Звезда морей

При упоминании Калькутты некоторые украдкой взглянули на махараджу. Но он дул на лож ку супа. Странное занятие, учитывая, что суп уже ОСТЫЛ.
Грантли Диксон пристально смотрел на лорда Кингскорта.
— Забавно, Мерридит, что именно вы это говорите. Не знаю, как люди вашего сословия умудряются спать по ночам.
— Уверяю вас, старина, я сплю отлично. Но на ночь я непременно читаю вашу новую статью.
— Я осведомлен, что ваша светлость умеет читать. Раз уж вы написали моему редактору жалобу на меня.
Мерридит посмотрел на него из-под полуопущенных век и презрительно ухмыльнулся.
— Порой я даже храплю, так что жена не может заснуть.
— Ради Бога, Дэвид. — Леди Кингскорт вспыхнула. — Что за разговоры за столом.
— Величественное зрелище — периодическое извержение вулкана Диксона Малого. Когда же ваш долгожданный роман наконец выйдет, к нашему удовольствию, он, несомненно, подействует на меня столь же успокоительно, сколь и прочие ваши излияния. Смею предположить, что я буду спать как Эндимион.
Диксон не присоединился к смущенному смеху.
— Вы обрекаете ваших людей на крайнюю бедность — ну или почти. Они гнут спину, дабы оплатить ваше положение, после чего вы прогоняете их, когда вам заблагорассудится.
— Никого из моих арендаторов не прогнали без компенсации.
— Потому что некого прогонять: ваш отец выдворил половину арендаторов. Обрек их на работные дома или смерть в канаве.
— Диксон, пожалуйста, — негромко произнес капитан.
— Сколько их сегодня ночует в работном доме в Клифдене, лорд Кингскорт? Супруги живут раздельно: таковы тамошние порядки. Детей младше ваших отрывают от родителей, отдают в рабство. — Он достал из кармана смокинга записную книжку. — Вы знаете их имена? А хотите, я их назову? Вы хоть раз заглянули туда, чтобы прочитать им сказку на ночь?
Лицо Мерридита горело, точно от солнца.
— Не смейте оскорблять моего отца в моем присутствии, сэр. Никогда. Вы поняли меня?
— Дэвид, успокойтесь, — тихо попросила его жена.
— Мой отец любил Ирландию и боролся за ее свободу против скверны бонапартизма. А я использовал то, что вы, мистер Диксон, именуете «моим положением», дабы добиться реформы работных домов. Каковых не было бы вовсе, и они не оказывали бы той помощи, что сейчас, если бы не такие, как мой отец.
Диксон еле слышно фыркнул. Тон Мерридита становился все резче:
— Я часто поднимал этот вопрос и в палате лордов, и в других местах. Но вряд ли ваших читателей это заинтересует. Скорее их увлекут сплетни, скандалы, примитивные пародии.
— Я представляю свободную прессу Америки, лорд Кингскорт. Я пишу о том, что вижу, и всегда буду верен себе.
— Не обманывайтесь, сэр. Никого вы не представляете.
— Джентльмены, джентльмены, — вмешался капитан. — Ради всего святого. Плыть нам еще долго, так давайте оставим наши разногласия, будем добрыми спутниками и товарищами.
Сконфуженное общество молчало. Точно за стол уселся незваный гость, и никто от растерянности не решается на это указать. Арфистка доиграла сентиментальную кельтскую мелодию, из глубины зала донеслись жидкие равнодушные аплодисменты. Диксон нерешительно отодвинул тарелку, в три глотка осушил стакан воды.
— Давайте отложим политическую дискуссию до тех пор, пока дамы не встанут из-за стола. — Капитан выдавил смешок. — Кому еще вина?
— Я сделал все, что в моих силах, дабы облегчить участь обитателей работных домов, — продолжал Мерридит, стараясь не повышать голос. — Например, лоббировал закон о смягчении условий пребывания. Но это очень трудный вопрос. — Он позволил себе встретиться взглядом с Диксоном, в чьих глазах горел странный огонек. — Давайте об этом в другой раз. — И добавил: — Это очень трудный вопрос.
— Бесспорно, — неожиданно вмешалась его жена. — С ними надо строже, Дэвид, иначе они воспользуются добротой своих помощников. Я бы сказала, условия следует устрожить.
— Дорогая, дело не в этом, я уже объяснял.
— Нет, в этом, — спокойно возразила она.
— Нет, не в этом, — сказал Мерридит. — Я вам уже говорил: вы заблуждаетесь.
 
