Разнести повсюду весть (ЛП)

— А вам она нравится?
— Я думаю, она очаровательная.
— Но…?
— Никаких “но”. Просто если бы мы пошли вперёд и занялись усыновлением, я хотел бы кого-нибудь, кто остаётся незамеченным, кого бы не захотел никто другой. Такой уж я.
— В этом нет ничего плохого.
— Амелия замечательная. Не поймите меня неправильно. Нам обоим она очень понравилась. Но я знал, что есть множество пар, которые были бы счастливы её взять. Конечно, мы счастливы её взять. Было бы отлично иметь и сына, и дочь.
— Ей понадобится время, чтобы привыкнуть.
— Я был бы удивлён, будь иначе.
— Но я думаю, вы ей понравитесь. Все вы. Она всегда производила на меня впечатление довольно одинокого ребёнка. Так долго были только она и её мать. У вас с Джексоном будет много хлопот.
— Не могу дождаться, — признался я.
Глава 53
Сейчас нет пути назад
Мы с Тони сидели в зале ожидания, пока Джексон поднимался на лифте на четвёртый этаж, чтобы навестить своего отца, который оставался без сознания.
Ты голоден? — прожестикулировал я Тони.
Он покачал головой.
Хочешь попить чего-нибудь?
Он снова покачал головой.
Ты в порядке?
Он поднял на меня взгляд, закусил губу.
Что такое? — спросил я.
Я должен вернуться обратно?
Куда обратно?
Домой.
Нет. Ты теперь будешь жить со мной и Джеем. У нас есть для тебя комната. Она через коридор от нашей спальни.
Но я должен вернуться обратно?
Нет. Ты теперь будешь жить с нами.
Всё… время?
Да.
Правда?
Правда.
И вы… отправить меня назад… не сделаете?
Конечно, нет. Мы теперь будем твоими родителями. Мы будем твоей семьёй.
Правда?
Да.
Мне… страшно.
Не бойся. А если тебе страшно, ты можешь поговорить со мной, и я тебе помогу. Обещаю. Ты не должен бояться.
Правда?
Да. Мы с Джеем хотим, чтобы ты был счастлив. Мы хотим, чтобы у тебя был дом. Мы хотим, чтобы у тебя были родители, как у других детей. Мы хотим, чтобы ты пошёл в школу и завёл друзей и был нормальным мальчиком. Это будет весело. Вот увидишь. Ты мне веришь?
Он закусил губу с неуверенным видом.
Я медленно потянулся и обнял его.
Казалось, он немного расслабился, прильнув ко мне. Через минуту он зевнул и прижался ближе. Я подтолкнул его лечь и использовать мою ногу в качестве подушки. Я укрыл его своим пальто.
Через несколько минут он уснул.
Глава 54
Теперь я понимаю, почему вы никому не нравитесь
— Вилли, это тётя Рита, — натянутым голосом произнёс Джексон.
Они спустились на лифте вместе.
— Приятно с вами познакомиться, — сказал я, чувствуя себя глупо, так как не мог встать, чтобы должным образом пожать ей руку. Тони спал, ничего не замечая. Я сидел там так долго, что у меня начало сводить спину, но бедный мальчик был истощён.
Тётя Рита была низкой, сухощавого телосложения, со строгим выражением лица — одни кости, обтянутые кожей. Её шея и пальцы были украшены стольким количеством золота и серебра, что она выглядела как ходячий ювелирный магазин.
— Я слышала о тебе, — страдальческим голосом объявила Рита Каммингс. — Ты гомосексуал, который написал ту книгу.
— Помимо всего прочего, — согласился я.
— И ты с Юга. Вы навязали нам Билла Клинтона, и за это я никогда никого из вас не прощу. Не говоря о Джимми Картере. Но ещё вы подарили нам Полу Дин и Элвиса. Я действительно не знаю, что сказать.
— Тётя Рита, будь милой, — велел Джексон страдальческим тоном.
— Только потому, что ты наслаждаешься прогулками по бедным районам, Джексон, не ожидай этого от нас остальных. Уверена, моя машина стоит снаружи.
— Ты не познакомилась с мальчиком, которого мы усыновляем, — заметил Джексон.
— И не хочу, — ответила она, задирая нос. — Полагаю, я должна быть благодарна, что он не негритёнок и не какой-нибудь другой монголоидный кошмар, если уж вы втягиваете его в то, что однажды действительно было хорошей семьёй.
