Никто не знает тебя
— Вы были близки с ней? — спросила Маркони.
— Детектив! — протестующе взревел Рид.
Оттолкнувшись плечом от книжного шкафа, он, словно бросаясь на амбразуру, вылетел на середину комнаты. «Защищает сестру», — отметила про себя Гретхен и внимательно оглядела Эйнсли. Та взмахом руки утихомирила взбешенного невинным вопросом брата.
— Да, я люблю Виолу, — ответила она и воинственно выдвинула челюсть.
«Люблю». В настоящем времени, не прошедшем. Любопытно, что, учитывая размытую неопределенность «с ней», Эйнсли выбрала племянницу, а не жену брата.
Рид сдержанно, но отчетливо застонал. Его явно расстроило, что полицейские обратили внимание на оговорку Эйнсли.
Какого черта тут происходит?
«Милая, добрая Лена! Во что же ты влипла?»
— А с Клэр? — подстегнула ее Маркони. — С Клэр вы были близки?
Осознав, какой промах она допустила, Эйнсли заледенела. Она выдала себя с головой, решив, что речь идет о Виоле!
— Мы знали друг друга много лет, — уклончиво отозвалась она.
Да от такого ответа покойница в гробу перевернется!
— Вы ее не любили, — постановила Гретхен.
Казалось, сама комната испустила протяжный вздох, но, возможно, вздохнула одна только Эйнсли. Маркони закатила глаза, Рид непроизвольно замельтешил руками. Гретхен же с олимпийским спокойствием наблюдала, как все вокруг отходят от шока. Случаются мгновения, когда попрание этических норм себя окупает. Лично она никогда не стеснялась резать по живому и задавать неудобные вопросы. Не собиралась она миндальничать и сейчас.
Эйнсли облизала нижнюю губу, переменила позу и склонила голову:
— Клэр приходилось не сладко.
— Я вас не о том спрашиваю, — заметила Гретхен, старательно смягчая прорывавшуюся в ее голосе враждебность.
Ей хотелось приободрить, а не напугать Эйнсли, но, судя по испепеляющему взгляду Маркони, ей это не удалось.
Зато удалось Риду. Он подошел к сестре и успокаивающе погладил ее по плечу:
— Послушайте, я не хочу дурно отзываться о Клэр. Просто мы расходились с ней во мнении, что нам делать с Виолой в сложившейся нетривиальной ситуации.
«Сказала бы проще: что нам делать с агрессивным садистом-психопатом», — подумала Гретхен, но кивнула, словно разделяя ее беспокойство.
— И что вы предлагали?
— Понимаете, я… — Эйнсли покосилась на Рида. — Я военная медсестра. Бывшая, правда, сейчас в отставке, но до этого десять лет провела в армии. В основном работала с пациентами с ПТСР. — Эйнсли обхватила руками колени. — Так что я не понаслышке знаю о посттравматическом стрессовом расстройстве.
Гретхен вытянулась как струна. Встретить полупрофессионального эксперта, напрямую общавшегося с Виолой, — об этом она не могла и мечтать!
— Вы первой заметили Виолины, хм, склонности?
— Она слишком юна, чтобы ставить точный диагноз, — увильнула Эйнсли, — но… Да, не буду отрицать, я видела, как она обращается с братьями.
Гретхен навострила уши — начиналось самое интересное. Например, почему Виола ополчилась именно на Себастиана, а не на Майло?
— Виола использовала их как тренажеры для своих упражнений?
Эйнсли посмотрела в глаза Гретхен, утвердительно кивнула, и Гретхен словно провалилась в небытие. Как во сне, до нее долетели слова Эйнсли:
— Чаще всего она вымещала злобу на Себастиане. До рождения Майло он был всеобщим любимцем, так что несложно представить, какие чувства она к нему испытывала.
Даже нормальные старшие братья и сестры в таких случаях рвут и мечут, теряя рассудок. А что уж говорить о ребенке с диссоциальным расстройством личности. Когда внимание родителей переключается на маленького миленького несмышленыша, такой ребенок просто срывается с цепи.
— Она его била?
— Нещадно. Пару раз Рид заставал ее на месте преступления.
Рид кивнул, стиснув зубы.
— Мы старались держать их порознь.
— И запирали дверь на замок, — добавила Гретхен, припоминая слова Виолы.
