Разнести повсюду весть (ЛП)

— Мать это отрицает, — сказала Хизер.
— Возможно, сексуальному насилию. И когда я читал его досье, там было кое-что, что я посчитал странным.
— Оу? — спросила она.
— У его матери нет ВИЧ.
— Нет, у неё нет.
— Я думал, что ВИЧ ему передался в утробе. Я предположил, точнее.
— Она принимала наркотики внутривенно, повсюду лежали иголки.
— Но Тони могли заразить в результате изнасилования.
— Есть такая возможность, да.
— Нам нужно докопаться до сути, вот о чём я говорю.
— Консультации не очень помогли, — отметила она.
— Я думал о них. Там был переводчик?
— Да.
— Значит, сначала ему пришлось говорить с чужим человеком, и в комнате был ещё один чужой человек, кто-то, кого он не знал?
— Ну, да.
— Но если бы переводчиком был кто-то, кого он знает, например, я или Вилли, возможно, нам повезло бы больше?
— Конечно.
— Значит, я хочу пойти по этому пути.
Я молчал, будучи, честно говоря, удивлённым. И, возможно, я злился. Тони, который сидел у меня на коленях, проводил пальцами по моей бородке, совершенно не обращая ни на что внимания.
Будто чувствуя моё настроение, Джексон сказал:
— Вилли думает по-другому.
— Вы очень тихий, — сказала мне Хизер, ободряюще улыбаясь.
— Джек прав, — признал я. — У Тони есть психологические проблемы, но я не уверен, что консультации и лекарства помогут. Ему нужно знать, что кто-то на его стороне и всегда будет, несмотря ни на что — не важно, каким плохим становится его поведение, не важно, как он злится, не важно, через какое дерьмо он заставляет нас пройти. Ему нужно знать, что он в безопасности, что он может пройти через всё и вывести это из своего организма.
— Но есть вещи, которые мы можем сделать, чтобы помочь, — убедительно произнёс Джексон. — Консультации — хорошее начало. Когда там будешь ты или я, он может немного открыться, и мы можем добраться до сути проблемы.
— Очевидно, кто-то причинил ему боль, — ответил я.
— Но ему нужно выяснить, как справляться с этим. И ещё ему нужно выяснить, что этого не повторится, что он теперь в безопасности. И консультации могут ему помочь.
— Согласен, — сказал я.
— Что ж?
— Я сделаю что угодно, но не откажусь от него.
— И я не хочу, чтобы ты это делал, — твёрдо сказал Джексон. — Я совсем не это имел в виду.
Он на мгновение улыбнулся, посмотрел на Хизер.
— Вы должны понять: Вилли — мама-медведица. То есть, мы говорим об инстинктах яростной мамы-медведицы. И я думаю, он бы прошёл через ад, если бы думал, что его ребёнок в опасности. И я знаю, что в этом смысле он прав. Тони нужно, чтобы за ним присматривала мама-медведица. Но я не думаю, что мы должны исключать другие источники, другие виды помощи. И ещё не думаю, что просить о небольшом совете, — это плохо.
Эта последняя фраза была направлена на меня, и он смотрел открыто, будто бросая мне вызов.
— Нет ничего плохого в том, чтобы просить о помощи, — согласился я.
— Итак, — произнесла Хизер, — мы разговариваем об этом потому, что поведение Тони стало… слишком беспокойным? Разрушительным?
— Вовсе нет, — сказал Джексон. — Я просто хотел сразу выложить это на стол и начать искать варианты.
— А что обо всём этом думает Амелия? — спросила она, поворачиваясь, чтобы взглянуть на Амелию, которая сидела на ручке кресла Джексона.
Амелия, казалось, занервничала от такого внезапного внимания.
— Он немного странный, — тихо сказала она. — Но он нормальный. Он действительно очень мил со мной. Сегодня утром он пришёл ко мне в комнату и пытался что-то сказать, но я не понимала. Тогда он схватил одну из моих кукол и убежал, будто хотел поиграть, так что я погналась за ним. И так и было — он хотел поиграть. Он хотел, чтобы я догоняла его. Так что я догоняла. Он нормальный. В смысле, он, конечно, мальчик, чего ещё от него ждать?
— Ты не думаешь, что он пытался украсть твою куклу? — спросила Хизер.
