Звезда морей

Стремясь лучше понять ту жизнь, я обратился к беллетристике девятнадцатого века. И обнаружил, что мне нравятся толстые книги той поры, когда роман еще был относительно новым жанром. Авторы первых романов имели законное право на ошибку, и меня заворожила в некотором смысле панковская дерзость их произведений. В годы юности романа считалось, что словами можно выразить абсолютно все. Авторы усердно совершенствовали свой язык. Диккенс, сестры Бронте — образцы отважных писателей, не пугавшихся изобилия персонажей и подлинных исторических событий. Используя выражение Spinal Тар, эти авторы не боялись выкрутить ручку настройки на одиннадцать баллов [2]. Для них не существовало чересчур эпических обстоятельств и слишком оригинальных методов описания. По сравнению с их произведениями романы некоторых наших современников кажутся водянистыми.
Я читал воспоминания морских путешественников XIX века, свидетельства очевидцев жизни Ирландии и Англии тех лет. Действие романа разворачивается преимущественно в Лондоне 1840-ж годов: этот великолепный пестрый мегаполис ожил передо мною благодаря работам журналиста Генри Мэйхью, одного из первых, кто писал об этом. Также я пользовался текстами баллад, письмами иммигрантов, гравюрами из старых журналов, судовыми журналами и декларациями. Но я надеялся написать увлекательный роман, а не историческое исследование и не учебник. И поэтому обращался лишь к тем источникам, которые помогали раскрыть сюжет или характер персонажа.
Признаться, мне не очень-то нравятся исторические романы, авторы которых прилежно исследуют, какая в те годы стояла вонь и как дурно лечили зубы, романы, герои которых — буяны и резвые бедняки. Я надеюсь, что книга моя не грешит против достоверности, однако и не считаю, что писатель должен довольствоваться исключительно ролью хроникера. Поэтому в книге затрагиваются многие темы, занимающие людей двадцать первого века: секс, тело, гендерные роли, воспитание детей, музыка, терроризм, войны, религиозная нетерпимость. Более того, я надеюсь, что в ней воспевается общность, наполняющая жизнь радостью: дружба, верность, дом, преданность, отвага эмигранта, неукротимая смелость человеческого желания. «Звезду морей» можно читать по-разному, но для автора это конечно же в первую очередь история любви.
Прежде чем написать хотя бы слово, мне пришлось серьезно подготовиться. Я чувствовал, что потребуется множество самых разных деталей, но не сразу определился с порядком, в котором все эти детали выстроились бы в связное повествование: на это потребовалось время и силы. У каждого романа своя невидимая глазу архитектура, и главное тут — не ошибиться. Литература — не только искусство, но и ремесло. Мне казалось важным задействовать разные стратегии повествования, разные точки зрения, голоса и часовые пояса — даже смех, ведь он внушает надежду. Фон повествования темен, и я старался залить его светом. В противном случае книга моя оказалась бы сродни очередной несчастной, гонимой всеми ветрами ирландской посудине, которой суждено утонуть еще до отплытия.
«Звезда морей» заключает в себе приметы всех жанров: триллера, детектива, любовного и готического романов. Мерридит — в своем роде Джекилл (и Дуглас Хайд), Малви — дальний ирландский родственник чудовища Франкенштейна. Он Ловкий Плут [3] с голуэйским акцентом, веселый пройдоха, который рыщет по народным преданиям и губит урожай. Но за этими масками таится испуганный пария, который отчаянно мечтает избавиться от такой роли — и еще глубже входит в нее. Читателей нужно увлекать романом с помощью языка и атмосферы, противоборства узнаваемых персонажей, решений, которые они принимают или не принимают, а историческую подоплеку читатели должны впитывать незаметно и постепенно. В общем и целом роман должно быть интересно читать. Как любит повторять Дэвид Мерридит: «Главное — передать общую композицию».
Но это не вся правда. Композиция — еще не все. Ядро истории «Звезды морей» составляют подлинные события, настоящие мужчины и женщины. Рассматривать подобную трагедию в качестве сырья для романа — мягко говоря, сомнительное решение с моральной точки зрения. Но. как учит нас Грант ли Диксон, молчание говорит о важном: что такого никогда не было, что это не имеет значения, что не существовало никакого Леттерфрака, ни Мэри Ду эйн, ни жестокого капитана Блейка, ни милосердных Джеймса и Мэри Эллис. Люди, похожие на моих героев, бесспорно, существовали в то время. Более того — они есть и сейчас.
 
