Одинокий мужчина желает познакомиться (СИ)

— Да без проблем, уверен. Дома вечером спрошу, когда и как. Но насколько помню у неё график работы — вечер свободен в четверг и пятницу. Терпит?
— Да терпит, думаю. Какую-то мелочь она возле дома уже прямо вчера купила, до четверга хватит. До экзаменов ещё недели три, просто родители заранее пнули, чтобы в Москве освоилась. Ничего страшного, до четверга посидит дома и повторит материалы к экзаменам.
Дальше мы сели за «инвентаризацию» всех дел и планирование на следующий месяц. Заодно делили специалистов. Часть я собирался забрать с собой, формировать костяк новой команды, Лёша пытался отстоять побольше людей себе. Потом искать и обучать сотрудников на замену — процесс муторный и отчасти игра в лотерею. Засиделись так, что пропустили даже обед. Остановило процесс письмо, которое пришло по внутренней почте. Прочитав, я не выдержал:
— Ну Мила, ну стерва. Отыграться решила.
— Что случилось?
— Я ей сегодня втык сделал за то, что она свои планы меня захомутать на работу переносит. И что куда и как я уезжаю, если Антон Павлович ей не сказал — не её дело. Вот она и мстит. Заказчик по зданию на Профсоюзной устраивает внеплановое совещание. Но я чего-то не помню, что мы там ещё и локальную сеть кладём. И по времени Мила специально переслала письмо так, чтобы едва доехать успели.
— Не было такого. Мой проект, я сам задание смежникам подписывал. Сетка — от них была.
— Та-а-ак. А они в письме пишут, что мы должны. Опоздаем и хрен с ними. Сейчас разберёмся сначала, кто именно и чего пролюбил, — я набрал менеджера проекта: — Иван, срочный вопрос. Оснащение здания на Профсоюзной, у нас в договоре раздел СКС был?
— Точно нет, Игорь Данилович.
— Уверен?
— Сейчас… Нет. Я переслал на почту, сами посмотрите. И объём работ, и от наших конструкторов документы — всё заказчик согласовал и подписал.
— Та-а-ак… Ну Мила, ну стерва, удружила. Короче, Лёша, похоже, смежники на нас пытаются повесить свой косяк. Я помню, что твой объект, но без подготовки тебя там сожрут. А времени всё подготовить у нас нет. С Иваном еду я.
С совещания у генподрядчика мы с менеджером выползли только под вечер, оба выжатые как лимон и злые как чёрти. Злые на генеральную стройконтору, которая пыталась хорошо сэкономить за наш счёт, довесив в старый договор лишнюю работу. На смежников, которые, как оказалось, проглотили при дележе общего контракта больше, чем смогли переварить, и на прокладку дополнительно пяти километров провода по зданию у них просто нет монтажников. Но денег всё равно хотят получить именно они. На Милу, которая пусть и не знала, зачем мы с Лёшей сидели у генерального, но знала — Лёша меня замещал по моей протекции, его провал ударит и по мне. Вот и не сообщила вовремя про письмо, чтобы Лёша на встрече проиграл контракт.
— Дармоеды, — ругнулся Иван. — Эффективные менеджеры от застройки.
— От тебя слышать вдвойне забавно, — не выдержал и рассмеялся я.
— Ну да, — сообразил Иван и смутился. — Только я просто менеджер, а эффективные все там остались. Игорь Данилович, вы домой? Давайте подброшу, как раз в ваши края еду.
— Исключительно «за». Сил уже нет, на метро тащиться, а потом ещё и пешком топать. Всю кровь выпили, ироды.
В результате доехали мы очень быстро, повезло. В это время я в лучшем случае из офиса выхожу, а сегодня уже на пороге подъезда. И мыслей сейчас лишь две. Чего-нибудь съесть, потому что пирожка вместо обеда по дороге на совещание на целый день явно мало. После чего упасть и спать до утра — столько нервов мне сожгли на совещании. И не трогайте меня по всем остальным вопросам, иначе я кого-нибудь придушу. А потом съем.
— Игорь? — удивилась Алиса. — Ты же говорил, что позже приезжаешь обычно. Голодный? Предупредил бы, я тогда ужин поставила греться.
— Так вышло.
Не глядя, что именно достаю из холодильника, накидал чего-то себе в тарелку. Разогрел из ледяного состояния до едва тёплого, и торопливо начал есть, почти не жуя. Алиса осталась на кухне, но села листать чего-то в телефоне, пока я ем. Я как раз успел проглотить несколько ложек, когда девушка вдруг смертельно побледнела и выронила телефон из рук.
 
— Юрий Максимович умер, — еле шевеля губами сказала она. — Это тот учитель, которого я… И в газете написали, что он из-за меня… Его затравили из-за меня, и он прыгнул с моста. Игорь, но не может же быть, что из-за меня?! Он просто переспал со мной, это же не повод! Я же ничего такого не сделала…
И тут раздражение, которое во мне копилось весь день, наконец-то нашло выход.
