Я твоя (не) желанная истинная, дракон! (СИ)

— Я взял её с собой, чтобы помогала по дороге, — тут же выступил вперёд Оллин, и капюшон на мгновение повернулся к нему, блеснул синим, и таможенник заговорил:
— Я обратился не к тебе. Цель проезда, — вновь сказал он мне.
— Мама Оллина попросила взять меня с собой, — сказала я чистую правду.
Всполох синего в густой черноте капюшона, и страж продолжил:
— Чем торгуешь.
— Ничем.
Синие искры.
— Род деятельности.
— Никакого.
На этот раз пауза была чуть дольше, хотя синий свет уже загорелся и погас.
— В чём заключается твоя помощь.
— Составляю компанию, — невинно ответила я и хлопнула ресницами. Ведь по сути я ничем в дороге не помогала, кроме того, что изредка мы с Оллином разговаривали, прогоняя скуку.
В этот раз синие всполохи мерцали дольше обычного, и я успела немного занервничать. Наконец проверяющий низко склонился ко мне, подставляя моему взору пугающую пустоту на месте, где должно быть лицо человека, и спросил:
— Кем приходишься ему.
— Никем, — ответила я честно, и прежде чем Оллин успел раскрыть рот, добавила: — Но его мама заботится обо мне. У меня нет родителей.
Вспышки синего света на миг ослепили меня от того, как близко человек наклонился ко мне, но затем он разогнулся и ни говоря больше ни слова, подошёл к своему напарнику, и они вместе ушли к следующей повозке.
Вздох облегчения, сорвавшийся с губ каждого из нашей группы, показался слишком громким, и мы опасливо обернулись на проверяющих. Но те ничего не заметили, опрашивая других торговцев.
Теперь надо было дождаться окончания проверки. Луна высоко светила в небе, отмеряя половину ночи, а я зябко поёжилась от пронизывающего ветра. Осталось надеяться, что обоз пропустят вперёд. Или хотя бы ту его часть, которая без проблем прошла проверку.
  
Глава 10
 
Когда проверка закончилась, ворота с надрывным скрипом и оглушительным грохотом, с каким обычно жестяные пластины сталкиваются с камнями, раскрылись, позволяя цепочке повозок ехать дальше. Я быстро залезла в телегу, и вскоре жёсткая дорога вновь повела нас вперёд.
Когда мы отъехали достаточно далеко, чтобы напряжение спало, а жуть от странных проверяющих позабылась, я спросила у шагающего рядом Оллина:
— Если вы избегаете магии, как получилось, что вы приютили Рина?
Вспомнив, как этот забавный мальчик с неожиданной изящностью, которая обычно приходит лишь с мастерством, поднял в воздух поток воды, я вновь испытала удивление.
— Это мама, — протянул Оллин с некоторой досадой. — Она, конечно, не доверяет вашему роду, но считает, что маги при хозяйстве очень полезны и облегчают работу. Говорит, была бы магия, которая позволяет печь десять лепёшек за секунду, она бы всё отдала, чтоб заполучить такую. Столько денег, говорит, сделали бы!
— Но как он к вам попал?
Оллин замолк. Я догадалась, что его поток речи про маму был ничем иным как неуклюжей попыткой увести тему в другое русло.
Он хмуро ответил:
— Это давняя история. Никто не помнит её в точности, а кто помнит, тот не расскажет. Поэтому извини, но…
Я кивнула и отвернулась, давая понять, что закрыла тему. Но всё-таки было интересно… в деревне, где живут одни «бездарные», вдруг появляется мальчик с водной магией. И жители не хотят распространяться об этом чужакам. Да и среди них самих наверняка это не самая популярная тема — возможно, боятся, что у кого-нибудь окажется слишком длинный язык.
Но порадовало, что, несмотря на всё это, Оллин и Инэнка обращались с Рином как с обычным мальчишкой. Как с родным. Они стараются, чтобы он не чувствовал себя чужим и лишним?
Значит, какой бы ни была та история, неприятным в ней был вовсе не Рин, а то, что привело его туда. Или — кто привёл…
Возможно, именно из-за этого деревня стала очень подозрительна и осторожна по отношению к магам. Быть может, они боятся, что вслед за Рином в деревню обязательно потянется шлейф из прошлого и страшных тайн, обязательно связанных с магией, и тогда с ними случится несчастье.
И они правы. Секреты могут быть похоронены на долгие годы, а потом всплыть тогда, когда этого уже никто не ждёт.
 
