Звезда морей
— И? — спросил лорд Кингскорт.
— И если мы с братом весь день будем вести себя хорошо, то будет пирожное.
— И?
Мальчик насупился.
— А если будем баловаться, то пирожного не будет.
Мерридит многозначительно подмигнул облагодетельствованному.
— Что скажете, Малви? Интересное предложение?
— Я… у меня нет подходящего наряда, сэр. Только то, в чем я сейчас.
— Ну, графиня попросит Мэри поискать в моих вещах. Наверняка подберем вам какую-нибудь одежонку.
— Если не возражаете, сэр, я все-таки предпочел бы отказаться. Я буду только мешать.
— Чушь. Мы смертельно обидимся, если вы не придете. Правда, обидимся, Джонс?
— Обидимся?
— Да, обидимся, — подтвердил его отец.
— А можно мистер Диксон тоже придет?
— Наверняка он занят, старина.
— Ничего не занят, папа. Я уже пригласил его. Он ответил, что придет с удовольствием. Я подумал, он нам что-нибудь расскажет. Он всегда рассказывает отличные истории. Почти такие же интересные, как ты.
Отец Джонатана Мерридита явно не обрадовался.
— Разве ты не хочешь отпраздновать день рождения в кругу семьи и друзей, капитан? Я не думал, что мы позовем массу чужого народа.
— Я тоже, — парировал сын. — Но потом вы с мамой сказали, что мы должны пригласить мистера Малви.
Лорд Кингскорт вздохнул и ответил: что ж, ладно.
— Ваша светлость, — вмешался бледный встревоженный Малви, — мне кажется, я буду лишний. Вы очень добры, милорд, но это слишком.
— Бред. Это наш с графиней приказ. Да и мальчикам будет полезно, если вы понимаете, о чем я.
— Не понимаю, ваша светлость.
— Полезно пообщаться со всеми. Мы же не хотим, чтобы они думали, будто все люди — кривляки-аристократы?
— бэр.
— Моя мать, о которой вы столь любезно упоминали, каждый год на день своего рождения устраивала гулянье. Для арендаторов, слуг, батраков. Без чинов и церемоний. Гости из разных сословий пировали бок о бок. Не считаясь, кто хозяин, кто слуга. Что за нелепость: все мы из Голуэя. И нам бы хотелось сохранить эту традицию.
— Сэр.
— Так что подходите часам к семи, хорошо? Славно. Славно. Ах да. И вот еще что.
Он протянул Малви бритву.
— Графиня велела передать. — пояснил лорд Кингскорт. — Хорошая бритва, острая.
Салон, он же столовая Мерридитов около семи часов пополудниВ салон вошел Малви, серовато-бледный, как овсяная каша, в костюме, который был ему велик на несколько размеров. Волосы он умастил каким-то жиром, кожа его блестела, как лед на трупе.
Ведь он же отличный малый,Ведь он же отличный малый,Ведь он же отличный малый,И с этим согласны все.С одного краю стола сидел Роберт Мерридит с матерью, между ними Джонатан, восьмилетний виконт, в неуклюжей короне из газеты. Его мать и брат тоже были в бумажных колпаках. Напротив них, спиной к Малви, расположились Мэри Дуэйн и Грантли Диксон, оба в картонных шляпах. Во главе стола, у иллюминатора, сидел лорд Кингскорт из Карны. Он помахал Малви в знак приветствия. Шляпы на нем не было.
— Failte, — воскликнул он. «Добро пожаловать» по-ирландски.
— Мальчики? — Лора Мерридит стремительно поднялась из-за стола. — Вот наш почетный гость. Мистер Малви.
— Добрый вечер, мистер Малви. — Джонатан улыбнулся и широко махнул ему блестящей десертной ложкой.
— Это еще кто? — презрительно спросил Роберт. — Мистер Малви наш друг, он пришел к нам на ужин.
— Спасибо за ваше любезное приглашение, миледи, — промямлил пришедший.
— Спасибо вам, мистер Малви, что любезно согласились его принять. Садитесь, пожалуйста. Мы оставили для вас место.
Он проковылял к единственному свободному месту за столом, между Грантли Диксоном и Мэри Дуэйн. Сидевшие перед ним дети чему-то негромко смеялись с матерью. Он уставился на арсенал блестящих серебряных приборов, на фалангу хрустальных бокалов и стопки изящных тарелок. Четыре стюарда внесли столики с угощением. Дети засвистели, загудели.