— Конечно, нет. Он просто хотел поиграть, хотел привлечь моё внимание. На самом деле, мы повеселились. Я всё время забываю, что он меня не слышит. Мистер Джек учил меня, как с ним разговаривать.
 
— Тебе нравится, что он твой младший брат? — спросила Хизер.
— Он нормальный, — сказала Амелия. – И я этого не ожидала.
— Чего ты ожидала?
— Я думала, мы будем постоянно ругаться. Как в фильмах. Но он просто хочет играть. Ему не нравится ругаться. И мы всё равно не смогли бы ругаться, потому что не можем друг с другом разговаривать. По крайней мере, пока. И я всё равно не думаю, что ругалась бы с ним.
— Почему нет? — спросила Хизер.
— Не знаю, — призналась Амелия. — Он… ну, он не тот, с кем хочется ругаться. Вы понимаете. Ученик с особыми нуждами. Я хочу сказать, не особо весело ругаться с такими, как он, потому что они не… ну, вы понимаете.
— У него и так достаточно проблем? — подтолкнула Хизер.
— Ага.
Мы проговорили почти час, пока Хизер делала пометки в блокноте.
На пути к выходу Хизер сказала:
— У вас хорошая квартира. Кажется, Тони здесь очень счастлив.
— Мы надеемся на это, — сказал я.
— Есть пара докторов, которых я бы порекомендовала для консультаций. Я позвоню вам и дам их номера, когда вернусь в офис. И увидимся с вами снова где-то через месяц. Пока всё хорошо.
Мы попрощались.
— Не злись, — сказал Джексон, закрыв дверь. Он смотрел на меня умоляющим взглядом.
— Я не злюсь, — сказал я. — Честно. Не злюсь.
— Я переживаю, что ты слишком втянешься в это и не увидишь очевидного. Я не хотел так на тебя набрасываться.
— Я тебе доверяю, — сказал я.
— Правда?
— Конечно. Ты работал с детьми. Ты знаешь, о чём говоришь. И ты более объективен. Я знаю. Ты более уравновешенный, чем я. Но ты прав.
— Насчёт чего?
— Насчёт шутки с мамой-медведицей. Если начнёшь говорить о том, чтобы отказаться от Тони, то узнаешь на своей шкуре, на что я способен.
Он улыбнулся, но нерешительно, потому что знал, что я шучу, но не совсем.
Амелия усмехнулась, наблюдая за нами.
— Мы не откажемся от него, — сказал Джексон. — Не сейчас. Никогда. Но может потребоваться что-то большее, чем твоё ослиное упрямство, чтобы исправить эту проблему.
— Я всегда твёрдо верил, что если ты игнорируешь что-то достаточно долго, то это просто исчезнет.
— Что ж, кажется, это не работает, когда дело доходит до Сары Пэйлин.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
— Боже, если бы.
— Кстати, ты был очень близок.
— Близок к чему? — спросил он.
— Если бы ты сказал, что это не работает, когда дело доходит до Сары Пэйлин и сифилиса, то было бы смешнее. Сифилис — это смешно. Не спрашивай, почему, но это так. Добавь в шутку сифилис, и люди перестанут сдерживаться.
— Я думал, сифилис — это твоя фишка, и я не должен её использовать.
— Если тебе нужен сифилис, отсыпь себе немного, детка. Бактерии не заразны.
— Что такое сифилис? — спросила Амелия.
— Не бери в голову, — сказал Джексон.
— Тебе не нужно делать домашнее задание? — добавил я.
— Ладно, — сказала она. — Я пойду посмотрю в словаре!
— В нашем словаре нет сифилиса, сладкая, — с усмешкой сказал Джексон.
Глава 77
Я знаю то, что знаю
— Мы уже проделали долгий путь, — сказал в тот вечер Джексон, заглянув в ванную.
Я сидел на краю ванны, наблюдая за купанием Тони. Сейчас он инсценировал войну с двумя резиновыми утками, которых мы ему дали. Он не обращал на нас никакого внимания, но не в плохом смысле. Пока я был в зоне видимости, он, казалось, мог расслабиться, играть и не переживать. Если я отходил слишком далеко, он волновался и начинал меня искать. Как только он меня видел, на его лице отражалось облегчение. И чем ближе он был ко мне, тем безопаснее себя чувствовал. Он всегда был очень замкнутым и осторожным, когда сидел напротив за обеденным столом, но если сидел рядом со мной, то расслаблялся и чавкал во время еды, будто имел полное на это право.