Я мотнула головой, чувствуя, что уже начинаю предполагать то, к чему не имею оснований. Ищу параллели между случаем Рина и своим. Словом, надумываю. Решив оставить эти размышления, я постаралась перевести мысли в сторону ближайшего будущего, но крохотная интуитивная мысль всё же мелькнула в сознании: я ещё столкнусь с этой деревней и её обитателями, и в этой встрече тайна появления Рина наверняка будет ключевой.
--
Мне удалось поспать ещё несколько часов после того, как я утолила нервный голод на ночном привале. Когда открыла глаза после чёрного, бесформенного сна, голова была тяжёлой. Нехорошо так ломать режим. Судя по солнцу, я проснулась ближе к полудню.
Оллин обрадовал новостью, как только увидел, что я встала:
— Совсем скоро доедем до поселения. Видишь вон те скалы? — Он указал на горизонт, где высились странные рыжие каменные горы, и я кивнула. — Это Ржавые скалы. Значит, за ними Солёное озеро. А там уже до городка рукой подать, можно даже пешком дойти — так, скорее всего, и сделаем, когда все остановятся на привал. Проведу тебя и вернусь к своим, мы дальше поедем.
— Отлично, — ответила я. — А как именно я доеду до Академии?
— Там полно извозчиков, едущих туда-обратно, так как многие ученики приезжают в городок на каникулах. Ну, чтобы сорить деньгами, конечно же… — он вздохнул, на мгновение его лицо стало каким-то обиженным и брезгливым одновременно.
— А мне нечем будет заплатить… — сказала я задумчиво, без особой цели, но потом ощутила крайнюю неловкость, потому что это прозвучало так, будто я намекаю на что-то.
Судя по всему, Оллин так и воспринял мои слова.
— Ну, я дам тебе с собой сколько смогу, — пожал он плечами, а я ощутила, как стыд окрашивает щёки в малиновый, аж всё тело закололось. Потому что сам Оллин был одет в старую, штопаную рубаху, его штаны явно на несколько размеров больше на поясе удерживала верёвка, а штанины были закатаны и зашиты так, чтобы не волочились по земле… и у этого парня я отниму последние деньги?
— Нет, — я решительно мотнула головой, опуская руку ему на плечо. — Я разберусь. А ты и так мне уже сильно помог.
Он неловко почесал шею, но не стал со мной спорить. С облегчением я выпрыгнула из телеги и пошла рядом, разминаясь после сна на жёсткой древесине.
Рыжие скалы становились всё ближе. У встретившегося по дороге ручья я умылась, постаралась незаметно освежить тело водой, и как могла промыла волосы. Не хотелось попадать в городок грязной, производя самое неприятное впечатление. Вдруг никто не возьмётся меня перевозить, подумав, что я какая-то бродяжка?
Хотя, если подумать, ей я сейчас и являлась…
Когда солнце зависло ровно над макушкой, пройдя половину покрытого облаками небосвода, мы оказались у Ржавых скал. Вблизи они действительно казались покрытыми ржавчиной, странный рыжий налёт даже поблескивал под солнцем, и я, приглядевшись, поняла, что это какой-то мох или другое похожее растение. Сменяя цвета от бурого до жёлтого, тонкий слой этого мха покрывал гигантские столпы камней снизу доверху, рождая иллюзию, будто сам камень был такого цвета. Хотя в просветах было видно, что скалы были обычными, светло-серыми.
Заметив, как я разглядываю мох, Оллин пояснил:
— Эти штуки очень любят соль и растут там, где почва солёная. Ими зарастает всё: камни, трава, песок, деревья… и в итоге выживают только они. А так как мы сейчас выйдем к Солёному озеру… ну, ты и сама понимаешь.
О да. Я поняла, что впереди всё будет ещё гуще покрыто этим растением, наверняка всё будет сплошного ярко-рыжего цвета. Не будет ничего живого, кроме этого странного мха.
— Он не опасен?
— Что? Нет, нет, — Оллин покачал головой. — Некоторые его даже едят, а знахарки и лекари используют для лекарств.