Никто не знает тебя

Рид скрипнул зубами, представив, как бросается к жене, выхватывает хрустальный бокал и запускает им в стену. Бокал разбивается вдребезги, и осколки впиваются в тело Клэр… Виола хлюпнула носом. Он выдохнул и неимоверным усилием воли отогнал видение бутылки, опускающейся на голову Клэр. Неудачный день. Просто неудачный день. Ужин с чопорными родителями Клэр испортит настроение кому угодно.
— Ты уронила Виолу, — прохрипел он, глотая вертевшиеся на языке гадкие и хлесткие слова.
Клэр равнодушно уставилась на дочь:
— Переживет.
Рид со свистом втянул воздух и вышел. Иначе не сдержался бы и заехал кулаком. Хотя бы в стену.
Притушив ненадолго злость, чтобы позднее разжечь из ее тлеющих угольков необузданное пламя, он вернулся к повседневным обязанностям: искупал Виолу и отнес ее в кроватку. Прижался щекой к волосам дочки, и в нос ему ударил едкий запах клубничного шампуня. Он громко чихнул.
— Не сердись на маму, — пробормотал он, забывшись. — Мама у нас псих.
— Мама? — сонно заморгала Виола.
Рид стиснул губы, поцеловал дочку, пожелав ей спокойной ночи, и отправился к Клэр.
Клэр ждала его в спальне, облачившись в кружевной пеньюар, туго облегавший ее раздувшийся от беременности живот. Клэр надела его неспроста — она вновь собиралась шантажировать мужа детьми. Снова и снова.
— Вечно ты меня позоришь! — как и час назад, бросила она через плечо, присела за туалетный столик и намазала руки кремом. — Почему ты отверг предложение моего папы? Думаешь, кто-то еще возьмет тебя на работу?
Рид побагровел. Теперь, когда Виола не стесняла его, он дал волю клокотавшему в нем гневу:
— И это, по-твоему, работа? Да твой отец просто надо мной издевается!
Ничто на свете не вынудит его работать на Брентвуда-старшего, и точка. Он заявил это Клэр и ее отцу со всей определенностью. Даже прислуга, и та уже все поняла, выслушивая за ужинами их бесконечные споры.
— Ладно, в чем дело? — спросил он.
Клэр завелась явно из-за чего-то другого.
— Тебя видели! С твоей этой шлюхой! — прошипела Клэр, быстро и скомканно выплюнув слово «шлюха» в нетипичной манере для исконной жительницы Бостона, города, где привыкли растягивать гласные.
Рид вздрогнул: Клэр, резво вскочив, бросилась к нему. Глаза ее потемнели, рот сжался.
— И сказать нечего в свое оправдание?
Рид промолчал. Когда Клэр в таком состоянии, оправдываться бессмысленно. Просто интересно, кого она имеет в виду — неужели подругу их общего знакомого, с которой он неделю назад или около того встретился за чашечкой кофе? Женщина только-только переехала в город и спрашивала у него, в каком районе лучше купить дом. Клэр, впрочем, все равно ему не поверила бы.
Клэр вернулась к туалетному столику, заставленному изумительными дорогими духами, и взяла ярко-оранжевый пузырек с таблетками:
— Мне кажется, ты должен согласиться на предложение папы.
Рид, не поспевая за скачущими мыслями жены, ошарашенно затряс головой и покосился на пузырек. Как на то и рассчитывала Клэр.
— Что? — непонимающе спросил он.
Клэр, намекая мужу, что таблетки из оранжевого пузырька ей противопоказаны, развернула инструкцию и принялась читать ее, водя рукой по чреву с растущим в нем ребенком.
— Мне кажется, ты должен согласиться на предложение папы, — тягуче повторила она.
Наконец до него дошло, и он покачнулся, как от удара.
Тяжело сглотнул, проникаясь таящейся в ее словах угрозой, которую Клэр исполнила бы не задумываясь, и хрипло пробормотал срывающимся голосом:
— Я согласен.
— Чудненько!
Радостно улыбнувшись, Клэр задвинула пузырек с таблетками в дальний угол туалетного столика. Словно ничего и не было. Словно она взяла этот пузырек по рассеянности.
— Я позвоню папе, он будет ждать тебя завтра.
 51. Гретхен. Наши дни… 
 
Догадавшись, что она попробует улизнуть незамеченной, Шонесси выскочил ловить ее в коридор.
— О, как мне знакомо это выражение лица! — пророкотал он, грубо тыча в нее пальцем.
— Какое выражение? — саданула его по руке Гретхен.
 
