Аська и Лихо (СИ)

– Простите, мы нездешние, – извинилась девушка, пока Лихо не учинил чего-нибудь непотребного. – А что за мемориал? Эта плита?
– Этот холм, – мрачно поправил человек, прихрамывая, подходя к нарушителям. – Туристы, что ль, с Загралья? Тут последний рубеж обороны Салига проходил. Здесь все легли, кто живой стеной против орд тутрихских встал.
– Так здесь братская могила? – догадливо предположила Ася, понятия не имеющая ни о Салиге, ни о тутрихах, но превосходно знавшая, что такое великая война и насколько святы бывают ее памятники для помнящих и чтящих прошлое.
– Весь холм братская могила, – мрачно уронил собеседник, – как огнем тургаров их накрыло здесь, так после землю и камни от плоти отделить невозможно было. Потому и пускают сюда лишь раз в пятикружье память почтить – нечего по костям воинов попусту бродить.
Пока Ася и здешний смотритель беседовали, Лихаэль успел осмотреться и обнюхать все, не сходя с места, после чего постановил, точно что-то учуяв:
– Твоя щекотка под плитой.
«И нас тут же рядом прикопают, стоит только сдвинуть с места мемориальный камень, – «оптимистично» закончила про себя Ася, никогда не одобрявшая надругательства над могилами. – Или Лихо прикопает этого человека, когда тот начнет возражать против вандализма и осквернения захоронения».
Лихаэль, однако, покосился на смотрителя, потом на свою человечку и скрутил пальцы, нет, не в фигу, но что-то явно похожее по конфигурации. Не дойдя до парочки иномирных гостей нескольких шагов, хромой широко зевнул и аккуратно прилег на траву, где мирно захрапел.
– Это ты его усыпил? – на всякий случай уточнила Ася.
– Ты такие глупые вопросы порой задаешь, человечка, – поделился своим мнением невозможный тип и спокойненько прошел к громадине плиты. Поддел ее за основание и переставил, будто картонный макет, на свободный газон левее.
– Походу, у тебя не только пальцы железные, ты еще и супермен, – вяло, уже устав удивляться, прокомментировала очередной трюк Ася. Первопредок вообще был живым свидетельством отрицания всех законов мира физического.
Уставившись на влажную почву с редкими белесыми без солнца нитями травы, Лихо прищурился и сунул руку в почву, как в воду. Вытащил оттуда совершенно чистую длань, к которой не прилипло ни комка грязи. А в пальцах первопредок сжимал черную гладкую пластину овальной формы размером с половину тетрадного листа.
«Не камень, а что-то из камня, на обсидиан похоже», – оценила добычу Ася, а Лихо, недолго думая, сграбастал Асину руку и шлепнул ее ладонью по пластинке. Та переломилась пополам, и в тот же миг обломки осыпались мельчайшим крошевом, которое свилось в черный спиральный вихрь. Получившийся мини-ураганчик лег горизонтально и умчался на северо-восток.
– Всё, – осклабился Лихаэль и собрался было двигать с поляны.
– Стоп! Плиту на место верни и человека разбуди, – строго велела первопредку Ася.
– Ты такая скучная, – поморщился Лихо, однако плиту на место переложил и проказливо покосился на смотрителя, явственно вознамерившись перед побудкой положить того на плиту сверху.
– Не кощунствуй! Лучше бы вылечил его, а не измывался над калекой! – заскрежетала зубами Аська, теряя последние крохи терпения.
– Ты мне еще вели всех здешних неупокоенных отпустить, – фыркнул первопредок, впрочем, шутку творить раздумал.
Ася подавилась начатой речью и опасливо уточнила:
– Здесь тоже призраки бродят ночами?
– Были… Но магии нет, развеялись, только след многих внезапных смертей еще держится, – нехотя проронил Лихо и предложил, бросив лукавый взгляд на спящего хромца. – Я бы ему лучше другую ногу тоже сломал для симметрии. Это было бы весело!
– Оставь инвалида в покое. Стыдно издеваться над слабыми, неспособными дать отпор. Не хочешь или не можешь лечить, просто не трогай, – буркнула Ася. – Лучше скажи, придумал, как возвращаться будем?
– За черным ветром пойдем, – беспечно проронил Лихаэль, кажется, издевавшийся все это время вовсе не над инвалидом, а над человечной, выдвигая столь дикие предложения. – Без тебя я бы сразу помчался, но ты такая медленная.
