Хитрая злая лиса (СИ)

— Как твои успехи в поэзии?
Министр схватил его за руку и дёрнул на себя, второй рукой целясь в челюсть, но не попал. Джен Джи уклонился, качнулся на спину, утягивая Шена за собой и упираясь ногой ему в грудь, потом выпрямил ногу, перекидывая его через себя и отправляя на пол кувырком, как раз в ту сторону, где лежали деревянные мечи. Шен вскочил уже с мечом в руке, но драться им не стал, просто запустил его в Джен Джи, но тот опять уклонился, изобразил сочувствие и крикнул:
— Ну ладно, чё ты? Ну купи ей стихи! — в него полетел ещё один меч, он уклонился, злорадно смеясь с таким счастливым видом, как будто ждал этого момента всю жизнь. — Шенни, друг мой, любые вопросы решаемы, надо просто включить мозги и приложить усилия! — прозвучало как цитата, в него полетел ещё один меч, и на этот раз попал прямо по лбу рукоятью, с такой силой, что парень сел. Вера искренне надеялась, что не пожелала министру удачи невольно. Джен Джи согнулся лбом к коленям и схватился за голову, министр посерьёзнел и спросил:
— Нормально?
— Да, — прохрипел Джен Джи, — ништяк. Но надо выпить, на всякий случай.
Они вернулись за стол, министр сам налил обоим полные пиалы, протянул одну Джен Джи, из второй сделал глоток и поставил, с подозрением глядя на друга, который щупал лоб и пытался держать равновесие. Джен Джи тоже выпил, взял себе цыньянский мини-бутерброд, прожевал и улыбнулся с долей сочувствия:
— Заварил же Тонг Хе Ву кашу... Она реально вообще не просит подарки?
— Вообще, — медленно кивнул министр, доливая до полной обоим, — если Тонг думал, что это удобно и экономно, то он ошибся. Он вообще во многом ошибся... Призвал необычную женщину, и стал говорить с ней как с обычной — на что он рассчитывал? Что она так просто склонится и всё ему позволит?
Джен Джи вытаращился и прошептал:
— Он её... принуждал?
— Пытался. Один раз, первый и последний в его глупой жизни.
Джен Джи усмехнулся и покачал головой:
— С трудом в это верится.
— Я тоже не поверил, поэтому собрал грандиозное количество доказательств, с ними нереально спорить, это она. И она сама от себя такого не ожидала, потому что в таких ситуациях не была до этого момента, в её мире её защищало положение отца и общее благополучие в стране. У неё была боевая подготовка, но она была скорее в игровой форме, для развития тела и мышления, её не учили убивать. Но когда пришлось, она справилась. И совесть её не мучила. Тонг породил шедевр, который уничтожил своего создателя, — он махом опрокинул в себя пиалу, улыбнулся как псих и вздохнул: — Ему следовало раньше понять, что на неё давить нельзя. И мне следовало раньше это понять. Ну, он за свою ошибку заплатил. И я однажды заплачу. Как бы не разориться, — он смеялся и наливал до края, Дженджи смотрел на него молча, тихо спросил:
— Не сэкономил в итоге?
Министр рассмеялся и промолчал, Вера почувствовала на щеке взгляд розового ангелочка, висящего на стене рядом с ней, послала в ответ ироничную улыбку. Бэй Ви смотрела на неё с восхищением таким пугающим, что хотелось начать оправдываться и отшучиваться, лишь бы оно прекратилось, но в этот момент Шен опять заговорил, и они развернулись к залу.
— Весь облом в том, что всё лучшее, что у меня есть, ей не нужно. Ей плевать на моё положение и происхождение, она видит в этом только ненужные ограничения. Ей плевать на деньги, она привезла из своего мира достаточно вещей, чтобы жить до старости, ни в чём не нуждаясь, а тратит она не много. Её не впечатляют украшения, она их на работе видела каждый день много лет, они ей осточертели. Она не носит мех, потому что... зацени, — он усмехнулся и процитировал: — «Убивать животных неэтично», просила меня не охотиться на тигров.
Дженджи фыркнул и рассмеялся, Шен тоже улыбнулся:
— И ещё, самый сок. Я знаю, что у меня много недостатков, но уж в чём в чём, а в своём теле я всегда был уверен, я тренируюсь дважды в день. Знаешь, что она сказала, когда увидела меня голым? «Вам надо больше есть».