На холме Кашел в Коннемаре находится кладбище времен Великого голода, которое действует и поныне. «Ард Кашел», как называют холм по-гэльски (в переводе на английский — «высокий Кашел») — одно из тех далеких уединенных мест, которые музыка, общая для Ирландии и Аппалачей, каким-то образом переводит в звучание. Атлантические шторма исхлестывают Кашел: к вершине ведет за малым не отвесная тропа, и путь по ней тяжек. В последний раз я поднимался по этой тропе в канун Рождества 1999 года; на одном из надгробий висел маленький звездно-полосатый вымпел. Это была могила молодого человека из Кашела, у которого, как у бесчисленного множества коннемарцев, есть родственники в Америке. Он погиб очень молодым, очень далеко от дома. Мог бы жить да жить, нянчить внуков, однако его иммигрантская судьба сложилась иначе. Он родился в Голуэе, а умер в другой части света 31 марта 1969 года, несколько месяцев не дожив до своего двадцать второго дня рождения. Местные жители вспоминают, что в то утро, когда американские военные привезли его хоронить, джип с гробом не сумел одолеть льдистый крутой подъем на холм. И усопшего несли к месту упокоения по каменистой тропе Ард Кашел, как некогда его предков. Он лежит среди тех, чьи имена давно позабыты, кого бросили в хаосе, сопровождавшем голод.
Его могила напоминает нам о многом, в том числе и о страшной цене патриотизма, о том зле, которое мы причиняем друг другу из любви к отчизне, о такой ужасной бессмыслице, как расизм, обо всех отвергнутых дружбах; остается лишь надеяться, что однажды мир станет справедливее и лучше. Я с глубоким уважением упоминаю его имя в тексте романа в память о его недолгой жизни и всех тех безымянных, кто покоится рядом с ним — и повсюду в земле Коннемары.
 
Лейтенант-капрал Питер Мэри Ни: Голуэй/Коннемара
 
Морская пехота Соединенных Штатов
 
род. 15 августа 1947 г.
 
ум. 31 марта 1969 года
 
Вьетнам
 
Джозеф О’Коннор
[Великий голод] — наказание Господне ленивой,
неблагодарной и мятежной стране,
праздному и несамостоятельному люду.
Несчастья ирландцам посланы Божьим промыслом.
Чарльз Тревельян, заместитель министра финансов
Ее Величества, 1847 г.
(в 1848 году за борьбу с голодом посвящен в рыцари)
Воистину Англия — государственный преступник.
Англия! Вся Англия!..
Ее надобно покарать, и я верю,
что эту кару обрушит на нее Ирландия,
и таким образом Ирландия будет отомщена…
Ад, который поглотит угнетателей моего народа,
окажется глубже Атлантического океана.
Джон Митчел, ирландский националист, 1856 г.
НЕДОСТАЮЩЕЕ ЗВЕНО В ЦЕПИ ЭВОЛЮЦИИ:
порой в беднейших районах Лондона и Ливерпуля
отважные исследователи встречают существо,
представляющее собой промежуточное звено между
гориллой и негром. Родом существо из Ирландии,
откуда ухитрилось переселиться, и, по сути, относится
к племени ирландских дикарей —
низшему виду ирландских Йеху. С сородичами
общается на непонятном наречии. Животное это ловко