— Имбирный пряник! — воскликнул один.
— Пирожное! — объявил другой.
— Вы ничего не забыли, Малви? — Лорд Кингскорт поднял правую руку и строго щелкнул пальцами. Графиня тотчас же принесла шапочку из газеты и торжественно водрузила на голову гостя.
— Вы не возражаете? — негромко и смущенно рассмеялась графиня.
— Ну конечно же не возражает, глупенькая. Я ни разу не видел, чтобы житель Голуэя отказался повеселиться.
Стюарды расставляли блюда на сервировочных столах. Миски с картошкой и горячей морковкой, над которой вился пар. Тарелки блестели от капель влаги. Кувшины лимонада, креманки с силлабабом [92] и заварным кремом.
— Что у вас с лицом?
— Я порезался, когда брился, мастер.
— Вы себе чуть голову не отрезали ко всем чертям.
— Джонатан, — одернула мать.
Стюарды вкатили новые тележки с угощениями, принесли еще подносы. Мэри Дуэйн встала, чтобы помочь стюардам расставить блюда. Джонатан Мерридит улыбался Малви.
— Мой дедушка воевал вместе с лордом Нельсоном. Убил уйму лягушатников. А вы убивали лягушатников, мистер Малви?
— Нет, мастер.
— Он убьет тебя, если сию минуту не замолчишь, — сказал лорд Кингскорт. — Выпьете, Малви?
— Спасибо, сэр, я не пью.
— Ладно вам, выпейте немного. Кларета или шабли?
— Я в винах не разбираюсь, сэр.
— Наверняка же что-то вам нравится. Валяйте, говорите.
Почувствовав его смущение, Лора Мерридит сказала:
— Знаете, мистер Малви, я тоже не пью. Мне всегда казалось, что тратить время на подобные вещи — значит попусту его терять. Вы согласны?
— Да, миледи.
— Быть может, выпьете со мной хересу? Я предпочитаю херес.
— Спасибо, миледи. Выпью. Спасибо.
— Что-то я не вижу здесь никакого хересу, — заметил лорд Кингскорт.
— Вот же он, Дэвид. У тебя под рукой.
— Ах да. Точно. Простите бедного слепца. Что-то я сегодня дурак дураком.
Лорд Кингскорт налил хересу, поднес Малви бокал.
— Когда я вырасту, непременно стану убивать лягушатников. И немцев тоже. Заряжу им ядром прямо в мерзкую толстую харю.
— Джонатан, пожалуйста, — вмешалась мать.
— Все равно заряжу.
— А ты знаешь, старина, что муж королевы Виктории — немец? — спросил отец.
— Чушь собачья.
— Ничего подобного. Немец, что твоя колбаса.
— Джонатан, хочешь прочесть молитву?
— Пусть лучше мистер Малви. У него красивый голос.
— Чудесная мысль, — согласился лорд Кингскорт. — Вы не против, Малви? Мы вас не торопим.
Он прочитал молитву тихим голосом, лишенным всякого чувства.
— Боже, благослови нас и эти дары, еже по щедротам Твоим изливаешь на нас в изобилии через Господа нашего Иисуса Христа.
— Аминь.
Леди Кингскорт и Мэри Дуэйн подали салат. Именинник пил лимонад.
— Мистер Малви, вы уэслианин?
— Нет, мастер.
— Методист?
— Нет, мастер.
— Неужели чертов еврей?
— Мистер Малви католик, Джонатан, — вмешался лорд Кингскорт. — По крайней мере, я так полагаю. Я прав, Малви?
— Да, ваша светлость.
— Ах да, — сказал Джонатан Мерридит. — Конечно. Кто же еще.
— Я всегда считала католицизм достойной религией, — негромко призналась Лора Мерридит. — Удивительное чувство драмы. Многие наши близкие друзья тоже католики.
— Да, миледи.
— Мистер Диксон еврей, — тихо вставил лорд Кингскорт. — Иудаизм — тоже достойная религия.
Джонатан Мерридит явно изумился.
— Это правда, Грантлерс?
— Моя мать еврейка, так что да.
— Я думал, евреи все бородатые, — произнес с набитым ртом Джонатан. — В газетах они всегда бородатые.
— Не стоит верить всему, что видишь в газетах.
Взрослые учтиво засмеялись.