Адмирал Империи 16 (СИ)
— «Баязет» стабилизирован в пространстве и находится у нас за кормой, — тут же доложила Алекса. — Магнитные тросы готовы…
— Тогда цепляй его и полетели, — приказал я.
— Полетели, куда? — уточнила старпом.
— Сейчас все узнаешь, — остановил ее, я. — Так вот, что касается поляков… У этих ребят сильная связь внутри дивизии и если на радарах ты видишь, что кто-то идет на помощь погибающему в бою кораблю, с девяноста девятью процентами точности знай, что это вымпелы того же подразделения…
— Поняла, — кивнула Алекса, сделав у себя в голове соответствующую пометку.
— Я же говорю, что все достаточно просто, — ответил я, снова посмотрев в тактическую карту. — Вот только почему в 4-ой «легкой» так много вымпелов. В Венденскую Кампанию состав польских дивизий был куда меньшим. А здесь пятнадцать, что пытаются нас догнать, плюс четыре, которые ранее убежали и которых я не наблюдаю сейчас среди группы наших преследователей, а еще погибший «Мальборк». Это значит, что в дивизии Вишневского-младшего по крайне мере изначально было двадцать кораблей — это для поляков много…
Если у них все дивизии также усилены, а таковых в 1-ом Коронном целых четыре штуки, то это значит, что поляки привели в «Тавриду» не менее восьмидесяти боевых кораблей… Да, одна плохая новость за другой…
— Магнитные тросы выпущены, есть сцепка, — между тем доложила Алекса. — Даю тестовую нагрузку, начинаем движение…
«Одинокий» еле заметно дернуло, и по корпусу корабля прошла легкая дрожь, заработавших на максимальную мощность силовых установок. Два крейсера в связке из четырех двадцати-километровых светящихся в темноте космоса тросов плавно сдвинулись с места и пошли в противоположном приближающейся дивизии противника направлении.
— Я слушаю вас, господин контр-адмирал, — Алекса продолжала меня мучить.
— Теперь, как я понимаю, нужно ответить на вопрос, почему я приказал готовиться к бою? — уточнил я, надеясь, что вроде как совершенная машина должна сама догадаться об этом, но девушка-андроид продолжала спокойно смотреть на меня, ожидая пояснений. — Хорошо, расскажу, — вздохнул я. — Но задумайся над тем, что возможно, твои микросхемы запылились и тебя нужно почистить, слишком уж ты недогадливая…
— Вы в каком веке живете, господин контр-адмирал? — возмутилась Алекса. — Мои микросхемы не могут запылиться, ведь к ним нет доступа воздуха…
— Да? — я сделал максимально простое лицо. — А когда ты рот открываешь, не залетает туда? Ну, ладно, я пошутил…
— Не смешно…
— Согласен… Тогда слушай еще одну историю. Скорости наши и нашего противника видишь? — я указал пальцем на показания на мониторе.
— Вижу, наша в данный момент составляет 9 единиц, с возможностью увеличение до 11, — сообщила Алекса, даже не посмотрев на экран. — Скорость эскадры противника — 12 единиц.
— Ничего не смущает? — задал я вопрос своей надоедливой помощнице.
— С учетом расстояния разница в одну единицу скорости не является существенной, — ответила Алекса, моргнув, будто перезагрузившись. — Мы в любом случае успеваем назад к своим, вражеские корабли не смогут нас перехватить вплоть до Херсонеса-9, где в данный момент находятся два наших космофлота…
— Уже ошибка, — скривился я от боли, прострелившей мою раненую ногу, после моей попытке поудобней устроиться в кресле.
— В чем ошибка? — не поняла старпом.
