Аська и Лихо (СИ)
– Эй, скоро ты там, я устала! Ноги толком не выпрямить! Лихо, ау!!! Земля вызывает Лихо! Прием! Как слышно?
Первопредок чуть заметно вздрогнул и медленно, будто забыл, как оно вообще делается, моргнул раз, другой, третий. Вздохнул. «Он что, вообще все это время не дышал?» – запоздало, но как-то вяло удивилась Ася.
Зрачки Лихо тем временем вернулись к прежним размерам и цвету, лианы выпустили жертву из клетки. Раскрылись и лепестки мутировавшей ромашки, освобождая Асю из своей сердцевины.
– Может, объяснишь, что это вообще было? – выбравшись из цветочного заточения и ритуального леса-зала, бросила Аська вопрос.
– Я зрел себя, – нехотя проронил Лихо. – Ты была права.
– Я права? Хм, здорово. А в чем? – удивилась попаданка и самому факту признания, и тому, что у нее что-то такое вышло.
– Чужая сила, взятая через жертвоприношение, мне не поможет, – хмуро признал Лихаэль и яростно прошипел: – Моя сила, моя суть, они искажены, моя память – как водная гладь под ветрами. Бесконечная рябь, и не разобрать того, что есть, и того, что стерто.
– Из-за того, что ты слишком долго спал? – предположила Ася.
– Я и раньше уходил в грезы на века и долее, когда уставал от живых, – отмахнулся предтеча так небрежно, будто речь шла о привычке к послеобеденной дрёме. – Но ни силы, ни памяти не терял.
– Ну… Может, какая-то разладка из-за тех диверсионных камней-призм случилась? – растерянно пожала плечами Покрышкина. Образ безумного инициативного Лиха никак не желал стыковаться в голове с положением периодически мирно спящего красавца. – Тут в округе специалистов не водится, у кого детали уточнить можно?
– Гиаль ничего не скажет, если даже знает. Она меня всегда едва терпела, бесят светозарную такие, чья сила от молитвенных песнопений не зависит и ее собственную перехлестывает. Шеардин, может, и смог бы что-то разглядеть, только исчез из Леса он еще до моего ухода в последний сон. Думаю, Гиаль и его своей занудной светлостью допекла.
– А Шеардин это кто? – на всякий случай уточнила Ася.
– Шеар-то? Он спутником Гиаль был и моим хорошим приятелем, – беспечно дал справку Лихо.
– Муж, что ли?
– Избранник, до ритуала в Храме Сил у них так и не дошло вроде бы, или он очень вовремя исчез, – цинично хмыкнул Лихо, явно намекая на мотивы незнакомого Асе типа.
Сама Аська комментировать точку зрения собеседника не стала. Судить того, чье имя узнала секунду назад, и сплетничать о нем – неинтересно и бессмысленно. Лишь предложила:
– А еще у кого-то спросить нельзя?
– Глупышка, – снисходительно усмехнулся Лихаэль. Он уже перестал беситься напоказ. (Все-таки его настроение порой напоминало качели, из тех, которые не только вверх-вниз двигаются, а еще и в стороны да с поворотами по оси). – Ты наивно полагаешь, что миры полны тех, кто желает помочь предтечам? Ха! Нас, коль достало бы могущества, желали бы видеть легендой, причем мертвой легендой, почти все. Мы слишком непредсказуемы и сильны.
– Короче, буйные и опасные психи, – перевела Ася вслух.
– Точно! – просиял Лихаэль, оценивая удачно подобранные эпитеты.
– А потому ты будешь жить, процветать и всем жизнь портить, – подвела итог родственница поневоле.
Вместо ответа Лихо расхохотался. И такое неудержимое искристое веселье было в его смехе, что Ася против воли улыбнулась в ответ. Да уж, достался ей родственничек! И никуда от него не деться. С другой стороны, те эльфы, которых она видела, ее вообще за равную не считают и какие-то они все вялые да скучные, даром, что красивые. (Как есть, цветоводы!) С Лихо проще, он никого вообще равным не признает, потому и не особо обидно.
Глава 8
О памяти и поиске
Выйдя в сад при древо-дворце, Ася покосилась на инициативную комету и опасливо уточнила распорядок дня:
– Что теперь?
– Ты и впрямь забывчивая, – критично оценил дефективность родственницы Лихо. – Искать щекотные места. Возможно, среди них попадутся еще такие, какие и мою силу впитали. Вроде той поляны с облачным созданием-стражем.