— Нет, Алиса, — я отложил ложку и пристально посмотрел на девушку. — Вот себе врать не надо. Прыгнул этот Юрий Максимович, может, и сам, но завела его на мост и толкнула именно ты. Тебе нужны были секс и трагедия жертвы — ты их получила, а потом ушла дальше. А человек остался. Со своей болью и проблемами, которые ты ему создала. И если бы не ты — ничего бы не случилось. Ни скандала в школе, ни прыжка с моста. Тебя никто не обвинит, скорее все наоборот пожалеют как жертву. Только это не отменит того, что именно ты — и есть убийца.
— Нет! Нет! Слышишь? Нет. Всё не так! — заорала Алиса, с силой швырнула телефон о стену и выскочила из кухни.
Я прислушался: не хлопнула ли входная дверь? Передавил ещё… хотя нет, кажется, рассчитал правильно. Пусть и не совсем так, как я планировал, но вроде бы получается. Слышно, как рыдает у себя в комнате. Закончив ужин, я сразу пошёл к Алисе. Она лежала, уткнувшись в подушку, и даже не встала, когда я зашёл, повернула ко мне голову.
— Игорь… что мне делать? Я не хочу. Понимаешь? Не хочу. Может, мне тоже… вот также, с моста? Всем будет лучше…
Я пододвинул стул ближе к кровати и сел.
— Говорить, что самоубийство — прибежище трусов, я не стану. Просто потому что для нас с тобой это бессмысленно, для таких, как мы, покончить жизнь самоубийством почти нереально. И возможности физические, и магические, и жуткий инстинкт самосохранения. Ты можешь рисковать жизнью, очень сильно рисковать, но если твоё подсознание поймёт, что это попытка именно самоубийства всерьёз — инстинкт возьмёт верх. Выведет тебя из горящего здания, получше любого акробата поможет выбраться с парапета моста, не даст затянуть петлю на шее. А дальше поведёт тебя искать и выпить свежую жертву, чтобы срочно пополнить энергетический запас. Лучше две жертвы. Результат такой «подпитки» ты уже представляешь.
Алиса снова всхлипнула, потом жалобно спросила:
— Игорь… ты так уверенно говоришь… ты пробовал, да? Что мне делать? А ты? Как… Ты что, и в самом деле… — она закончила шёпотом: — Убиваешь, чтобы жить самому? И мне придётся стать… такой же? Когда ты меня встретил… Я ведь и тех двоих. Брата с сестрой… если бы не ты — я бы и их тоже… убила…
Я сам от себя не ожидал, что пересяду на кровать и прижму Алису к себе, ощущая, как девушка дрожит в моих руках. Краем сознания отметил, что от волос приятный лимонный запах. И тут же постарался выбросить из головы посторонние мысли.
— Сам я вешаться не пробовал. Но у меня была знакомая… Она умерла. Давно уже. И нет, не проси, я твоим палачом не стану. Ты должна запомнить, на всю жизнь и очень крепко, какой ценой оплачена твоя торопливая глупость. Да, мы не можем без охоты. Но каждая твоя охота обязана подчиняться разуму, а не инстинкту. И каждый раз твоя охота будет выбором из плохого и худшего. Это твой крест и бремя, которое только и позволит тебе оставаться человеком, а не тварью.
Алиса заелозила, потом вдруг как-то вывернулась — и вот уже само собой оказалось, что она лежит головой у меня на коленях. А ещё в мокрых от слёз глазах загорелась… надежда?
— Как это — из плохого и худшего?
— Для начала… Я тоже давным-давно сломал… — я сглотнул. — Сломал жизнь близкому мне человеку. И то, что она осталась жива, не отменяет моей вины и всех тех неприятностей, через которые она прошла по моей вине. Каждый раз, поглощая чужое страдание, я вспоминаю её — и помню, что охота не для моего удовольствия, а из необходимости. И поглотить я могу лишь минимум, заставив себя отказаться от остального. Тогда ты не скатишься в зависимость. Второе — ты должна, выбирая жертву, не просто внимательно просчитывать тот вред, который ей принесёшь. Ты обязана поступать так, чтобы твоё вмешательство гасило другую, ещё большую беду. Вот, к примеру, — я невольно отвёл глаза: ну что такое со мной, я с чего-то Любу до сих пор вспоминаю, — моя последняя охота. Девушка, которую я соблазнил, из-за меня навсегда поссорилась с парнем, которого любила. Но зато осталась жива, потому что если бы не поссорилась, то очень скоро попала бы в ситуацию, где неизбежно погибла. Я решил за неё, что лучше потерянная любовь, чем смерть в двадцать с небольшим лет.