Петр Романов. Veni, vidi, vici (СИ)

— А скажи, любезный, — я не знал, как зовут водителя, поэтому мой ответ прозвучал немного пафосно, — кроме нас эти очаровательные девушки смогут поехать в машине?
— Конечно, — водитель слегка нахмурился, переводя взгляд с меня на потупившихся девчонок, Щедрова и обратно. — А...
— Господи, мы вовсе не кутить собираемся. Просто девушки учатся в ремесленной академии, и здесь у них был практикум, а сейчас все-таки ночь и идти одним по Москве в общежитие было бы небезопасно.
— А, вы в этом плане, — водитель кивнул скривившемуся некроманту, которого подвезти никто не предложил, но я сомневаюсь, что он пришел на кладбище пешком, да и когда машина подъезжала, то осветила не только ворота, но и стоявшую возле них машину. Водитель, тем временем, открыл заднюю дверь. — Девушки, прошу, — девчонки, хихикая, полезли внутрь роскошного автомобиля, за ними последовал Щедров, я же обернулся к некроманту.
— До свиданья, Семен Яковлевич, — он улыбнулся краешками губ. — Спасибо, что похлопотали за нас и позволили побыть с вами, пока не приехала машина.
— Не за что. И, Романов, подумай насчет занятий по некромантии, данные у тебя отличные, а хорошие некроманты даже для кланов — большая редкость. Мы буквально на вес золота иной раз идем, а иногда можем справиться даже там, где пасуют клирики, когда нежить не надо непременно убивать, а можно договориться, например, когда речь идет о вампирах, или высокоорганизованных личах. Так что, обязательно подумай.
— Я подумаю, спасибо за совет, — после этого я прошел к машине и с внутренним трепетом залез внутрь. Водитель тут же закрыл за мной дверь, и мы тронулись в сторону дома моих родителей.
Волнуясь перед предстоящей встречей, я практически не участвовал в разговоре с девушками, перед которыми Щедров распустил хвост. В голове помимо волнения от встречи с отцом крутилась одна мысль, которая не давала мне покоя. Если некроманты очень редкий и ценный зверь, то как-то неправильно получается, что их во время обучения так низко ценят. Как я понял, академия была не элитной и за учеников никто не хлопотал. Было бы лучше и правильнее кланам изначально договариваться со студентами, еще во время обучения, предлагать им работу, помогать в учебе, чтобы те самые полезные некроманты потом трудились на кланы, а не выходили во взрослую жизнь свободными пташками. Как-то не на опережения кланы работают, а особенно, учитывая количество расплодившейся на территории Империи нежити — это было глупо и нецелесообразно. Не на каждой же территории стоит монастырь с клириками. Да и не в нежити дело. Такое подспорье в боевой силе очень может подсобить в местечковых разборках между собой. Я уже навскидку насчитал минимум пять способов, как применить этот дар в прямом и непрямом противостоянии кланов. Нужно с дедом поговорить об этом, потому что я прекрасно понимаю, что такое нерациональное использование живой силы, что будет и дальше гложить меня, пока я не пойму все истинные подоплеки таких решений.
Машина мягко покачивалась и совсем не напоминала езду в карете, где иной раз, казалось все то что съел на какой-нибудь особо коварной кочке оставишь, да и пахло не в пример лучше.
До общежития доехали довольно быстро, хотя, подозреваю, что пешком этот путь занял бы много времени. Девушки вылезли из машины при помощи все того же водителя, который открыл дверь и подал им руку. Когда я прощался, то заметил, что в окнах то и дело появляются женские головки, смотрящие на развернувшееся зрелище с изрядным любопытством. Дверь машины закрылась, девушки помахали нам руками, и мы снова поехали по освещенным улицам города, в котором я совершенно не узнавал Москву. Слишком большой город. Улицы слишком широкие, фонари слишком яркие, а дороги слишком гладкие. И лишь Кремль, мимо которого мы проехали, стоял посреди площади, как вечный часовой так сильно изменившегося города.
Родители жили в довольно большом доме всего в трех кварталах от Кремля. Дом был окружен небольшим садом, и к входу вела подъездная дорожка. Для столицы такие площади были признаками обеспеченности. Но, посмотрев по дороге в окно на несколько других особняков, стоящих на этой улице, я понял, что такой эффект был достигнут за счет того, что сам дом существенно уступал в объемах всем другим. Всего два этажа, и по размерам не столь огромный, как соседний особняк, к примеру.
