В клетке (СИ)

— И, что же такого могло произойти, чтобы ты забыл свою злость? 
— Оказывается у меня есть дочь, — голос на долю секунды становиться мягче, пропитывается не свойственной для парня нежностью. 
— Ах, дочь... но я не понимаю, как наличие кричащего существа, может изменить твое решение. 
— Лука, ты был единственным, кто отнёсся ко мне по-хорошему. Я думал ты желаешь мне добра. Ты был всегда на моей стороне... 
Замолкает. Придумывает новые доводы, пытаясь достучаться до мужчины. Но там обрыв. Между ними огромная пропасть, через которую невозможно перепрыгнуть. 
— Я тебя не узнаю, сынок! — Мужчина играет на чувствах. — Неужели ты готов так легко сдаться? Ребёнок... да у тебя десятки этих детей будет, но после того, как твое сердце станет свободным от мести. 
— Мне не нужны десятки детей... 
— Я тебя услышал! — резко перебивает его ледяным тоном. — Я тебя никогда не прощу и не приму обратно, щенок. Ты сам только что подписал приговор и лишился самого главного союзника. 
В трубке слышатся короткие гудки, а из груди Маркуса вырывается утробный рык.
— Черт! — орет. Замахивается и кидает телефон куда подальше. — Черт! ЧЕРТ!!! 
Он только что сорвался в эту самую пропасть, глупо надеясь перескочить ее. Сорвался. Но успел зацепиться за скалистый выступ. 
Он надеется выкарабкаться? Зря... Оттуда не выкарабкаться!
Внимание Бруно привлекает звук шин. Чужая машина заворачивает к дому Катрин. Когда слышит хлопанье дверей, резко срывается с места, несясь к вилле. Оказывается он далеко отошёл он неё.
С чёрного входа, залетает в кухню. Первым видит испуганное лицо Эвы, затем Катрин. Того «телохранителя» нет, вместо него парень натыкается на свирепый взгляд Энзо Баво. Затем, поворачивает голову в сторону арки, где появляется Марко Бруно, монстр — породивший такое же чудовище как и он сам.
— Ах, дочь... но я не понимаю, как наличие кричащего существа, может изменить твое решение. 
— Лука, ты был единственным, кто отнёсся ко мне по-хорошему. Я думал ты желаешь мне добра. Ты был всегда на моей стороне... 
Замолкает. Придумывает новые доводы, пытаясь достучаться до мужчины. Но там обрыв. Между ними огромная пропасть, через которую невозможно перепрыгнуть. 
— Я тебя не узнаю, сынок! — Мужчина играет на чувствах. — Неужели ты готов так легко сдаться? Ребёнок... да у тебя десятки этих детей будет, но после того, как твое сердце станет свободным от мести. 
— Мне не нужны десятки детей... 
— Я тебя услышал! — резко перебивает его ледяным тоном. — Я тебя никогда не прощу и не приму обратно, щенок. Ты сам только что подписал приговор и лишился самого главного союзника. 
В трубке слышатся короткие гудки, а из груди Маркуса вырывается утробный рык.
— Черт! — орет. Замахивается и кидает телефон куда подальше. — Черт! ЧЕРТ!!! 
Он только что сорвался в эту самую пропасть, глупо надеясь перескочить ее. Сорвался. Но успел зацепиться за скалистый выступ. 
Он надеется выкарабкаться? Зря... Оттуда не выкарабкаться!
Внимание Бруно привлекает звук шин. Чужая машина заворачивает к дому Катрин. Когда слышит хлопанье дверей, резко срывается с места, несясь к вилле. Оказывается он далеко отошёл он неё.
С чёрного входа, залетает в кухню. Первым видит испуганное лицо Эвы, затем Катрин. Того «телохранителя» нет, вместо него парень натыкается на свирепый взгляд Энзо Баво. Затем, поворачивает голову в сторону арки, где появляется Марко Бруно, монстр — породивший такое же чудовище как и он сам.
Глава 28
Эва Баво 
— Папочка, — громко визжит Катрин, нервно дёргая завязки на коротеньком платье. — Как ты узнал... 
Слова дальше не идут. Катрин смотрит испуганным взглядом на родителя и, кажется, у неё вот-вот уйдёт почва из-под ног. Ее тело не слушается хозяйку: голос взлетел на октаву вверх, а руки начинает мелко трясти. Впрочем, я не удивлюсь, если выгляжу ещё хуже. Кровь точно отлила от моего лица, делая его неестественно бледным.