Джексон сжал челюсти и продолжал молчать.
— Теперь я понимаю, почему вы никому не нравитесь, — сказал я, выпрямляя спину.
 
— Разве это имеет какое-то значение, дорогуша? — ответила она, разворачиваясь на каблуках.
Глава 55
Счастливое сердце
На следующее утро я встал первым. Я надел халат, просунул голову в дверь Тони, увидел его под одеялами и улыбнулся. Это было замечательное чувство — видеть его в этой кровати.
Я хорошо знал, что ожидать, что усыновлённый ребёнок заполнит дыру в твоём сердце, — плохое дело. Это несправедливо к ребёнку, этот факт жизни стал совершенно ясным, как только мы с Джексоном по колено погрязли в процессе усыновления — ходили на занятия, заполняли бланки, отвечали на бесконечные вопросы.
Я искал ребёнка не для замены Ноя. Так я себе говорил.
Я поторопился вниз, сварил кофе и был по локти в тесте для блинов, когда услышал за собой тихий топот ног по мраморному кухонному полу.
Я обернулся и улыбнулся.
Там стоял Тони. Он смотрел на меня с самым грустным выражением лица, и всё же в его глазах был намёк на что-то.
Надежда?
Любопытство?
Доброе утро, — прожестикулировал я.
Он не ответил.
Я попробовал кое-что полегче: Привет.
Привет.
Как ты себя чувствуешь?
Он пожал плечами.
Ты голоден?
Он кивнул.
Садись, — велел я, кивая на стойку для завтрака, у которой стояло четыре стула.
Я налил ему стакан сока и вернулся к блинчикам.
Джексон спустился, когда я поставил тарелку, на которой лежал большой блин со всеми начинками перед Тони.
— Привет, — сказал я.
— Привет, — отозвался он.
Он налил чашку кофе и сел напротив Тони, они начали жестикулировать о том, чем им следует заняться. Слепить снеговика? Сходить в торговый центр? Завести карточку в библиотеке? Пойти поплавать в бабушкином доме? Нагрянуть в магазин игрушек? Установить Xbox? Подготовить для Амелии её комнату?
Я наблюдал краем глаза, моё сердце ощущало счастье — настоящее счастье — впервые за многие годы.
Глава 56
В чём дело?
Я знаю, ты напуган, — прожестикулировал я позже в тот день, пока мы с Тони убирали его одежду и приводили в порядок комнату в попытке как следует его устроить. — Я не хочу, чтобы ты боялся. Мы с Джеем можем что-нибудь сделать, чтобы ты чувствовал себя в безопасности?
Он покосился на меня.
Я попытался снова, используя более простые слова, стараясь передать свои слова в обычной, не угрожающей манере.
Он просто покачал головой.
Пообещаешь мне кое-что? — спросил я.
Он смотрел на меня напряжённо.
Если тебе из-за чего-то будет страшно, говори мне. Хорошо?
Он кивнул.
Обещаешь? — надавил я. Я хотел, чтобы он знал, что может что-то сделать, что есть действие, которое он может предпринять, что он не совершенно беспомощный, и что он не один. Ни в каком смысле.
Хорошо, — прожестикулировал он.
Если тебе из-за чего-то будет страшно, я тебе помогу. Обещаю. Ты мне веришь?
Он кивнул, но только едва заметно.
Тебе нравится твоя спальня?
Он огляделся вокруг. Вместо того, чтобы отвечать мне, он подошёл к окну и посмотрел на улицу. Он положил руки на холодную раму, затем постучал своими пальчиками по дереву.
Я стоял рядом с ним, тоже барабаня пальцами.
Он поднял на меня взгляд и улыбнулся.
Я нарисовал улыбающуюся рожицу на одной из замёрзших частей окна.
Он повторил за мной, его губы изогнулись в усмешке.
Я нарисовал таблицу для игры в крестики-нолики.
Не ожидая, он начал первым, чертя крестик в центре сетки. Следующие тридцать минут мы двигались от одной части окна к другой, играя в крестики—нолики. Чем больше он играл, тем больше, казалось, расслаблялся, потерявшись в этом простом удовольствии и счастье. Его лицо сияло. Он совсем не боялся и не был неуверенным в себе. Он даже прильнул ко мне, пока ждал, пока я сделаю свои движения.