– Пойди туда, не знаю куда, найди то, почти знаю что. Как знакомо, – вздохнула Ася. – С какого перепугу куски тебя вообще где-то кроме тебя оказались? Ты ж не дерево, чтоб семенами разбрасываться.
– Не ведаю, – откровенно, впрочем, без обиды на ситуацию и собственное невежество, признал Лихаэль. – Но узнаю и отомщу, если будет кому.
– Ну да, тот, кто тебе снотворное в «кроватку» подложил, уже и сам помер, – оптимистично согласилась Ася, разделяя сомнение насчет «будет кому».
– Поднять руку на столь древнее создание, как я, и остаться безнаказанным невозможно. Сама Вселенная обрушит на злоумышляющего своей гнев, – без пафоса, вроде как сообщая, что камень, брошенный вверх, падает вниз, потому что существует закон всемирного тяготения, сообщил Лихаэль.
– Редкая тварь из Красной книги. Неприкосновенная, даром что тварь, но ведь редкая, – бормотнула себе под нос запутавшаяся Ася, ни хрена в причинно-следственных связях между статусом предтечи и невозможностью невозбранно навредить ему не понявшая. Наверное, речь шла о каких-то магических заморочках, в которых она ничегошеньки не смыслила. Когда учишься на юриста, а не на какого-нибудь колдуна/ведуна/шамана, другого ожидать не приходится. С этими эльфами, богами, первопредками и прочей шушерой вообще рехнуться можно! Поэтому странно не то, что все вокруг странно, а что она еще в своем уме, а не пускает слюни и не смотрит в никуда бессмысленным взглядом.
Спорить и верещать, что уж лучше останется в этом странном доме-дереве, чем станет таскаться с Лихо по чащобам, Ася не стала. А ну как подвернется шанс вернуться домой? И что тогда? Шанс там, а она здесь! Непорядок. Придется идти с Лихаэлем, вернее, как обычно мчаться, сбивая ноги. Ходить медленно и печально этот шальной не умеет и учиться не собирается. Его все устраивает, а то, что не устраивает других – пустяки, дело житейское, привыкнут или сдохнут.
– Пошли, – хмуро согласилась Покрышкина и привычно поморщилась, когда на старые синяки легли изящные тиски пальцев первопредка.
Удивительно, но тот заметил гримаску и уточнил, скопировав даже в интонации привычный для девушки вопрос:
– Ты чего?
– Больно, – Ася задрала рукав и поднесла запястье к лицу Лихаэля, демонстрируя мелкую россыпь синих, фиолетовых и желтоватых синяков – отпечатков пальцев предтечи. – Ты мне уже всю руку измочалил. Может, пока правая подживает, за левую дергать будешь?
– Ты такая хрупкая, – не в комплимент, а с новой порцией неудовольствия проворчал Лихаэль.
– Это не я хрупкая. А ты варвар, силу непомерную дозировать не умеешь, – буркнула Ася, с подозрением следя за тем, как невозможный родственничек подносит ее руку к губам.
Нет, ни целовать, ни, что более ожидаемо, кусать ее Лихо не стал. Просто подул, как подула бы мама на синяк непутевой малышки-дочурки, ухитрившейся невзначай ушибиться и разрыдаться по этому поводу. Так когда-то, кажется, вечность назад дула Аське мамочка, когда была жива. До той аварии, перечеркнувшей Асину жизнь надвое и оставившей ее, семилетнюю кроху, с одиноким дядькой, военным пенсионером.
От теплого ветерка, защекотавшего кожу, синяки разной расцветки стыдливо сбежали с кожи, бледнея и выцветая в секунды. От непрошеных воспоминаний защипало глаза и зачесалось в носу. Ясное дело, бесшабашный бессовестный Лихо ничуть не походил на ее маму, но сам жест, осторожное дуновение…
– Ты чего? – насторожился первопредок. – Эй, чел… Ася, ты чего? Я опять больно сделал?
Кажется, сейчас Лихо в первый раз назвал ее по имени сознательно, а не «эй ты» или «человечка». И, кажется, именно сейчас он в первый раз насторожился, каким-то образом считав ее настроение.
– Все в порядке, – помотала головой Аська, часто-часто моргая, чтобы смахнуть с ресниц непролитые слезы. Не успела. Лихаэль поймал ее за подбородок и снял влагу с ресниц, слизнул.