Принцесса (СИ)
Они еще раз обнялись, Лерка плюхнулась на переднее сидение, Юлька жестом напомнила пристегнуть ремень. Они долго махали вслед уезжающей машине. Потом Нина попрощалась и ушла, а Юлька медленно двинулась к воротам. Что там Лерка сказала? Компанию найти?…
20
Остаток дня она слонялась по дому, перебирала какие-то вещи, навытаскивала отовсюду кучу стирки, долго сортировала и запустила машинку. Пару раз хваталась за телефон, чтобы поговорить с Леркой, но одергивала себя и откладывала аппарат. Пусть дочь почувствует свободу. Правда, с Илькой тоже особо не расслабишься, он следил за любимицей еще побольше матери, но, почему-то, Лерка воспринимала его заботу с пониманием, в то время как от Юльки просила, нет, даже требовала, отпустить вожжи и дать ей возможность взрослеть.
Иногда Юлька смотрела на дочь и думала, какая же она взрослая не по годам. И размышляла, заслуга ли это ее воспитания, или генетический пасьянс так удачно сложился. Она вспоминала себя в пятнадцать-шестнадцать лет, и признавала, что сама она была полнейшим ребенком, глупым, неразумным и зависимым от родителей. Мама всегда следила, чтобы она вовремя встала, поела или не забыла пойти на английский. Она проверяла домашние задания аж до самого одиннадцатого класса, плела ей косы и выговаривала, когда Юлька засиживалась с книжкой допоздна. Лерка же сама могла кого хочешь воспитать. Она помнила все до мелочей, начиная от дат, заканчивая списком покупок, если было нужно, вставала за пять минут до будильника, ела быстро, изысков не просила и, в целом, была всегда всем довольна. Но при этом обладала взрывным характером, склонности к ворчанию и поучала всех, включая мать.
Найти компанию… Найти компанию… Напутствие дочери крутилось в голове, и Юльке все больше хотелось поддаться искушению. она понимала, что пора делать очередной шаг вперед. И этот шаг должна сделать она. Опыта первых шагов в отношениях у Юльки не было. Как-то так сложилось, что мужчины сами шли навстречу, а ей просто нужно было сказать "да" или "нет". Поэтому сейчас она находилась в легком ступоре, не зная, как себя вести. Андрей ей нравился все больше своей легкостью и простотой, он был ненавязчив, и, в то же время, притягивал к себе. Юльке нравилось, что он очень аккуратно вписался в коллектив, не заигрывая с молодыми преподавателями и не заискивая перед пожилыми. Но, самое главное, он не афишировал свои чувства к ней. Понимая, что она охраняет свою жизнь, он интуитивно придерживался неписанного правила.
Что же все-таки делать… Юлька присела на стул, потом вдруг резко встала, накинула куртку и вышла на улицу. Проходя мимо собаки она автоматически провела по серой спине. В темноте предбанника было прохладно. Юлька щелкнула светом, вошла, огляделась. Когда она переехала в этот дом, банька тут уже была, но очень старая, покосившаяся, и первые два года они ходили мыться к Осиповым. А потом дядя Леша вместе ее отцом вдруг развили бурную деятельность, и за лето возвели отличную просторную баню с электрическим отоплением. Папа, приезжая, всегда топил баню, и парился долго, с наслаждением, с непременными свежими вениками и квасным паром. Юлька жар не любила, поэтому электрокотел пришелся как нельзя кстати. Баня подогревалась практически круглосуточно, и они уже давно привыкли умываться с утра и совершать вечерние омовения именно здесь, а не в маленькой ванной в доме. Сейчас баня была выключена, но по щелчку выключателя котел дружелюбно загудел. В ожидании она бегала туда-сюда, принесла пару полотенец, махровый халат и разноцветные бутылочки с ароматным содержимым для волос и тела, которыми запасалась каждый раз, когда выезжала в город. Когда предбанник нагрелся, Юлька вышагнула из просторных коротких резиновых сапог с войлочным носком, прошла к широкой лавке и скинула ставшую жаркой куртку. Она медленно разделась, распустила волосы и, повинуясь мгновенному желанию, встала напротив узкого длинного зеркала. Глядя на себя, она видела кучу недостатков, которые портили настроение