Тать на ваши головы (СИ)
– Наигралась в невесту, решила сбежать? – веревка была сама милота, а что сарказма много, так яд сцеживать забывает.
– Ничего я не решила, – рявкнула нервно, представляя забег по городу в свадебном платье. Наверняка ведь килограммов десять весить будет, плюс шлейф… Нее, я такие нагрузки не потяну. – Мне просто интересно, как ваш хозяин хотел это осуществить.
– Так же, как он тебя сюда вытащил, – отмахнулась хвостом веревка.
– И как? – убрала мокрую прядь с лица, уставилась требовательно. Мы, Корбали, въедливы до деталей.
– Ритуалом, конечно, – веревка сделалась сама краткость, еще и свернутую петлю, которую заменяла ей морду, в сторону отвела. Мои подозрения лишь окрепли. Скрывает ведь.
– И что за ритуал? Сложный?
Кивок.
– Еще скажи с жертвоприношениями, – фыркнула.
Веревка замерла, медленно повернулась.
– Ты знала? – спросила удивленно.
Я похолодела или это вода внезапно сделалась ледяной.
– Сколько? – спросила сипло.
Веревка беспокойно мотнула «башкой».
– Пять? Десять? Двадцать? Сто?
Нервный кивок.
Твою же… Я прижала лоб к каменной стене. Сто человек отдали свою жизнь, чтобы я подарила второй шанс гниющему куску плоти, дав ему возможность снова пить вино, есть горячую еду и любить женщин. Интересно, как король заставил бы меня его оживить? Впрочем, что там думать. Притащил бы детей, бабулю и я бы сделала все сама как миленькая.
Зря он решил провернуть свое воскрешение на поле боя, зря дал мне в руки меч. Надеялся, что я им не воспользуюсь, рассчитывал, что слабая женщина не нанесет удар? Просчитался.
Значит путь домой закрыт окончательно. Но что это за божество, которое принимает жертвы от мертвого слуги в уплату за открытие портала? Еще и перемещения эти дурацкие… Вот кто, скажите, в здравом уме так наказывает смертных, соединяя четыре куска разных миров в одном Городе? Только тот, кто хочет, чтобы эти куски глотки друг другу начали драть и в живых остался один…
– Не сходится, – пробормотала, делая воду погорячее, а то меня от всех этих мыслей дрожь начала бить. – Понимаешь, какое дело, – махнула рукой, окатывая веревку веером брызг. Та вздыбила ворсинки, отряхнулась, – у нас Бог един. Он же Создатель всего живого, но у него есть помощники. Мы зовем их ангелами. Допустим, ваши божества Ночь, День, Айсхат, это слуги Бога. В нашем мире у них есть антиподы. Давным-давно один из ангелов решил сам стать богом. Он восстал против Создателя, был низвергнут в, эм, одно нехорошее место. Он и те, кто примкнул к нему, стали падшими ангелами или демонами. Вот им нравится доводить людей до страданий, пить их боль и страх, заставлять совершать ужасные поступки. А у вас тут целый рассадник конфликтов, причем регулярно обновляемый. Ничего не напоминает?
Веревка задумалась, переползла на горячий камень, обвила его, оказавшись под каплями воды.
– Хочешь сказать, у нас тут демон вместо божества завелся? – спросила она.
– Я бы сказала: присосался к Городу пиявкой и делает все, чтобы вы друг друга поубивали, не брезгуя ничем, даже жертвоприношениями, даже мертвяками.
Я шагнула из душа, вытерлась, надела халат.
– Надо срочно к магистру. Если я права, то отступники не главная проблема.
В спальне нас ждали. Косяк служанок из десяти штук образовывал острый угол, на острие которого находилась старшая. Я оценила стать, грудь, ширину плеч и бедер, а главное взгляд, в котором читалось: «Ледя́ми на завтрак питаюсь».
Мокрая веревка выползла следом из ванной, отряхнулась и, оценив противника, предложила:
– Могу и через окно.
Служанки при виде стража дружно сделали шаг назад, но главная повела плечами и строй вернулся на прежнюю позицию, уткнувшись взглядами в пол.