 
– Да-да, сплошная некондиция. Тупая, больная обезьяна, пристрелить, чтоб не мучилась, и вся недолга. Я тебя тоже люблю. Пошли уже, куда там нам надо, – вздохнула Ася, предчувствуя очередной сумасшедший забег с препятствиями.
Лихаэль привычно цапнул ее за запястье, но прежде, чем исчезнуть с поляны, как-то хитро повел рукой в сторону спящего смотрителя. Тот распахнул глаза, забился на траве и заорал от боли. Предтеча довольно расхохотался.
– Какая ж ты сволочь, – в сердцах проронила Ася, стоило им остановиться где-то в цветущих предгорьях без малейших следов цивилизации. – Просила же…
– Я и сделал, как ты просила! – огрызнулся почти оскорбленный Лихаэль. Дескать, теперь-то что не так? – Вылечил я его ногу. Она у него была неправильно собрана из обломков. Заново сломал и срастил, как надо.
– И без анестезии, – констатировала Аська.
– Ничто не дается даром! Я взял плату болью, – беспечно, как само собой разумеющееся, пояснил Лихо. – А мог бы годами его жизни, или здоровьем, или удачей, или…
– Хватит, поняла. А какой счет мне за исцеление синяков предъявишь?
– Ты – член моего рода, – слегка поморщился первопредок, и непонятно было, досадует ли он на факт невольного родства с несуразной человечной или на то, что ей, дурынде, приходится объяснять элементарные понятия. – А этот человек никто, и довольно об этом. Или я вернусь и просто убью его.
– Разозлился?
– Не дай Творец тебе узреть мою злобу или гнев. Не уверен, что переживешь, даже с толикой моей крови в венах, – с чистосердечным эгоизмом и столь же убийственной искренностью заверил спутницу первопредок.
– Я и насчет твоего хорошего настроения не особо уверена, – откровенно выпалила Ася, впрочем, оставляя попытки прояснить ситуацию с хромым и его исцелением.
А то и впрямь как бы чего не вышло. Плохого. Или даже очень-очень плохого. Откровенным мерзавцем и подонком Лихаэль не был, но его непредсказуемость и весьма своеобразные преставления о том, что такое хорошо и что такое плохо, давали тысячу очков вперед любому натуральному злодею. Поступки того хотя бы можно было предсказать, а вот с предтечей такой номер не прокатывал.
Перестав пререкаться со спутником, Ася огляделась, пытаясь сообразить, куда Лихо ее притащил на этот раз в погоне неизвестно за чем. Кажется, это была горная долина. Камни вперемешку с травой под ногами, высокие скалы вокруг и голубой глазок озера впереди.
– Где это мы? – спросила она.
– Там, где близко врата. Ветер крошева унесся сюда, – пояснил необъяснимое Лихаэль столь же необъяснимо.
– То есть его, как железку магнитом, притянуло сюда, к гипотетической двери из этого мира куда-то в иные, и теперь тебе надо увидеть, где выход? – скептически уточнила Покрышкина, пытаясь расшифровать слова древнейшего.
– Воистину, – согласился предтеча, уже как бы позабывший, что несколько секунд назад сердился на Асю. Или и в самом деле, все, что испытывал первопредок, было не более чем легчайшей тенью сиюминутного настроения? Если так, то видеть, как он по-настоящему бесится, Асе совершенно не хотелось, для начала полагалось бы пожить еще лет эдак девяносто.
– И? Ты видишь выход?
– Не-а, – беспечно отмахнулся Лихо. – Но это неважно, нам нужен лишь след от крошева, и я его чую.
– Супер, и где он? – подозревая недоброе, уточнила Ася. И все ее «оптимистичные» ожидания оправдались сполна.
– Там! – первопредок уверенно повел рукой, а не пошло ткнул пальцем (вот как у него каждое движение не просто жестом, а па древнего танца выходит?) в гладь небольшого горного озерца.
И потащил Асю к воде, прыгая по камням резвым горным козликом.
– Эй, эй, стоп, нам что, придется куда-то плыть? – закричала бедная попаданка.
– Ты еще и плавать не умеешь? – почти уверенно занесло в длинный список недостатков родственницы очередной дефект невозможное рыже-закатное сплошное совершенство.