Рид вздрогнул и ошеломленно уставился на нее:
— Вы правы. Ночью за ней сложно уследить.
Ну еще бы. Единственный способ уберечься от грозящей тебе опасности — либо не спать вовсе, либо… запереть дверь.
— Но она все равно добиралась до них?
Ведущие отвратительных ток-шоу клещами вцепились в братишек Виолы, цинично смакуя их покрытые шрамами маленькие тела.
— Моя дочь искусно обращается с ножами, — сказал Рид без капли иронии.
Разумеется, ирония здесь была неуместна, учитывая, какая смерть постигла его жену, и все же в его словах скрывался какой-то глубинный смысл, который Гретхен пока не могла уловить.
— Виола получала наслаждение, стравливая между собою людей, — догматичным тоном добавила Эйнсли и мрачно поджала губы. — Науськивала мальчиков друг на друга.
Сидевшая рядом Маркони надсадно и потрясенно вздохнула. При всем старании Гретхен не смогла бы воспроизвести ничего похожего — признание Эйнсли нисколько ее не удивило.
Эмоциональное насилие Виолы, каким бы ужасным оно ни представлялось окружающим, ей даже чем-то импонировало. Оно объединяло их с Виолой, связывало неразрывными узами.
Рид, хранивший уравновешенность и невозмутимость, крепко стиснул плечо Эйнсли. И снова на Гретхен накатило сокрушительное желание содрать с него шкуру, вытрясти из него душу, распялить его на стерильном хирургическом столе и выведать у него всю подноготную. Выпытать, какие муки претерпевал он, воспитывая одновременно и дочь-психопатку, и ее братьев.
«Он взял на себя роль защитника», — подсказывал ее разум. Но каким образом Рид Кент подавлял отцовские инстинкты, оберегая сыновей от дочери, в нервной системе которой происходили химические процессы, превращавшие ее в монстра?
Наверняка он чувствовал себя беспомощным и жалким, загнанным в тупик. А такие люди способны на все. На все самое бессмысленное и непредсказуемое. Например, на убийство жены.
Гретхен впервые серьезно задумалась о возможной виновности Рида. Если предположить, что Клэр зарезала не Виола, то подозрение, само собой, падало на Рида. Но как тогда объяснить его неопровержимое алиби, согласно которому…
— Простите, мы отклонились от темы. Вы не против вернуться к отправной точке? К ночи убийства?
Рид, прохрипев что-то несвязное, двинулся к книжному шкафу.
— В ту ночь вы, мистер Кент, находились в казино, — напомнила Гретхен.
— Приятель подсказал мне, что в казино будет неплохой бой, ну я и отправился его посмотреть.
— И остались там на всю ночь?
— После боя я немного принял на грудь.
— Именно вы и обнаружили Клэр?
— Я не…
Рид затряс головой. В комнате воцарилась мертвая тишина. Настолько мертвая, что все услышали, когда Рид нервно сглотнул.
— Поначалу я ничего не понял. В комнате было темно.
От его слов даже у Гретхен волосы встали дыбом. Какой невообразимый кошмар — откинуть покрывало и очутиться в постели с телом выпотрошенного человека! Такое ей не снилось и в страшном сне. Да по сравнению с этим выставленные на обозрение окровавленные внутренности просто забавное недоразумение.
— Во сколько это произошло?
Рид зарделся.
— Около четырех утра.
Намного позже того, как Виола, предположительно, вонзила нож в сердце матери.
— А в тот день или вечер, до того, как вы ушли, не произошло чего-нибудь странного? — спросила Гретхен, изображая сочувствие. — Может, Виола вела себя необычно? Или поссорилась с матерью?
На пару мгновений глаза Рида заволокло дымкой воспоминаний, затем он встряхнулся, возвращаясь в реальность, и коротко бросил:
— Нет, ничего такого.
— Вы весь день провели дома?
Гретхен мысленно переворошила Ленину папку, но так и не сумела воскресить в памяти временные интервалы, указанные Ридом на первом допросе.
— Да, — кивнул Рид после затянувшегося молчания.
Колючие глаза Гретхен впились ему в лицо.
— Вы уверены?
— Да, — ответил он, бесстрастно перехватывая ее взгляд.
— Как вы добрались до казино?