Я представила, как меня вытаскивают в окно – третий этаж, ерунда какая – волочат за шкирку по парку, потом за шкирку же перекидывают через забор, и я демонстрирую открывшим рты охранникам отсутствие нижнего белья. Забег по городу можно опустить, это мне знакомо, непонятно только, как мы будем брать цитадель белых или меня, в банном халате, просто запустят пушечным ядром в окно магистра.
Содрогнулась, точно уже летела в воздухе и замотала головой:
– Нет, не стоит. Я потом с ним поговорю.
– Госпожа Тать-Ана, – басовито обратила на себя внимание величественность местной прислуги.
– Сиятельство же, – испуганной мышкой пискнули у нее за спиной.
– Вот замуж выйдет, тогда и сиятельство, – снисходительно пояснила женщина, с нескрываемой иронией глядя на меня, мол, много мы тут таких «невест» повидали, – а пока госпожа, – пауза достойная театра. – Меня зовут Лакрес-Кари, я старшая горничная. Можете обращаться ко мне по всем вопросам.
Дальше она представила всех девочек поочередно.
– Слушай, – мокрая веревка вползла на плечо, пощекотала ухо, – зачем нам эта гора, и так народу полно. Может, без нее обойдемся?
Что там изобразила веревка, я не увидела, но мадам повелительница служанок резко спала с лица, открыла рот – заорать – и благоразумно его закрыла.
– Нет, что ты! – я широко улыбнулась. – Она нам нужна. Пока.
Мы друг друга поняли.
– Благодарю, ваше сиятельство, – пролепетала стать и гордость королевской униформы, склоняясь в поклоне.
– Тогда начнем. Что там у вас?
– У нас, – короткий выдох – Лакрес брала себя в руки, – мало времени, через два часа завтрак с вашим женихом и его высочеством, но мы постараемся уложиться.
Два часа?! Мой желудок жалобно взвыл.
– Перекус принесем сюда, – мгновенно сориентировалась женщина.
Не поняла. У меня два завтрака будет? Один нормальный между масочкой и маникюром и второй официальный, на котором истинная леди должна клевать птичкой. Дурдом.
– Несите, – махнула.
Дальше на меня насели со всех сторон. Страшный гнев вызвали мои руки. Мне так и заявили: «Это страх, а не руки». Их оттирали, парили, мазали, полировали ногти и втирали какие-то масла.
Волосы – «такая длина верх неприличия для леди» – мне нарастили весьма оригинальным способом. Брали светлые длинные пряди, приставляли к моим, промазывали каким-то составом и те приклеивались намертво, еще и цвет меняли под мой. Эдакий улучшенный вариант парика.
Я подергала за новую прядь, уточнила:
– Это навсегда теперь?
– На месяц, – огорчили меня.
– И как вам? – осведомилась Лакрес.
Я рассматривала хорошенькую себя в зеркало. Не думала, что внутри меня живет леди. Но вот она стоит напротив, склонив голову, изучает себя. Платье мне подобрали под цвет глаз – серо-голубое, талию затянули, грудь подчеркнули белым кружевом, на бедра легли пышные складки, по подолу так же пустили кружево. И лицо… Ни капли косметики не заметно, но глаза сделались ярче, брови чернее, а губы краснее. Чудеса. Ну и прическа с мягкими локонами и забранными наверх волосами – шедевр.
– Неплохо, – согласилась я, – но столько времени…
На меня посмотрели непонимающе. Н-да, не дошел еще прогресс до сборов за полчаса.
– Благодарю за работу, – улыбнулась я и служанки облегченно перевели дух.
Глава 16
Завтрак проходил в малой столовой. Я шла по коридорам, каблучки туфель тонули в мягком ворсе ковров. Мимо проплывали интерьеры в стиле классицизма. Много дерева, зеркал, выдержанный в серых тонах камень, строгие линии узоров, минимум игривых завитков лепнины, ажурных арок и никаких пухлых ангелочков. Тридцать лет назад этот дворец был перемещен сюда, но война с отступниками наложила свой отпечаток на обстановку. Скорбная печаль лежала и на темных цветах портьер, и на пустых, без расписных ваз, столиках. Из картин были представлены портреты или пейзажи. Странно, я ожидала чего-то воинственного, но синие, похоже, сильно устали от крови, потому не хотели видеть ее на стенах.
Столовая встретила нас строем слуг в сине-белых ливреях, ярким солнечным светом и тихой, прервавшейся при моем появлении, беседой.