и навевали мысль о приближающейся старости. Талия была уже не такая точеная, живот не столь подтянут, и грудь, выкормившая любимую дочь, перестала быть округлой и манящей. Юлька приблизила лицо, рассматривая малозаметные морщинки. И чем дольше она смотрела, тем больше и глубже они ей казались. Отступив от вредного зеркала, Юлька кинула на него полотенце, наказывая за жестокую правду, и вошла в баню. Нежное ненавязчивое тепло охватило ее, тут же расслабив все тело. Юлька налила воду сразу в три таза, села и начала поливать себя, наслаждаясь ощущениями. Все-таки баня — это что-то восхитительное, совершенно несравнимое с мытьем в ванне, правильно говорил персонаж из "Иронии судьбы". Она наклонилась и намочила волосы. Дотянувшись вслепую, налила в ладонь шампунь и долго массировала голову. Волосы были одним из ее украшений, густые, чуть вьющиеся, они безо всякой укладки ложились волнами, стоило только отпустить их из тугого узла, в которой они обычно были скручены ежедневно. Вымыв голову, Юлька легла на полок и прикрыла глаза. Интересно, что бы сказал Андрей, если бы застал ее здесь, такую… доступную? Она чуть повернула голову набок, согнула ногу и слегка развела колени, положила руку на грудь и прикусила губу. Представив себя со стороны, она дорисовала в воображении мужчину, жадно глядящего на нее, как он скинет одежду, ляжет рядом, положит ладонь на грудь и сожмет пальцами сосок… Картина была столь возбуждающей, что Юлька почувствовала горячий прилив внизу живота, и тут же выпала из грез, резко открыв глаза. Она сжала ноги, села. Жаркое ощущение она уже испытывала, и, как оказалось, тело ничего не забыло за такой длительный срок. Удивительно, что до сих пор она совсем не испытывала необходимости в мужчине, очевидно, в ней произошло какое-то замещение эмоций, а теперь чувственность проснулась, и это была уже не чувственность юной девушки, а желание зрелой женщины. Ну что ж, она имеет на это право… Юлька решительно поставила ногу на нижнюю полку и, потянувшись, достала из запасов крем для депиляции.
Потом она еще долго намазывалась кремами, сушила волосы. Увидела Леркины разделители для пальцев и еще полчаса провозилась, делая педикюр. Наконец, удовлетворившись проделанной работой, накинула халат, кое-как, боясь размазать лак, всунула ноги в сапоги, и рысцой побежала к дому.
Перерыв ящик с нижним бельем, Юлька вдруг поняла, что ей совершенно нечего надеть. То есть, белья у нее достаточно, но такого, которое можно позволить снять мужской рукой, у нее нет. Даже приличного комплекта нет. Раздосадовавшись, она надела розовые трусики и белый бюстгальтер, подумала, и сменила трусики на белые. Потом еще подумала, достала черные трусы, надела, откопала в глубине ящика черный лифчик с плотными чашечками, надела и обрадовалась, увидев, как красиво выглядит грудь в белье с эффектом "рush-up".
В его окнах горел свет. Идти было недалеко, и Юлька дошла намного быстрее, чем планировала, несколько раз порываясь развернуться и вернуться домой. Улица была пуста, окна светились электрическим светом и сиянием плазменных экранов, которыми теперь никого не удивишь. У ворот она остановилась, огляделась, и, дернув за шнурок, тихо надавила на ворота. Приоткрыв их, Юлька почти вошла, но вдруг остановилась. Все сомнения разом навалились на нее, и она застряла, раздираемая ими. Убежать хотелось так же сильно, как и войти. Кто-то где-то кашлянул, и она испуганно отскочила назад, успевая придержать створку ворот, чтобы она не хлопнула. Сильная рука, появившаяся из-за правого плеча, остановила ворота, и Юлька испуганно оглянулась.
— Что, даже не войдешь? — Андрей смотрел насмешливо.
— Я… — она не знала, что сказать, и радовалась, что в темноте не видно, каким малиновым цветом налилось ее лицо. — А ты где был?
— Хлеб кончился, — Андрей приподнял тряпичную сумку, — а магазин еще открыт.
— А-а, — растерянно протянула Юлька.
— Ну так что, зайдешь? — он стоял так, что если бы она захотела уйти, пришлось бы попросить мужчину отойти в сторону.