Семь. Гордыня (СИ)
— Ладно. — махнул я рукой. — Так в чём проблема то? Ну сдох и сдох у вас тут член… совета. Что такого?
— Помоги избавиться от тела. — заговорщицки прошептала Иоанна, посмотрев мне в глаза.
— Я? Почему я?
И почему меня все об этом просят? У меня что, на лбу написано, будто я умею тела прятать? Так я не умею… Наверное.
— Мы… Я не знаю, что с ним делать. — виноватым голоском ответила на мой вопрос настоятельница.
— Закопали бы на заднем дворе, и дело с концом. — пожал я плечами.
— Во-первых, это территория женского монастыря — не кладбище. А на дворе не 15 век.
— А во-вторых?
— А во-вторых, его охрана ждёт за воротами монастыря. Две машины, четыре вооружённых человека. Как мне прикажешь с ними справляться — голой жопой? Оружия у нас нет, навыков обращения с ним тоже.
— Ну, так-то ты права — у вас есть голые жопы и против мужиков это, как ни крути, серьёзное оружие. — задумчиво пробормотал я, прикидывая, как по-тихому справиться с четвёркой телохранителей.
— Только не против этих. Там профессионалы.
— А! То есть, этот вариант ты всё же рассматривала.
— Алекс! Ну ты поможешь или нет⁈ — прошипела матушка.
— Да помогу, помогу. — тяжело вздохнул я и тихонько добавил: — Мы в ответе за тех, кого приручили… С охранниками разберусь, а этого, — я кивнул на голого пузатого мужика, — засуну в машину и скину с горы подальше отсюда. Будет выглядеть, будто он не справился с управлением. Да уж, работки предстоит на всю ночь…
— Отлично. — обрадовалась матушка. — Я знала, что на тебя можно положиться.
— Но ты мне будешь должна. — немного охладил я её пыл.
— Должна? Я думала, мы партнёры.
— Партнёры, партнёры… Да там мелочь, не парься, мать. Просто после того как я всё сделаю, нужно будет помолиться в твоей часовне, замолить грехи и всё такое. В принципе, повторить вчерашний ритуал будет достаточно…
— Вчерашний? — нахмурилась настоятельница монастыря. — Это ты имеешь ввиду… Когда я… Когда ты снял меня на телефон?
— Да. — подтвердил я её догадку. — Почему нет? Ты сама убеждала меня битый час, какие мы с тобой теперь друзья, партнёры, союзники. Чего мы с тобой достигнем и какие горы свернём. И хватит так смотреть на меня. Или что, это всё враньё было?
— Не враньё, знаешь ведь.
— Ну вот. Скрывать нам друг от друга всё равно нечего, а рычаг мне на тебя какой-то нужен, опять же, для твоего блага. Твои слова, заметь, не мои.
— И зачем тебе это? Как ты этим собираешься держать меня… — матушка на миг запнулась, подбирая слово, —…на поводке или в узде?
— Всё просто. Хочу снять на видео то, как ты молишься вместе со мной в своей часовне и замаливаешь грешки.
Иоанна густо покраснела, поняв, что я хочу сделать.
— Помолимся, очистим души… — продолжил я. — Может кого-то из твоих монашек возьмём… Только, мне нужна старая, кассетная камера, с которой ни ты, ни твои подручные не смогут удалённо стереть данные. Можно такую в городе найти на барахолке, например?
Иоанна посопела и тяжело вздохнула.
— Есть у меня камера, старая, кассетная. И даже парочка новеньких кассет к ней… Доволен?
— Пока нет, но буду. — улыбнулся я ей. — Ну, раз мы всё решили, тогда за дело!
Я взглянул на замученную, закованную в цепи девушку, решительно шагнул в её сторону, осторожно приподнял, обхватив одной рукой за талию и прижав к себе, а второй рукой принялся освобождать её.
— Долго она тут висит?
— Часов пять.
Да уж…
Освободил одну руку, вторую, прижал хрупкое, почти невесомое и дрожащее то ли от холода, то ли от усталости, тельце к себе, давая ей шанс прийти в себя. Постоял так рядом с ней минутку и осторожно высвободил из своих объятий.
— Иди сестра, бог тебя простил. Помойся, поешь и ложись спать.
Монашка подняла глаза, и с какой-то затаённо надеждой, словно не веря, что так легко отделалась, посмотрела на настоятельницу. Иоанна молча кивнула, развернулась и вышла из комнаты, оставив нас ненадолго вдвоём.