— Как у лисицы, полакомившейся курятиной. Ты что-то разнюхала.
— Я, конечно, польщена твоим вниманием к моему лицу, но ты ошибаешься, — ухмыльнулась Гретхен и по длинному коридору следственного изолятора резво припустила к выходу. — Это все твоя одержимость.
— Это все мое усердие в работе! — забубнил сзади Шонесси, еле поспевая за ее размашистым шагом.
Гретхен остановилась:
— Полагаю, ты действительно неплохо меня знаешь. Я ведь у тебя под колпаком с восьмилетнего возраста. С тех пор как ты пытался арестовать меня за преступление, которого я не совершала.
— Ой, ну сколько можно! — заныл Шонесси. — Тебе самой-то не надоело? Чего ты хочешь? Пристыдить меня? Обвинить в профнепригодности?
Не в бровь, а в глаз. Гретхен расплакалась бы, если бы не опасалась, что Шонесси раскусит ее притворство.
— Я так расстроена, что просто вне себя, — обиженно дернула она плечом.
— Ты в себя никогда и не приходила, — нарочито язвительно поддел ее Шонесси. — Ну и?
Они вышли в холл, и Гретхен глухо застучала каблуками по дешевому линолеуму.
— Мне кажется, Тесс Мерфи убили не двадцать лет назад.
— Допустим.
— Мне кажется, ее убили год назад. Прошлой весной, если точнее.
Шонесси встал как вкопанный, однако Гретхен, поигрывая ключами от «Порше», не сбавила шаг.
— Чего? — завопил детектив.
Двое охранников и посетитель, обернувшись, во все глаза уставились на него.
— Того, — ответила Гретхен, наслаждаясь учиненным Шонесси переполохом.
Шонесси слегка покраснел и быстро нагнал Гретхен, благо она задержалась у стойки администратора, расписываясь в журнале. С удивительным терпением детектив снес все положенные формальные процедуры и молча сопроводил Гретхен до парковки, где не сдержался и схватил ее повыше локтя:
— Выкладывай!
— Я, между прочим, вооружена и очень опасна, — предупредила Гретхен, покосившись на его руку.
Детектив закатил глаза, но руку убрал:
— Хорошо. Поделись своими соображениями.
— Ты не слышал, что говорила Виола?
— Я слышал достаточно, чтобы лишний раз убедиться: мы поступили правильно, засадив ее за решетку.
Гретхен звучно щелкнула детектива по лбу и лишь усмехнулась на его недовольное ворчание:
— Если это все, что ты уловил из нашего с ней театрального действа, то я глубоко, прямо-таки глубочайше разочарована.
— Ладно, ладно, — замялся Шонесси, — что я упустил?
— Рид мечтал уйти от Клэр, но она была категорически против.
Гретхен припомнила запись беседы между Клэр и Леной.
«Я должна спросить: почему… почему именно сейчас?»
— Клэр наняла Лену расследовать исчезновение Тесс. И это спустя двадцать лет после того, как все уверились, что Тесс просто сбежала. Похоже, Клэр знала, что Лена обязательно найдет какую-нибудь зацепку.
— Стой-ка! Притормози! — взмолился Шонесси, всплескивая руками, словно оконфуженный персонаж из мультика. — По твоему мнению, Клэр Кент убила кого-то, чтобы удержать мужа?
Гретхен не назвала бы Клэр нормальной или эмпатом. Властная и беспощадная королева, Клэр держала подданных в постоянном страхе, а если кто-нибудь посторонний удивлялся ее неадекватному поведению, она сваливала вину на Виолу — якобы девочка выпила из нее все соки. Клэр не только хотела удержать мужа. Она хотела упрочить господство над своим маленьким королевством.
— Именно.
Шонесси глубокомысленно посмотрел на небо.
— А может, все эти годы Клэр хранила тайну о преступлении Рида и прикрывала его, пока он не стал заноситься, — предположил он.
Звучит правдоподобно… Но почему тогда Клэр сразу не обратилась в полицию? Если у нее были доказательства причастности Рида к убийству Тесс, никакого дополнительного расследования не требовалось. Или Клэр переложила на Лену всю грязную работу — свести концы с концами и преподнести ей готовое дело на блюдечке?