— В том, что ты высчитала среднюю скорость польской дивизии как единого соединения, — ответил на это я. — Однако буквально через час-другой никакого единого соединения от 4-ой «легкой» не останется… Что там у них по составу? — я пробежал глазами по классам преследующих нас кораблей Мариуша Вишневского. — Все понятно, стандартная схема, ничего необычного: один флагманский авианосец, три или четыре тяжелых крейсера, в данном случае — три, так как один из них, а именно — «Мальборк» мы отправили к праотцам, и все остальные — это легкие крейсера — в данном случае целых одиннадцать штук…
Так вот, снова держу пари, а я рассчитываю когда-нибудь хорошенько взгреть тебя на бабки, — рассмеялся я удивленному взгляду моей собеседницы. — Ладно, на дуйся, знаю, что денег у тебя нет… Итак, уверен, что в самое ближайшее время, а именно после того, как Вишневский-младший увидит, что начали драпать, он разобьет свою дивизию на две части, пустив за нами в погоню легкие крейсера… А скорость последний, как ты знаешь, куда больше упомянутых тобой 12-ти единиц…
Не думаю, что за нами погоняться все одиннадцать легких крейсеров, во-первых, часть из них нужно оставить для охранения авианосца, а ее часть составляют вымпелы прошлого поколения, так что за «Одиноким» и «Баязетом» в погоню пустятся самые быстроходные и защищенные. Да, легкие польские крейсера не слишком стойкие в бою, и по своим габаритам и характеристикам скорее похожи на американские фрегаты, но вот их количество меня смущает…
«Баязет», к сожалению, ничем не сможет нам помочь в этом противостоянии, — я проверил наличие действующих батарей крейсера, которого в данный момент мой «Одинокий» тянул на поводке, как безвольного щенка. — Поэтому отбиваться придется одному от минимум пяти — шести вымпелов, а это в условиях погони, при том что мы не сможем задействовать все наши орудия чревато серьезными проблемами…
В общем, скорость их авангарда будет примерно такой же, как у «Одинокого’в лучшие дни, но так как мы тянем за собой 'Баязет», долго держать дистанцию с более проворными кораблями противника мы не сможем, так что придется драться. Пока не знаю как и чем, но придется. Ответил я на твой второй вопрос, зануда?
— Слишком много неизвестных, — не сдавалась Алекса. — Противник знает, что потери в легких крейсерах, в случае если те начнут самостоятельную атаку на «Одинокий» и «Баязет» будут крайне высокими, и от этого не пойдут на разбитие дивизии. Неприемлемый ущерб явится основным сдерживающим фактором для командующего контр-адмирала Вишневского, когда тот станет принимать решение о своих дальнейших действиях…
— Кто тебе сказал, что Вишневский-младший намерен считаться с потерями, когда речь идет об «Одиноком»? — усмехнулся я.
— Слишком много неизвестных, — замотала головой Алекса после моей последней фразы. — После вашей ухмылки, а также, зная, что крейсер «Одинокий» принимал непосредственное участие в Русско-польской Кампании, смею предположить, что сейчас польские корабли летят наказывать нас не только за гибель «Мальборка», так?
— Браво, у тебя снова заработали процессоры, — кивнул я. — Да, у меня с папашей этого молодого человека, который сейчас мчится разделаться с «Одиноким», давние счеты. Пан коронный адмирал сильно обижен на нас с Дессе за прошлые поражения и я думаю, это именно его идея послать за нами целую дивизию, хотя хватило бы и одной боевой группы…
— Итак, вы считаете, что противник будет преследовать нас и стараться перехватить, невзирая на любые потери? — подытожила Алекса.
— Уверен, — коротко ответил я. — Более того, я так же уверен, что он достигнет своей цели…
— Если вовремя догадается разделиться, — поправила меня моя помощница.
— Эскадра противника разделяется, — прервал наш разговор дежурный оператор. — Вперед выходят восемь легких крейсеров. Траектории полета также меняются, две группы начинают расходиться в стороны…
— Учись, пока я жив, — я победно взглянул на невозмутимое лицо Алексы, почему-то рассчитывая, что та уязвлена и мною повержена и испытывает сейчас неловкость. Вот это я напредставлял!
— Уходим в эти координаты, — я ткнул пальцем в пустое в сенсорный монитор, на котором была изображена карта ближнего космоса, автоматически передавая информацию на пульт дежурному штурману.
— Разве мы не идем к Херсонесу-9? — наконец-то, я добился удивления на лице моей помощницы, которая увидела прочерченный мной новый маршрут следования.
— Видишь, они постепенно расходятся, — я указал на польскую эскадру, две боевые группы которой разделились, и это было уже сильно заметно на карте. — Вишневский-младший думает так же как ты, а именно, что мы поспешим к нашей базе, чтобы поскорей добраться до своих. А так как убегаем мы, как ты наверное знаешь, не по прямой, а по параболе, то наши друзья поляки решили срезать дистанцию, отчего и забирают сейчас на несколько градусов в сторону… Только мы не предоставим им такой возможности…