— Ты как? Идти сможешь? — на всякий случай, спросил я.
— Сейчас… Минутку постою, ног не чувствую.
— Знавал я одного парня… — задумчиво пробормотал я. — Любил практиковать удушение.
— И что? — напряглась моя собеседница, ничуть не смущаясь своей наготы.
— И ничего. Ты сказала, тебя ударили по голове…
— Да, ударили. — подтвердила монашка.
— Но ни шишки, ни крови нет. Ты ведь не просто так сюда пришла, да?
Сестра Анастасия опустила голову и спрятала от меня глаза.
— И эта, вторая… Феофания, кажется. Она тоже не просто так попала сюда?
— Мы… Он… Мы пару раз уже так делали, и господин хорошо нам платил.
— За секс?
— Нет! — возмутилась девушка, вытаращив глаза и остервенело замотав головой из стороны в сторону. — Мы просто снимали с себя одежду, господин приковывал меня к стене, а сестра Феофания немного душила его. Самую малость. Ему это очень нравилось, но он даже руками нас не трогал. Пять минут и деньги наши. Хорошая сумма, кстати — некоторые за год столько не зарабатывают.
— А зачем вам деньги в монастыре?
— Отправляли семьям. — девушка снова смутилась. — У меня есть мать и две сестрёнки…
— Ясно. И Феофания немного перестаралась с удушением в этот раз. Я правильно понял?
— Да, наверное. — пожала Настя плечами. — Он всё требовал — «Сильнее! Сильнее!». Потом захрипел, дёрнулся… Ну и вот. — она растерянно развела руки в стороны.
Серьезно? Опять удушение во время секса? Ну или не во время, а вместо. Да что с этими людьми не так⁈ Нужно поискать в сети — это вообще распространенная проблема или нет? Даже стало чуточку интересно.
— Да уж… — вздохнул я. — Матушка в курсе? Или в доле, как принято говорить?
— Нет. Она не знает! — монашка испуганно посмотрела на меня и зачем-то схватила меня за руки. — Если узнает, она меня убьёт, не говорите ей пожалуйста…
— Дура! — прошипела матушка Иоанна с порога, незаметно возникнув в тёмном дверном проёме. — Да как ты посмела устроить такое в моем доме, в доме господа⁈
Упс! Кажется, кто-то всё слышал…
— Ну-ну, Сонь. Не наседай так. — заступился я за монашку, трясущуюся в страхе рядом со мной. — Девочка ошиблась и больше так не будет делать. Так ведь?
Анастасия часто закивала, подтверждая мои слова.
— Ну вот. — не остался я у неё в долгу.
— Да… — Иоанна что-то хотела сказать, но просто махнула на нас рукой. — Просто могла у меня денег попросить, мы ведь не бедствуем.
— Я… Я боялась. — пролепетала моя подопечная.
— Дура. — коротка резюмировала матушка. — Ладно, проваливай. С тобой я ещё позже поговорю.
Монашка кивнула, проскользнула мимо настоятельницы к двери, нырнула в тёмный проход, сверкнув на прощание белой задницей, и исчезла.
— Да уж! — осуждающе покачал я головой. — Устроила же ты из дома господа дом утех для богатеев.
— Это не то, что ты думаешь. — тяжело вздохнула Иоанна. — Да, к нам захаживают члены городского совета, начальник полиции и зам прокурора. Но никакого секса с моими девочками я не разрешаю.
— Девочками… — хмыкнул я. — Ты говоришь прям как мамка в публичном доме.
— Не беси меня! — фыркнула настоятельница. — Я и так вся на нервах. И я повторяю — никакого секса мы не практикуем, мы лечим покалеченные души!
— Ну да, ну да… Но ты проверила бы своих монашек на детекторе лжи, что ли. Не будут вот так сюда такие важные люди захаживать. Ты правда наивная как… как монашка.
— Бля! — выругалась Иоанна, ничуть не стесняясь сквернословить. — Ты думаешь это моя идея их сюда впускать? Как бы не так!
— А разве нет?
— Нет, конечно! Именно поэтому, в том числе и поэтому, я и хочу избавиться от надзора сверху. Я хочу быть тем, кто раздаёт приказы, а не беспрекословно выполняет их. Понимаешь?
— Ладно… — вздохнул я, оглядывая фронт работ. — А мне кто-то поможет этого борова до машины дотащить, или мне самому придётся спину рвать?..