Зов скитальца. Том второй (СИ)

— Ах, она… Она тоже сосуд, Кайлан. Я должен был так поступить.
Не верь ему, Кай! Он все лжет!
— Убирайся! — хладнокровно приказал я Зевсу.
Гремлин исчез. Я замер. Ректор ничего не предпринимает. Ждет пока я разрешу закинуть гнома в Чертоги Вечности и обреку его на вечные страдания.
— Шестьдесят секунд, Кайлан, — напоминает волшебница за моей спиной.
Другз очухивается и поднимается на ноги. Держится за голову. Не понимает, что произошло.
— Кайлан… — произносит он и смотрит на меня.
Теперь моя очередь выбирать.
Тогда в чертогах мне сперва показалось, что я спас всех. Но проклятые орки обыграли меня. Своей смертью они лишили меня единственных близких нелюдей на этой планете. Погибли, но все равно заставили выбирать. Друзья или гибель мира.
— Я обещаю, что вытащу тебя оттуда, Другз… — прошептал я, но не знаю, расслышал ли гном.
— Что? — в ответ неуверенно спросил он и тут же запаниковал. — Не дай ему обречь меня…
Другз не договорил. Невидимая сила, которой ловко управлялся Таарис схватила гнома и забросила в портал. Проход закрылся. Я обессиленно упал на колени.
В комнате повисла тишина. Старые настенные часы Таариса били двенадцать. Я встречал очередное тысячелетие предав всех, с кем был заодно. Вынужденный предать их всех.
Получится ли у меня когда-нибудь вернуть Другза? Не знаю. Честно. Сейчас я просто должен вернуть Архиуса к жизни. Знал ли старый маг обо всем этом? Про Вестников Смерти, лорда Таариса, короля Ободора. И что делать теперь, когда…
— Это еще что? — вдруг произносит Леона и заставляет Таариса обернуться к панорамным окнам.
Я бросаю взгляд на раскол, образовавшийся при землетрясении…
  
Глава 23. Вестники Смерти
 
— Это случилось… — завороженно проговаривает Таарис.
Я вижу, как в этот самый момент в небо, обожжённое красным сиянием луны, взмывают десятки теней. Они издают ужасающие вопли и тут же разлетаются в разные стороны.
— Что…это? — я понимаюсь с колен и медленно подхожу ближе к окнам.
— Вестники Смерти пришли…
Сейчас это не имеет для меня такого значения, как то, что я лишился друга. Но судя по выражению лица Таариса, в данный момент действительно происходит что-то ужасное. Никогда не думал, что мне доведется увидеть ужас на лице ректора.
— Они улетели? — спрашивает Леона, все еще не отпуская из рук магический фолиант.
— Не думаю, — задумчиво произносит Таарис.
— Вы сказали, что я сосуд. Почему в таком случае никто из них не летит ко…
Я не успел договорить. В этот самый момент еще держащееся в рамах стекло разбивается, а в апартаменты Таариса врывается одна из теней. Тьма, принявшая форму призрака, сбивает меня с ног и нависает сверху. Жуткий вопль из ее пасти разносится по квартире.
Я отползаю назад, но упираюсь в старый диван. Кажется это конец. Сейчас в тело Кайлана вселиться тот, для кого оно было действительно предназначено. А я даже сделать ничего не могу.
Я всматриваюсь в темную материю, витающую надо мной. Держу кинжал наготове, хотя он вряд ли поможет. По крайней мере, попробую перед смертью пронзить тварь. Я же так и не узнал, какие чары наложены на подаренном Дидло оружии. Было бы хорошо, если бы оно пронзало этих самых вестников. Хотя вряд ли. Такая удача меня еще не преследовала в этом мире.
Монстр, который пришел за мной, медлит. Смотрит из глубин своих красных глаз. Его длинные пальцы с острыми когтями тянутся в мою сторону. Черный дым, из которого состоит чудовище постоянно движется внутри субстанции, под натиском врывающегося с улицы морозного ветра.
Рука вестника все ближе. Но как будто что-то мешает ему коснуться моего тела. Я бросаю взгляд на Кольцо Света, надетое на один из моих пальцев. Оно ярко светится и тьма, из которой состоит монстр прямо сейчас борется со свечением, исходящим от артефакта. Похоже, именно перстень мешает вестнику вселиться в меня. Или он просто с интересом вглядываясь в мои глаза, ждет, когда увидит в них ужас? Вот тогда и завладеет телом.
 