Никто не ожидал увидеть здесь Марко Бруно и Энзо Баво. Хотя Маркус выглядит вполне невозмутимым.    
 
— Узнал, что? Что моя маленькая девочка нагло лжёт своему отцу? От этого нахваталась? — Марко тычет пальцем в среднего сына. — Здесь и догадываться не о чем. Мне до сих пор приходят счета для содержания этой виллы на твое имя. А теперь уйди отсюда, если не хочешь остаться крайней. 
Девушка оборачивается и смотрит на меня виноватым взглядом.
— Иди! — шепчу одними губами. — Уходи! 
Я не собираюсь винить Катрин в ее вольности, слабости. Если бы мне представилась возможность, я бы тоже сбежала отсюда.
Отец...
Я его не видела целый год и за это время он очень сильно изменился. Непроницаемый взгляд чёрных глаз стал совсем неузнаваемый. Чужой. От мужчины разило опасностью.
Страшно признаться, но сейчас, в этой комнате, я чувствую больше безопасности от Маркуса, чем от родного отца.
Энзо подходит к столу и вытаскивает из-за спины пистолет. Снимает с предохранителя и швыряет на стол. Тот громко ударяется об деревянную поверхность и по идиотской иронии, скользит в сторону Бруно младшего.
— Так, — отец кривит губы, не отрывая глаз от оружия. — Для пущей убедительности! 
— Ну, кто бы сомневался, — отзывается Маркус. Смотрит только на Энзо и занимает место напротив моего отца. — По-другому разговаривать не умеем? Может мне тоже сгонять за своим пистолетом? Померяемся... 
— Заткнись! Тебя убить мало! — шипит Марко и садится рядом со своим другом, будто неосознанно ищет поддержки. 
Мой отец никогда не отличался болтливостью, только делом. Молча выслушав, он поступал, как считал нужным.
Мне всегда было интересно, что в его голове? Какие мысли связывают его по рукам и ногам или наоборот, подталкивают на отчаянные поступки.
Сейчас он тоже молчал. Смотрел и анализировал. Это немного расслабляло, напоминало о доме. Этой черте отец остался верен.
Я остаюсь стоять на прежнем месте. Не шевелюсь, не дышу. Могла ли я представить, что мы все очутимся в подобной ситуации? Да! Только в страшном сне.
— Что, папочка, — Маркус специально произносит на манер Картин. — Последние два года жизнь показались адом? 
— Да, что ты знаешь о моей жизни, щенок? 
— Ничего, — довольно хмыкает, — ведь ты меня так и не впустил в неё! — улыбка растворяется. Вместо неё появляется маска пренебрежения. — Зачем вы сюда приехали? Своих дел нет? Или всё-таки решили наверстать упущенное, заняться нашим воспитанием? 
— Ах, ты сукин сын! — Марко подлетает с места и хватается за пистолет. 
От неожиданности, неосознанно дёргаюсь к Маркусу и тут же осекаю себя. Но это не остаётся незамеченным моим отцом.
— Успокойся! Ты не видишь, он испытывает тебя. — Рычит на Марко Энзо. Тянет его за плечо, обратно усаживая на стул. — Успеешь ещё, для начала поговорим. 
— Пистолет убери! Я не особо доверяю твоей реакции, папочка! — произносит Маркус спустя длительное время. 
Очень долго мы находились в полном молчании. Каждый обдумывал свою правду не решаясь начать. Час. Два... я не знаю сколько мы вот так просидели. Все это время в воздухе витало острое напряжение, а Марко не выпускал из рук оружие. Вертел в пальцах и игрался с предохранителем.
Энзо забирает у Марко пистолет и возвращает его обратно на стол. Похоже его тоже достало ожидание.
— Так, значит, вы решили поиграть в родителей? 
Отец впервые за это время поднимает на меня глаза и мы встречаемся взглядом.
Ноги сами подкашиваются. Проваливаются куда-то. Пол вмиг становится зыбучим песком.
— А в чем проблема? — Маркус по-прежнему перехватывает удар на себя. Он как долбанный мазохист. Ему мало боли, он хочет ещё. 
— В том, что вы ещё сами дети и понятия не имеете, как ухаживать за ребёнком. Безалаберные. Безмозглые. Наивные! — последнее было явно адресовано мне. 
— Ну, какими нас воспитали, такими и принимайте! — парирует брюнет довольствуясь тем, что поймал нужную волну. Вот только воронка неминуема. Скоро его накроет с невероятной силой волна родительского гнева.