Джен Джи заржал так, что чуть не опрокинул стол, Шен придержал его и отодвинул, развёл руками и кивнул с видом смиренного монаха, слегка офигевшего от происходящего во вселенной:
 
— В своём мире госпожа любила жирных. А я тощий. Она так сказала, прямым текстом, перед «часами истины».
Джен Джи немного взял себя в руки, усмехнулся и впечатлённо качнул головой, тихо спросил с намёком на осуждение:
— Ты её под «часами» спрашивал, что она думает о твоём теле?
Шен качнул головой:
— У нас всегда «часы» работают.
— Тебе не кажется, что это слишком?
— Она привыкла, — отмахнулся Шен, выбирая новый бутерброд, Джен Джи сказал без улыбки:
— Ты зря это делаешь.
— Они ей не мешают, про многие она даже не знает, потому что практически никогда не врёт. Представляешь такую женщину?
— М-да, — Джен Джи смерил министра взглядом, как будто его реплика относилась больше к нему, чем к его словам. Шен не смотрел на него, поглощённый выбором следующего бутерброда, нашёл идеальный, отправил в рот и усмехнулся, как будто что-то вспомнил:
— Угадай, каким животным она меня на утро назвала?
— Великие боги, животным? — Дженджи хлопнул себя по лбу, тут же вспомнил, что там шишка и зашипел от боли, Шен рассмеялся и поднял над головой руку с тремя выпрямленными пальцами:
— Три попытки.
— Тигр, — сделал пафосную физиономию Джен Джи.
— Холодно, Джен, — министр загнул один палец, Дженджи задумался:
— Лис?
— Ещё попытка?
— Нет? Всё, моя фантазия пасует. Кто?
— «Зай»! — объявил Шен, сжимая кулак и поднимая его выше, как будто это был лозунг. Дженджи задыхался от хохота и пытался забодать стол, вытирал слёзы, пытался пить, но, лёжа на полу, получалось плохо.
— Я из-за тебя облился, «зай», блин! — он с трудом сел ровно, стал вытирать с подола капли рукавом, Шен смеялся.
— Я сам чуть не рухнул. Я теперь кошку кормлю и смотрю на них, и думаю: «Зай... Вот это вот — я. Еда». Хотя, она любит такие сравнения. Фреддиного уродца называет «сладкий пирожочек», а ещё одну псину на рынке — «кексик».
— Что это?
— Еда такая, похожа на булку. Рекомендую, кстати, очень вкусно, — он стал выбирать новую еду из блюд на столе, надолго замолчал, Джен Джи тоже выбрал себе, намочил платок в пиале, приложил ко лбу. Осторожно спросил:
— Так что у вас, всё хорошо?
— Всё... интересно.
— Она приняла цветок?
— Я не предлагал.
Беззвучные «часы истины» у Веры на груди выдали свой беззвучный «дзынь», она вслушалась внимательнее. Джен Джи уважительно приподнял брови:
— Всё ещё надеешься уломать матушку?
— Да.
— Времени мало.
— Я знаю.
— Успеешь?
— А хрен знает. Цветок вручить никогда не поздно.
— А она не свинтит к кому-нибудь побогаче и помоложе? — Шен поднял глаза на Джен Джи, тот улыбался, Шен тоже улыбнулся и качнул головой с хитрым видом:
— Не-а.
«Дзынь.»
— Всё схвачено?
— Не свинтит. Она на коротком поводке.
«Дзынь.»
— Какой ты коварный.
— О, я — само зло, — Шен смеялся, изображая самодовольство. — Я тебе показывал, что она мне вышила? Я такого ни у кого не видел.
— Показывал, круто, — Джен Джи посмотрел на свой пояс, Вера не могла рассмотреть, есть ли там вышивка, судя по интонации, там было что-то безрадостное. Он выпрямился и с усилием изобразил веселье: — Чем ты её взял? Подарки, стихи?
Шен подыграл и задрал нос, изображая гордость и самодовольство:
— Исключительно личным обаянием, Джен! Она меня любит...
«Дзынь.»
— ...а такие женщины любят один раз и на всю жизнь...
«Дзынь.»
— ...так что она у меня в кармане.
«Дзынь.»
— В её мире принято легко и просто говорить о таких вещах, так что я могу прямым текстом спросить, и она прямо ответит, что да, ещё и пошутит на тему.
Вера чувствовала, как щека раскаляется от взгляда Бэй Ви, но не поворачивалась к ней. Джен Джи шмыгнул носом и вздохнул: