Из дневников Босоногого мага (СИ)

— Если ты подумаешь, то поймешь, сколько времени тут проводил Мори, учитывая, как молодо он выглядел, — хмуро добавил Румпель.
Тело Мори отличалось от тел в холодной камере ведения дел, отметил Ма’Ай. Оно было бледным, без серо-синего оттенка, а лоб лишь прохладным. Он заметил глубокие колотые раны, зияющие ровными краями вверху живота. Мори ударил себя ножом не один раз. Он успел нанести себе три ранения, прежде, жизнь покинула его.
— А сколько ему лет? — поинтересовался Ма’Ай.
— Сорок. Мы с ним одного возраста. — ответил Холгун.
В этот раз, когда они начали читать заклинание, Ма’Ай сначала оказался в белой пустоте. Ему пришлось напрячься в поисках звука потока, пробираясь сквозь липкую тишину. Когда к Ма’Айю прикоснулась боль, эта боль напоминала не чужую боль, а его собственную. Боль отозвалась в шрамированных рунах. Вместе с тем, как он отдернул руки, хватаясь за свою шею, тело Мори сделало глубокий вдох.
— Ашран! Ашран! — вскричал покойный, едва узрев эльфийку. Секунда и он понял, где находится. — Я умер?!
— Ты сам себя убил, Мори, — пояснила она.
— Да, — согласился он. — Ты жива? Я думал, что тоже убил тебя.
— Не важно, — ответила Ашран. — Нам нужно тебя спросить о некоторых вещах. Ты же понимаешь?
Было видно, что он понимал и догадался кое о чем ещё.
— Кем вы заменили меня? — спросил Мори. — Я же знаю, что Румпель и Холгун не смогут.
Он завертел головой в поисках ответа и нашел:
— Проклятый Ма’Ай! Конечно.
— Скажи, с кем ты обедал в «Сказках русалки»? — продолжала допрашивать Ашран.
— Ты вернула меня к жизни только, чтобы узнать с кем я обедал?
— Мори, просто скажи, кто это, — попросила она.
— Один неудачник… — ответил Мори и закрыл глаза.
— Да раздери меня тысяча демонов! — вскричал Холгун. — Он ничего не сказал.
— Он дышит, — полушепотом заметила Ашран.
Холгун сердито нахмурился, присматриваясь. Прикоснулся к шеи Мори и констатировал:
— У него есть пульс.
Они подождали. Мори не открывал глаз, но и не покидал тело. Он будто спал или был без сознания.
Они поместили его в одну из камер, предназначенных для подопытных существ. Ашран, как и остальные, считала крайне опасным то, что мертвый оказался номинально живым. Ма’Ай ни о чем таком не думал. Все казалось ему загадочным и интересным. Если бы раньше ему кто-нибудь сказал, что в будущем он станет частью "ночного квартета", то сам ни за чтобы не поверил. Столкнувшись с магией впервые так близко в своей жизни, Ма’Ай с ошеломлением осознал — она его не пугала, а наоборот притягивала.
Когда Мори пришел в себя спустя несколько дней. Он выглядел крайне слабым, почти не мог шевелиться. Если он и был жив, то эта жизнь едва теплилась в его теле. Отвечать на вопросы он мог, поэтому Ашран решила с ним поговорить. Ма’ай попросился пойти с ней. Мори лежал на сооруженной для него кровати под светом магического фонаря, одна рука безвольно свисала вниз.
— Сколько времени прошло? — поинтересовался Мори.
— Почти полгода. — ответила Ашран.
— Ашран, я хочу умереть. Жить с незаживающими ранами… так больно. Почему я не могу умереть? — жалобно произнес он.
— Похоже, ты застрял.
— Вопрос времени от чего я сойду с ума быстрее, — простонал Мори. — От боли или от своей недееспособности.
Ма’Айю несмотря на то, что Мори в прошлом хотел его убить, было жаль его. Ашран же, к его удивлению, не проявляла ни капли сочувствия, как если бы он был для нее одним из подопытных.
— Я тут подумал, — произнес Мори. — Хочу увидеться с родителями. Ты мне позволишь?
— Нет, — сказала, как отрезала. — У меня к тебе все тот же вопрос. С кем ты обедал в «Сказках русалки»? Кто он?
— Обычный парень, — грустно сказал Мори. — Мне просто хотелось с кем-нибудь поговорить. Друзей у меня никогда не было.
— О чем вы с ним говорили?
— О любви… О неразделенной любви, — Мори криво улыбнулся. — Ты же знаешь, я всю жизнь люблю тебя. С первого дня как увидел. Но к моему несчастью я всего лишь человек, а не эльф, да?
 
— Кто он? — игнорируя его признание, спросила Ашран.
— Линар Ву его имя. Его отец корабельщик Ву. — нехотя ответил он.
  
Глава пятнадцатая. О семейных узах говорящая
 
«из ʙᴄᴇх нᴀᴨᴀᴄᴛᴇй нᴇᴛ ничᴇᴦ᧐ б᧐ᴧᴇᴇ жᴇᴄᴛ᧐ᴋ᧐ᴦ᧐, чᴇʍ бᴇзуʍиᴇ. ᴧюб᧐ʙь ᴛ᧐ жᴇ бᴇзуʍиᴇ. ᧐н᧐ ᴧиɯᴀᴇᴛ чᴇᴧ᧐ʙᴇᴋᴀ ᴩᴀзуʍᴀ, д᧐ᴄᴛ᧐инᴄᴛʙᴀ ᴄᴀʍ᧐й дуɯи и дᴇᴧᴀᴇᴛ ϶ᴛ᧐ бᴇз ᴄ᧐ᴄᴛᴩᴀдᴀния, ʍᴇдᴧᴇнн᧐»из днᴇʙниᴋ᧐ʙ б᧐ᴄ᧐н᧐ᴦ᧐ᴦ᧐ ʍᴀᴦᴀ.
Как-то так сложилось, что единственным посетителем камеры Мори стал Ма’Ай. Он приносил скромную еду дважды в день. За эти несколько дней Мори стало лучше. Он уже мог сидеть и даже сам держал ложку. Поначалу Ма’Ай не планировал задерживаться в камере, но Мори не хватало сил поесть самому, а затем стал упрашивать побыть с ним немного, ибо безмолвие сводило его с ума. Ма’Ай сжалился. Как бы там ни было, Мори не казался ему таким злым.
— Почему ты хотел убить меня? — спросил Ма’Ай в один из своих приходов.
— Да не в тебе дело, — устало пояснил Мори. — Так просто сложились обстоятельства, а ты удачно подвернулся под руку.
— Зачем ты это делал? Убивал тех людей.
— Понимаешь, я работал над восстановлением старого заклинания, но оно никак не хотело действовать как надо. Думаешь, я делал это в своих интересах? Нет. Больше всего оно интересовало Ашран. А я, влюбленный дурак, старался ей угодить. Порадовать, удивить. Выбери, что тебе больше нравится. Мол, смотри, какой я молодец. Знаешь, сколько времени я на это потратил? — спросил он, заранее зная ответ. — Десять лет. И тут я понял, ошибка не в самом заклинании или в моих магических способностях. Дело в телах. Нужен был свежий труп. Перекупленный труп у похоронщиков не подходил. И оно сработало. Но была одна ошибка в записи, ее то я и пытался исправить.
Он замолчал, глядя в пустую тарелку, стоящую перед ним.
— Если бы ты только знал, как я жалею, — горестно вздохнул Мори. — Ведь она теперь не то, что со мной разговаривать не хочет, даже смотреть на меня не желает, да?
— Я не знаю, — честно ответил Ма’Ай.
— Я предатель в ее глазах, — обреченно объявил Моти.
Они молчали.
— Не вздумай в неё влюбиться, — неожиданно сказал Моти. — Ты человек, как я. Ты проживешь в лучшем случае сотню лет. Тебе не будет место в ее жизни из десятков сотен лет. Эльфы не влюбляются в людей. Хоть она полукровка, но она больше эльф, чем человек. Все полукровки появились на свет не благодаря великой любви, а лишь благодаря человеческой похоти. Если хочешь послушать исторические факты всего этого, попроси Румпеля. Он тебе расскажет. Только держи уши открытыми, а рот закрытым.
— Иначе он запечатает рот заклинанием, — они оба улыбнулись, понимая, о чем они.
— Хочешь, расскажу, как я впервые с ней встретился? — предложил Моти.
Ма’Ай понимал, что парень старается удержать его разговорами, но ему и правда было интересно.
— Иногда, когда о твоих способностях узнают слишком рано и не те люди, которым положено знать, это опасно. Не помню. Возможно, мне было лет восемь, а может десять. Мой отец принес кролика с охоты. Он был таким милым и мягким. Мне он так понравился. Было так жаль кролика, ведь отец убил его. Я оживил его. Ты знаешь, как это бывает. Ты сам не понимаешь, как ты делаешь. — Ма’Ай согласно кивнул. Он понимал. — Но факт остается фактом — он ожил. Как я говорил, об этом узнали те, кому знать не следовало. Следующие пять или шесть лет меня держали на цепи, кормили впроголодь. Я был полуживым. Не знаю, что со мной было бы дальше, не выкупи меня Ашран. Знаешь, она любит время от времени покупать всякие странности, но в тот раз ей стало меня просто жалко. С тех пор я никогда не видел в ее взгляде жалость по отношению ко мне. До того дня, пока не похитил тебя. Я не убил тебя потому, что не смог вынести этой жалости ко мне в ее глазах.