— Иначе получается, мы потворствуем безволию и лени, которые и довели их до плачевного состояния.
Мерридита вновь охватила злость.
— Будь я проклят, если стану выслушивать поучения от вашей милости. Будь я проклят. Вы меня поняли?
Капитан отложил нож с вилкой, уныло уставился в свою тарелку. Сидящий за соседним столом методистский священник повернулся и осовело посмотрел на них. Диксон и почтовый агент замерли. Доктор с сестрой понурили головы. Махараджа невозмутимо ел суп, с присвистом втягивая жидкость.
— Прошу меня извинить, — хрипло проговорила леди Кингскорт. — Мне сегодня нездоровится. Я лучше пойду на воздух.
Лора Мерридит чопорно встала из-за стола, промокнула губы и пальцы салфеткой. Мужчины привстали ей поклониться — все, кроме мужа и махараджи. Махараджа не кланялся никогда.
Он снял очки, осторожно подышал на стекла и принялся тщательно протирать их краем золотистого шарфа.
Капитан махнул стюарду.
— Иди за графиней, — пробормотал он. — Проследи, чтобы она не выходила за ограждение первого класса.
Стюард понимающе кивнул и вышел из зала.
— Туземцы пошаливают? — ухмыльнулся почтовый агент.
Иосия Локвуд не ответил.
— Скажите мне, капитан. — Махараджа озадаченно хмурился. Сидящие за столом изумленно уставились на него. Точно и забыли, что он умеет говорить. — Та прелестная юная леди, которая играет на арфе…
Капитан недоуменно воззрился на махараджу:
— Вы, несомненно, поправите меня, если я ошибаюсь…
— Ваше высочество?
— Но ведь она… ваш второй механик?
Все обернулись или наклонились, чтобы рассмотреть арфистку. Пальцы ее порхали по струнам, как по ткацкому стану, выплетали пылкие арпеджио.
— Силы небесные, — смущенно произнес почтовый агент.
Сестра доктора засмеялась было, но, заметив, что все остальные молчат, резко оборвала смех.
— Сажать за арфу простого матроса как-то неправильно, — пробормотал капитан. — На нашем корабле блюдут приличия.
  
Глава 3
 
ПРИЧИНА
 
В которой автор честно описывает некоторые противоречивые и прискорбные события в Ирландии, а также защищает себя от клеветы некоего лорда 
«Нью-Йорк трибыон», 10 ноября 1847 года, среда
Тема дня
Почему же Ирландия голодает?
Автор — м-р Г. Г. Диксон, наш специальный корреспондент в Лондоне
Пишущий эти строки считает своею обязанностью ответить на недавно опубликованное в нашей газете письмо некоего лорда, который подписался «Дэвид Мерридит из Голуэя», но также известен как лорд Кингскорт Кашела и Карны, о голоде в Ирландии.
Апокалипсис, ныне свирепствующий в сельской местности Ирландии, разразился из-за страшного сговора четырех его всадников. Стихийного бедствия, сокрушительной нищеты, крайней зависимости бедняков от одной сельскохозяйственной культуры, подверженной заболеваниям, и крайней душевной черствости их лордов и хозяев — словом, в силу тех же ужасных причин, из за которых голодают бедняки всего света. И сие не «несчастный случай», а неизбежное их следствие. Что, кроме зла, могло вырасти на столь пагубной почве?
Нельзя не предположить, что любому, кто окончил Оксфорд (как лорд Кингскорт), это прекрасно известно. Нынешний голод не первый: у него было множество предшественников. (В одной лишь Ирландии за последние тридцать лет их было четырнадцать; в середине восемнадцатого столетия из-за болезни посевов там разразилась настоящая катастрофа.) Искрой, воспламенившей эту пороховую бочку, послужило начавшееся два года назад грибковое поражение картофеля, основной пищи ирландских крестьян. Название этой болезни пока неизвестно.
Л вот название экономической системы, в рамках которой разразилась подобная катастрофа, известно отлично. Она зовется «свободой торговли» и имеет множество почитателей. Она тоже, подобно Дэвиду Мерридиту из Голуэя, скрывается под псевдонимом. Это вообще свойственно и преступникам, и аристократам. Ее nom de guerre [14] — «Laissez-Faire» [15]: она учит, что все в мире определяет жажда наживы, в том числе и кому жить, а кому умереть.