Разнести повсюду весть (ЛП)

— Знаешь, если бы это действительно работало, ты бы мог заработать много денег.
— Тебя я исправил, разве нет?
Он усмехнулся.
— Знаешь, что сказал мне Тони? — спросил я.
Я объяснил, что Тони рассказал о своём сне.
— Это было странно, знаешь ли, — сказал я.
— Он видел ту фотографию внизу. Он, наверное, считает Ноя своим братом. Уверен, это был просто сон.
— Может быть. А может, нет.
— Что, по-твоему, это было?
— Думаю, это был Ной, — признался я.
— Ох, Вилли…
— Это ты сказал, что он там, наверху, присматривает за нами, ожидая нас… Это ты сказал, Ледбеттер.
— Я знаю, но…
— Но ничего. Может быть, у Тони был своего рода опыт, близкий к смерти, и он видел Ноя… он видел нашего сына… который стоял там и говорил ему, что ещё не время умирать. Думаю, Ной по-своему сказал нам, что это нормально, что мы взяли его под опеку, что мы сделали его частью нашей семьи. Думаю, Ной хотел, чтобы мы знали, что всё нормально.
— Ну, может быть, — тихо произнёс Джексон.
— И случилось ещё кое-что странное.
— Что?
— Когда мы были в больнице. Той последней ночью перед тем, как Тони пришёл в сознание. Какой-то священник зашёл в палату в два часа ночи. Какой-то надоедливый священник. Он появился из ниоткуда. Я думал, он капеллан, но твоя мать сказала мне, что у них нет католического священника капеллана.
— Думаю, он епископальный, — сказал Джексон.
— Можно пригласить священника, конечно. Просто звонишь в приход. И я думаю, они делают обходы по воскресеньям. Но мама говорит, что не звонила в приход, и твоя мама сказала, что не звонила, и ты не звонил. Так ведь?
— Зачем мне это? Ты совершенно ясно дал понять, что не хочешь, чтобы тебя беспокоил капеллан.
— Именно. Так откуда взялся этот священник? Никакой священник или капеллан не будет делать обход в два часа ночи.
— Он, должно быть, пришёл откуда-то.
— Можно подумать, — сказал я. — Но я звонил сегодня утром в офис епископа и спросил об отце Джеймсе.
— И что они сказали?
— У них есть отец Джеймс, да, но он молодой священник в церкви Святого Антония, которая на другой стороне города. Священнику, который приходил в мою палату, было минимум семьдесят. У них нет никаких других отцов Джеймсов.
— И?
— Так откуда, чёрт возьми, взялся этот парень?
— Может быть, он не из города.
— Значит, он приезжает в Бостон и идёт в детскую больницу и просто случайно знает, в какой находится палате, и просто случайно читал мою книгу и знал меня и всё обо мне? И никто ему не звонил, и он не работает на больницу, и никто в офисе епископа не знает его? Серьёзно? И всё это происходит в два часа ночи? Не думаешь же ты, что это была случайность?
— Что по-твоему это было?
— Я не уверен.
— В чём не уверен?
— Он был странным. То, что он говорил… как он со мной говорил… то, что он знал всё обо мне.
— Значит, он читал твои книги. Это ты всегда говоришь, что нужно разносить повсюду весть и разбалтывать истории нашей жизни. Это ты и сделал, и люди знают, кто ты. В этом нет ничего загадочного.
— Но кто ему позвонил? Если это был не ты, и не твоя мать, и не моя мать, то кто?
— Я не знаю.
— И ты не думаешь, что это странно?
— Уверен, есть какое-то объяснение.
— Он рассказал мне эту странную историю о собаке, которую сбила машина.
— И?
— Он сказал, что пытался помочь собаке, но собака его укусила. Но он не разозлился на неё, и собака решила быть ему другом. Он сказал, что для этой собаки были важны последние воспоминания о том, что её любили, и о ней заботились.
— Ладно…
— Это просто было странно. Сначала я думал, он говорит обо мне, что я злился на Бога, но Бог хотел, чтобы мои последние воспоминания были приятными, но нет, он говорил о Тони. Он сказал, что важно помочь Тони в его последнем приключении.
— И?
— Ты не видишь?
— Не вижу что?
— Может быть, у Тони был опыт, близкий к смерти. И, может быть, священник пришёл и пытался меня подготовить, пытался сказать мне делать своё дело и быть там… но затем пришёл Ной и сказал Тони “идти домой”.
