Внутри невидимых стен

– Что ж… Насчет своих богов я примерно так и думала, – как ни в чем ни бывало согласилась Вельга.
– Что?! – Лика чуть не подавилась.
– Я никогда не была особо уж верующей, – развела руками Вельга. – Зная, как живет и как плохо чтит святой закон духовенство Кохрона… Будь наши боги настоящими, они бы не допустили такого. Я читала в книгах про религию умари. Ваш Бог ушел, и вы ждете его явления. Я не верила в это, как не верила и в зелирийских богов. Но если Саланган Хамки существует на самом деле… Макс, что он хочет от нас? Что думает о нас?
– Эй! Ты недостойна задавать Салангану такие вопросы! – закричала Лика, остановившись и впившись злобным взглядом в Вельгу. – Даже я, умари, его верная слуга, не имею такой чести!
Как обычно, мнение Хамки тут никого не волновало. И это его мгновенно рассердило.
– Макс, скажи, что мне на них плевать. И ни хрена мне от них не надо. Если меня что и интересует, то это путь эволюции, в ходе которого приматы, похожие на облезлых обезьян, превратились пусть и в совершенно неразвитых, но все же более или менее вменяемых существ.
Макс покосился на хомяка, но все же слово в слово повторил вслух его фразу.
– Но… То есть?.. – Вельга застыла как вкопанная и побледнела.
– Хамки… Ответил… Ей?! – Лика была шокирована этим.
– Он куда более разговорчивый, чем ты думаешь, – усмехнулся Макс. – И чем мне хотелось бы, – проворчал он тише.
– Слушай, Глас, пользуйся свалившимся счастьем, а не огрызайся! – возмутился Хамки. – Если бы не моя болтовня, уже бы грядки этой умари окучивал!
– Ладно-ладно, уймись, фиолетовый.
– То есть, я тоже могу задать вопрос? – смущенно пролепетала Лика.
Макс кивнул.
– А как выглядит Хамки? – вдруг спросила Вельга.
– Эй! Не перебивай! – вскрикнула умари.
– Да как нефиг! – Макса будто дернуло, а глаза смотрящей на него Вельги округлились до размеров ее щита. Хамки провернул с ними тот же фокус, что когда-то с Ликой.
– Так он… Саланган Хамки… Он… – запинаясь, произнесла Вельга. – Он… Такой маленький?!
– Я не маленький, лошадь ты перекормленная!!! – беззвучно для нее взвыл десятисантиметровый великий саланганец. – Я оптимальный!!!
Не в силах сдержаться, Макс согнулся от хохота, а вот остальным почему-то было не до веселья.
– Маленький?! – зарычала Лика. – Да как ты посмела?! Саланган Хамки велик!
– Нет-нет! – Вельга не на шутку перепугалась. – Я не хотела его обидеть! Простите меня! Просто я…
– Да ладно, он и правда весьма компактный, – сквозь смех смог сказать Макс. – Но говорит, что оптимальный.
– Сволота… – проворчал, нахохлившись, Хамки.
– Так можно мне задать вопрос? – напомнила о себе Лика.
– Конечно, – улыбнулся Макс.
– А если я не отвечу, что тогда? – сварливо откликнулся фиолетовый.
– Тогда ответ придумаю я, а идиотом будешь выглядеть ты, – мысленно усмехнулся Макс. – Хоть ты и невидим!
– Зараза…
Лика помялась несколько мгновений и на одном дыхании выпалила:
– Саланган Хамки, а можно я не умру так скоро? Пожалуйста! Хоть созданный тобой мир жесток и несправедлив, чтобы закалить нас, но он все равно прекрасен! И эта жизнь, что ты даровал всем нам, – я люблю ее! Но Проклятье скоро настигнет и меня. Еще восемь-девять лет, и меня не станет. Прошу, дай мне пожить подольше!
Почти выкрикнув это, Лика сжалась и зажмурилась, словно ожидая удара, Вельга погрустнела, а Хамки, кажется, впервые за все время по-настоящему растерялся.
Лика подняла глаза на Макса. В ее взгляде было столько надежды и мольбы, что у парня ком в горле застрял. Он почувствовал себя последней сволочью, прекрасно понимая, что его слова и желания ничего не изменят и никак не смогут помочь ей, если этого не сделает Хамки. А Хамки… Кто знает, что он скажет и сделает сейчас.
– Э… – фиолетовый заикнулся, еще пару секунд помялся, но быстро вернул себе прежнее самообладание. – Нет.
– Что?! – оторопел Макс.