Монстр снова грозно вопит, разевая свою нестандартную пасть и демонстрируя два ряда острых зубов. Я в оцепенении. Даже рот не могу открыть, чтобы позвать Зевса, который, если что, успеет включить щит.
Леона произносит что-то на акрийском. Кинетический снаряд летит прямо в вестника, но пролетает сквозь него. Все тщетно. Что можно сделать с густым черным дымом? Ничего. Только ждать, когда он завершит то, зачем пришел.
— Не трать силы, девочка, — вдруг говорит Таарис. — Чужак не может завладеть телом скитальца…
В этот момент Вестник Смерти резко поворачивается к старому эльфу и снова вопит. Настолько широко разевая пасть, что кажется вот-вот откусит голову ректору. Таарис даже не шевельнулся. Теперь они пристально смотрят друг другу в глаза. Внезапно тень срывается и улетает сквозь разбитое окно.
Кажется, пронесло.
— Все кончилось? — я встаю на ноги и озираюсь.
Смотрю на руку, в которой держу кинжал — до сих пор дрожит. И понятно. Кому хочется умирать, уступая свое тело какому-то чудовищу.
Таарис подходит к окну и глядит вниз.
— Ничего не кончилось, — шепчет он. — Все только началось…
— Тогда… — я подхожу ближе к ректору. — Почему оно убралось отсюда?
Старый эльф вглядывается в огонь, бушующий на территории школы.
— Неужели в Олимпусе есть еще один сосуд? — задает он вопрос сам себе. — Если так, то он хочет завладеть им.
— Нужно…
Я вновь не договорил. Кто-то напал на меня сзади и вцепился зубами в ключицу. Я застонал, прикусывая боль зубами. Адскую боль. Хватаю за волосы нападающего, чтобы вонзить кинжал тому в голову, но замечаю, что они рыжие. Леона напала на меня!
— ОТПУСТИ ЕГО! — громыхает не своим голосом Таарис и все вены на его старческом лице жутко пухнут.
Старый эльф тут же достает микстуру и выпивает. Выкидывает склянку в окно. Волшебница смиренно ослабляет хватку. Я вырываюсь. Оборачиваюсь. Леона смотрит в одну точку перед собой. Абсолютно пустым взглядом. Ее губы в моей крови. Мое плечо щиплет. Но, бывало, и хуже.
Что это было? Неужели такая дальновидная волшебница не взяла с собой флаконы с микстурами? Хотя мы столько выпили их на балу, что жажда не должна была проснуться так рано…
— Свяжи ее, — приказывает ректор.
— Надо просто дать ей микстуру…
— СВЯЖИ ЕЕ! — повторяет старый эльф Голосом Внушения и закашливается.
На меня приказ не подействовал. Кольцо Света.
— Я не…
— Что я тебе сказал, купидон?! — Таарис поднимает на меня свои большие глаза и как будто этим приказом умоляет послушаться его.
Похоже он знает, что делает. Подчинюсь. Развязать никогда не поздно. Но, елки-палки, когда я стал так беспрекословно слушать подлеца, убившего наставника моего факультета? А что, если вся его история сплошная ложь? Нет. Я видел глаза той твари. То, что скрывается за ними гораздо страшнее Таариса.
Я иду на кухню и выдергиваю из розетки шнур от электрической плитки. Кинжалом отрезаю его. Помогаю Леоне сесть на диван и связываю ей руки. Она покорна. Интересно, сколько еще будет находиться под гипнозом? Не хочу, чтобы в очередной раз впилась своими зубами в мою плоть.
— Что дальше? — я проверяю насколько хорошо завязал узел и оборачиваюсь.
Таарис наблюдает из окна и тяжело вздыхает.
— Голод уже здесь, — сетует он.
— Голод? — я подхожу ближе.
— Нет времени объяснять, Кайлан. Вестник Смерти чье имя — Голод, нашел сосуд и обрел свою силу. Купидоны убивают друг друга…
Я смотрю вниз. Сотни студентов в масках чудовищ, не успев отойти от одной трагедии, принимают участие в другой. Нападают друг на друга, пытаясь заглушить свою жажду. Жуткие крики тех, у кого вырывают сердца, разносятся по ночному Олимпусу. Жертв будет еще много, если мы что-нибудь не предпримем.
— Почему мы не потеряли рассудок? — спросил я и поморщился от вида, как ловкий гном в красном одеянии вырвал сердце у орка в синей мантии и вцепился в него зубами. — Мы должны что-то предпринять…