 
Джексон Ледбеттер нахмурился.
— Я знаю, в этом нет никакого смысла, — добавил я, чувствуя себя глупо.
— Я не знаю, — сказал Джексон. — Может быть, есть. Чем больше я читаю о буддизме и реинкарнации и прочем… да, может быть, в этом есть смысл. Может быть, всё не так ясно и однозначно, как нам нравится думать.
— Так ты думаешь, что Ной навещал его?
— Я этого не говорю.
— Что ты говоришь?
— Полагаю, возможно, что угодно, — наконец признал он. — Может быть, жизнь продолжается, но в каких-то смыслах, которые мы просто не понимаем. Так что да, может быть, это был Ной. Но всё так, как я уже тебе говорил. Я знаю, что он там, наверху. Где-то. Я знаю это. Я не знаю, откуда я это знаю, но я знаю. Я не знаю, может ли он навещать нас или видеть нас, или связываться с нами — я не верю в призраков и что-то такое — но я знаю, что он заботится о нас. По-своему. Как бы это ни работало. И, может быть, не важно, знаем ли мы, как именно это работает. Может быть, это неважно.
Я выключил свет на прикроватной тумбочке и прильнул к Джексону.
— Это напоминает мне, — произнёс он, притягивая меня ближе. — Я хочу отвести детей на урок медитации. Недалеко отсюда буддистский храм. Называется Единая буддистская община. Что думаешь?
— Ты хочешь, чтобы моя мать тебя прикончила?
— Не особо. Но то, чего она не знает, ей не навредит. Мы больше не ходим в церковь, но, может быть, по воскресеньям мы могли бы ходить на уроки медитации. У них есть курсы для новичков. Думаю, для нас это было бы хорошо.
— Католиков пускают в буддистские храмы?
— Только тех, кто не одержим Сатаной. Что, наверное, исключает тебя…
— Люблю, когда ты говоришь со мной о религии.
Мы замолчали, и я подумал о Ное. Было бы очень похоже на него — попытаться помочь, не злиться на меня, но беспокоиться, хотеть помочь.
Это было бы очень похоже на него.
— Так ты думаешь, с ним всё нормально? — прошептал я.
Джексон знал, что я имею в виду.
— Уверен, Ной в порядке.
— Ну, знаешь, если он наблюдает за нами, то мы больше никогда не сможем заниматься сексом. Я не хочу, чтобы он видел, как я делаю… это.
— Вилли?
— Да?
— Заткнись.
Глава 106
Потрясающе!
— Всем привет, — сказал Билли, увидев нас в аэропорту Мемфиса. Он стоял с Шелли, в бейсболке на лысой голове, и солнечными очками на козырьке. Шелли, как обычно, была одета с иголочки, и выглядела как бизнесвумен, какой и была.
Это было третье июля, почти середина лета.
— А это кто? — спросил Билли, глядя на Амелию.
— Билли, это Амелия, — сказал я. — Тыковка, это твой дядя Билли. Он мой брат. А это твоя тётя Шелли, его жена.
— Привет, — сказала Амелия, протягивая руку, пожимая руки им обоим.
— Какая ты хорошенькая, — улыбаясь, произнесла Шелли. — Ты ведь никогда не была на юге, да, сладкая?
— Не могу дождаться, — призналась Амелия. — Мэри здесь?
— О Боже, нет! — сказала Шелли. — Но она приедет сегодня на гастрольном автобусе. Вилли говорит, ты хочешь с ней познакомиться.
— Думаю, она крутая, — сказала Амелия. — Она прислала мне сообщение! Ну, она прислала его папочке, но оно было для меня, и он дал мне его прочитать.
Билли поздоровался с мамой и миссис Ледбеттер, затем посмотрел на Тони, который держал меня за руку. — А кто этот паренёк?
— Это Тони, — сказал я. — Он обычно не пожимает руки незнакомцам, но если ты дашь ему время тебя узнать, он будет в порядке.
Билли ответил улыбкой, состроил дурацкую разве—ты—со—мной—не—поговоришь рожицу, глядя на Тони, пытаясь добиться реакции.
Тони смотрел на него, застенчиво, но не боясь.
Билли снял кепку, надел её на голову Тони и улыбнулся.
Тони засиял, щупая кепку свободной рукой. Он нашёл солнечные очки и надел их.