он? Ну, там оказался?
Я, прищурившись, смотрела на Юлю. Вот вроде не блондинка она, чтобы так тупить. Впрочем, кто ее знает, какого она натурального цвета, огненно-рыжие кудри имели явно приобретенный колор.
— А я знаю? Может, он у тебя Бэтмен! — огрызнулась я. А потом вздохнула и добавила: — Перелез, очевидно.
— Голый? — почему-то именно это больше всего заинтересовало Юлю.
— А ты ему одежонку какую-нибудь с собой дала? — не язвить у меня все же не получалось.
— А ты?!
Нет, наглость и даже нахальство точно вперед Юльки родились.
— Шмотки брата ему выдала, — нехотя отозвалась я. — Не голым же его было за дверь выставлять.
— Ты хоть денег ему с собой дала?
— Чего?! — я даже поперхнулась от такого заявления.
— Ну, все же его вещи у меня остались! И одежда, и сотовый, и портмоне. Как он домой добрался?!
Какая же сердобольная женщина, до слезы просто! Во мне срочно начал просыпаться Кефир в своем лучшем боевом настроении. Вот как вчера, например.
— Конечно, дала. И пирогов с собой в котомку положила. И жбан кваса. В лоб!
— Ты дура, что ли? — вытаращилась на меня Юля.
— Это ты дура! — ответно рявкнула я. — И блядь первостатейная!
Юляша пошла красными пятнами, и было видно невооруженным взглядом, как под рыжими кудрями рождаются такие слова, которые приличным девушкам знать не положено, но они их откуда-то знают. Впрочем, на приличных девушек мы обе с Юлькой не тянули — просто по разным причинам.
Однако все словесное богатство, что просилось наружу — так и осталось без дела. Юля шумно выдохнула, глянула на меня исподлобья.
— Михе скажешь?
— Сами разбирайтесь, — буркнула я. Я и правда не собиралась ничего рассказывать Михаилу. Толку-то. Только отношения с ним испорчу. Хотя… хотя как вспомню да подумаю… Праведный гнев во мне снова вскипел. Юля это поняла и торопливо пробормотала:
— Спасибо тебе, Лесь. Да, и еще. Можно, я у тебя вещи пока его оставлю? — и мне в руки так же торопливо сунули пакет. — Там одежда, обувь, телефон, портмоне. Я потом… потом найду его и заберу. Мне просто их дома держать вот вообще не с руки. У него, блин, телефон как пиликнул — я на месте подпрыгнула. Хорошо, Мишка в этот момент на балконе курил, я выключить успела. Так что… Возьми к себе. Ну, пока, на время.