 
— Вяземская жаловалась летом моей матери, что у вас дом слишком тесный, совсем не подходит для великосветских приемов, — философски заметил Щедров, когда машина остановилась. — И правда не слишком большой, зато сад чудесный. Здесь в городе чем-то нужно жертвовать.
— Я тоже думаю, что это княгиню Вяземскую никаким образом не касается размер нашего дома, сомневаюсь, что ее кто-то насильно на прием волок, — сухо заметил я, чувствуя, как сердце замирает, потому что дверь в этот момент отворилась, и на крыльцо выбежала невысокая женщина, в которой я сразу же узнал мать, несмотря на то, что знал ее лишь по портретам.
— Петр, о, Петр, — она подбежала ко мне и порывисто обняла. Я даже сначала растерялся, а потом осторожно приобнял ее за плечи. — Твоего отца вызвали в Кремль, а твой дед сейчас в школе, вместе с родителями Славы, — она кивком головы приветствовала Щедрова, что дало мне полное представление о том, что клан Щедровых или равный нам, или стоит на ступень ниже.
— Это из-за меня? — я сглотнул стоящий в горле ком.
— Никто не знает, живы вы вообще или нет. Андрей Агушин применил какой-то запрещенный артефакт, сейчас твоего отца как какого-то преступника допрашивают, выясняя, знал ли он о подобных игрушках предполагаемого жениха своей дочери. Это какой-то кошмар, — мать наконец-то отпустила меня. — Я не знала, жив ли ты, еще и Алексея увезли. Когда тот мужчина, который вас нашел, прислал сообщение, я думала, что с ума сойду от радости. Сразу же всем сообщила, что опасность миновала, и твоим родителям, Слава, тоже сумела сообщить через Петра Алексеевича. В школе сейчас тоже творится что-то плохо контролируемое, связи нет, хорошо, что Петр Алексеевич был еще в дороге, когда мне удалось с ним связаться. Вы прямо сейчас должны туда переместиться с помощью портала, который прислал директор.
Она все говорила и говорила, хватая меня за руки, за плечи и заливаясь слезами. Мне удалось перехватить ее руки.
— Мама, успокойся, все будет хорошо, — и улыбнулся, когда она уткнулась лбом мне в плечо, все-таки я пошел в деда и был гораздо выше нее. — Все будет хорошо, я тебе обещаю.
— Да, да я верю тебе, — она провела ладонью по моей щеке и тут же убрала руку. — Отправляйтесь, — сняв с пальца кольцо, бросила его на дорожку и тихонько произнесла слово-ключ, активировавшее портал.
Знакомое колебание воздуха расползлось по дорожке. Нужно было только ступить туда, чтобы очутиться в каком-то кабинете, сквозь марево портала невозможно было разглядеть подробности. Мать поцеловала меня на прощание в лоб, и я первым шагнул в портал, приземлившись на полу кабинета директора, в котором уже был однажды, когда меня забрала на допрос Тайная канцелярия.
Сделав шаг в сторону, чтобы освободить место шедшему за мной Щедрову, я тут же оказался возле огромного мужчины, возвышавшемся над всеми присутствующими в кабинете людьми, включая меня.
— Жив, слава Богу, а-то я уже думал, что твоя мать опять все перепутала, — голос деда я узнал бы из тысячи. Он сжал меня в своих медвежьих объятьях, а потом, резко отпустив, повернулся к мужчине, который с улыбкой смотрел на женщину, обнимающую и целующую, куда могла дотянуться, явно смущенного Щедрова. — Николай, я понимаю, твой клан вассальный клану Агушиных, но я уже уведомил его величество императора и теперь уведомляю тебя — я это происшествие так не оставлю. Если уж сынок Агушина в школу умудрился эту дрянь пронести, то я боюсь представить, сколько у них дома подобных вещей, не говоря уже о тайниках.
— Агушины весьма могущественны, вам нелегко придется, Петр Алексеевич, — тихо проговорил Щедров.
— Ничего, я привык к трудностям, — нахмурившись и сверкнув глазами, ответил дед.