– Я сказал «нет», Макс, – повторил хомяк. – Она умрет. Умрет в том же возрасте, когда гибнут все умари. Я ничего не собираюсь делать для ее спасения.
 
Максу захотелось задушить его прямо здесь. Но это было невозможно. Да и не имело смысла.
– Хамки… – мысленно прорычал он. – Как ты можешь так говорить? Ты сам бессмертная скотина, а умари живут меньше тридцати лет! И ты не хочешь это изменить? Ты бездушная тварь! Или эти россказни про величие твоей расы – лапша на уши, демиург ты херов?
– Успокойся, Макс, – вздохнул саланганец. – Поливая меня матом, ты ничем ей не поможешь. Я могу все изменить, но не буду. Закрыли тему.
Макс взглянул в глаза Лики, судорожно пытаясь придумать, как лучше ответить. Девушка-кошка отвела взгляд и, отвернувшись, чуть слышно всхлипнула. Глаза спецназовца и выражение его лица сказали ей все куда лучше слов. Макс понимал, что не сможет соврать ей, даже если захочет успокоить. Да и стоило ли давать ей ложную надежду? Тогда гибель станет еще тяжелее…
– Прости, Лика… – вздохнул он. – Я ничего не смогу сделать для тебя.
– Ничего страшного, Макс, – она посмотрела на него, старательно вытирая слезы с лица. – Я приму свою судьбу. Салангану Хамки лучше знать, как будет правильно. Значит, я не нужна в этом мире надолго, вот и все.
– Хамки, почему? – мысленно спросил Макс, даже не глядя на хомяка.
– Этот мир добр и справедлив, я знаю это, как никто другой. И не моя вина, что своей ненавистью и агрессией они извратили его до неузнаваемости. За прошедшие миллионы лет зелирийцы могли сотни раз успеть освоить биоинженерию и сделать себя генетически бессмертными. Но прогрессу и заботе друг о друге они предпочли войны и ненависть.
Хамки развернулся на сто восемьдесят градусов, и теперь в поле зрения Макса находился его толстый фиолетовый зад.
– Лика, я уверена, что после смерти тебя ждет лучший мир, чем Зелирия, – попыталась подбодрить девушку Вельга. – Саланган Хамки не может быть злым!
– Она превратится в гниющую биомассу и ничего больше. Как и все вы, – отозвался Хамки.
– То есть, физически станет такой же, как ты душевно, – огрызнулся Макс.
– Все в порядке, – голос Лики уже почти не дрожал. – Вельга, ты права. Саланган Хамки добрый, иначе бы он не создал всех нас. Он даровал нам жизнь, и я, как и все умари, безмерно благодарна ему за это.
– Конечно! И он не убил меня, узнав, что я не верила ни в него, ни в своих богов. Но раз Саланган Хамки – не выдумка, то и боги Зелирии могут существовать?
– Нет нигде никого! – снова влез в разговор Хамки, словно забыв о том, что слышит его только Макс. – Потом изучу их бредовые верования, конечно, но моя божественность для умари – лишь совпадение, а уж что там эти лысые приматы нафантазировали – и гадать не хочу.
– Вельга, нет других богов, – вздохнул Макс, жестом указав спутницам, что пора двигаться дальше.
– Ну, значит, я все-таки была права, – пожала плечами она. – Это радует!
Макса такой поворот огорошил. Он невольно задумался: все рыцари этого Кохрона так наплевательски относятся к собственной религии или просто ему повезло на представительницу «прогрессивной молодежи».
– Хотя, если задуматься… – продолжала она. – Я, нет, все зелирийцы… Никто не заботится о нас. И мы никому не нужны… А у умари теперь есть Хамки.
– Радоваться должна, – мысленно сказал Макс, глядя на филейную часть мохнатого собеседника. – Об умари вон один раз позаботились, теперь мрут как мухи в расцвете сил!
– А наши жрецы, да и вся церковь, выходит, просто тратят время, – развивала свою мысль Вельга.
– Не скажи, – покачал головой Макс. – Они дают людям надежду. Лика права, ваш мир несправедлив и жесток, без путеводной звезды жить вам было бы гораздо тяжелее.
– Так и есть, Макс… Вельга, даже без покровительства Салангана Хамки, без его присутствия, вера в него давала силы жить многим поколениям умари. И хоть вы верите в несуществующих богов – даже это помогало вам. Наверное.
– Макс, а в кого верят там, откуда ты родом? – вдруг спросила Вельга. – Тоже в Салангана Хамки?