Разнести повсюду весть (ЛП)

Он рассмеялся.
— Что? — спросил я.
— Я думал о твоей матери.
— Что с ней не так? — спросил я.
— Я думал о первом разе, когда пришёл туда на обед. Думаю, в тот раз твой дедуля сказал, что она настолько дотошная, что он боится, что она сядет на диван и засосёт все чёртовы вещи в свой зад. Или что-то вроде этого. Я никогда не вспомню всю дрянь, что говорил твой дедушка, но я знаю, что просто сидел там и старался не засмеяться. Я такой: «Вау! Какого чёрта?»
— Я скучаю по деду.
— Он был чокнутым стариком.
— По крайней мере, когда был дед, у меня было такое чувство, что кто-то на моей стороне.
— Мне понадобилось время, чтобы понять это. Он был хорошим.
Он взял меня за руку.
— Вот, что нам нужно делать, Вилли, — тихо произнёс он.
— Что?
— Говорить о Ное. Вспоминать хорошее. Думаю, прямо сейчас он бы говорил тебе, что ты большой-пребольшой тупица.
— Говорил бы, да?
— Конечно. Потому что ты именно такой. И он был таким же, как его папочка, когда дело доходило до того, чтобы говорить всё как есть.
— Я просто скучаю по нему.
— Я тоже, детка. Но ты подарил ему тринадцать отличных лет, и ты любил этого мальчика, как никто другой в этом мире никогда не полюбил бы такого ребёнка со столькими проблемами. Ты подарил ему жизнь, Вилли. Он мог не дожить до своего первого дня рождения без кого-то, похожего на тебя, но ради тебя он держался тринадцать лет. Мне просто хотелось бы, чтобы ты научился думать о хорошем и нашёл покой.
— Я знаю, — сказал я, снова вытирая глаза.
— А я знаю, что где бы он ни был, он бы не хотел, чтобы ты сидел, хандрил и порол чушь.
Я вздохнул.
— Я не религиозен, Вилли, но я знаю, что он где-то там, ждёт тебя, ждёт меня. Мы увидим его снова. Я это знаю.
— Знаешь, да?
— Да, — просто ответил он. — Внутри. Я знаю, что это правда. Я читал о буддизме, знаешь ли.
— Не напоминай мне.
— Реинкарнация. Прошлые жизни. Всё такое. Мне нравится мысль, что, может быть, эта жизнь не единственное, что есть. Может быть, мы получим ещё один шанс в следующей жизни, чтобы сделать всё правильно. Может быть, это не одноразовое дело. Может быть, требуется время, чтобы разобраться со своим дерьмом — а у нас у всех есть своё дерьмо.
— Определённо есть.
Я устроился на подушке, снотворное начинало действовать.
— Я и правда люблю тебя, — искренне произнёс Джексон, наклоняясь, чтобы поцеловать меня. — Никогда это не забывай.
Я пытался думать о чём-то несерьёзном или смешном, но мои мысли вдруг превратились в кашу, и было тяжело держать глаза открытыми.
— Засыпай, старый ковбой, — прошептал Джексон, снова наклоняясь за поцелуем.
Глава 29
Всё не так плохо
Мои колени прижимались к сидению впереди меня, я хмурился и очень старался не выёживаться.
Джексону, казалось, было совершенно удобно в кресле у окна. Он смотрел, как самолёт едет по взлётной полосе, готовый взлететь.
— Если бы сидения были меньше, это было бы как сидеть на дилдо, — сказал я.
— Эконом-класс, — с улыбкой ответил Джексон.
— Они специально пытаются нас измучить? Я не хочу сломать руку из-за того, что мне нужно почесать яйца.
— Всё не так плохо.
— Я ненавижу летать.
— Это быстрее, чем ходить пешком.
— Очень смешно.
— Просто расслабься. Билл сказал, что встретит нас в аэропорту. Мы должны попасть туда в канун Нового года.
— Это не будет иметь значения, если мы задохнёмся, прежде чем попадём туда, или в итоге чья-то спортивная сумка окажется у меня в заднице, потому что больше нигде нет места.
— Всё не так плохо.
С внезапной волной шума и мощи мы с рёвом неслись по взлётной полосе и готовились взлететь.
— Господи! — пробормотал я, хватаясь за руку Джексона.
— Расслабься.
— Заткнись, Ледбеттер.
— Просто расслабься.
— Если эта чёртова штука взорвётся, я подам в суд!
— Она не взорвётся. Тебе нужен гигиенический пакет?
Я не ответил.
— Вилли?
— Что?
— Это рука, — сказал он, опуская взгляд на свою руку, из которой я выжимал всю жизнь, — не поручень.
 
— Прости.
— Ты просто большой старый малыш, да?
— Ненавижу летать!
— Ну, видимо, все тракторы, грохочущие на просёлочных дорогах, полностью забиты, так что нам просто придётся перебиться тем, что есть.
— Мило.
Я не расслабился, пока мы не начали “парить” на высоте девяти километров.
Я отпустил руку Джексона, и он потёр её.
— Ты преуспеваешь, — сказал Джексон.
— Заткнись, Ледбеттер.
— Правда. Больше не нужно вмешательства стюардессы. Даже не оскорбляешь случайных пассажиров, чтобы скрыть напряжение.
— Замолчи, Ледбеттер!
— Посмотри на себя — тебе становится удобно в двадцать первом веке! Если бы твои читатели знали, какая ты большая-пребольшая старая тряпка…
— Мне ведь нужно оставить тебе, о чём писать?
— Думаю, твои читатели будут крайне разочарованы. В любом случае, я просто не из тех парней, что пишут книги.
— И книжные магазины по всему миру вздыхают с облегчением.
Он улыбнулся.
— Ты этим наслаждаешься, да? — спросил я.
— Немного, — признался он. — Приятно видеть, когда ты за пределами своей зоны комфорта и пытаешься подружиться с остальным миром вместо того, чтобы сидеть в Тупело, штат Миссисипи, и спорить о религии.
— Что ж, это очень унизительно с твоей стороны. И мне нравится спорить о религии.
— Разве я этого не знаю?
— Думаешь, с ним всё будет хорошо?
— С Тони? Конечно, всё будет хорошо. Мы вернёмся через неделю.
— У меня такое чувство, будто мы оставляем своего маленького мальчика позади.
— Или ещё ты мог бы сказать, что мы заботимся о некоторых деталях, чтобы можно было вернуться домой и подготовить квартиру для него и нашей новой жизни… Этим мы и занимаемся. Правильно?
— Я не совсем в восторге от того, что должен уйти с работы.
— Вилли…
— Просто всё это так внезапно.
— Вилли…
— Я просто нервничаю.
— Не стоит. Всё будет в порядке.
— Надеюсь, они не забудут вовремя дать ему лекарства.
— Не забудут.
— И ты был прав насчёт той железной дороги — она ему понравилась. Надеюсь, он хорошо провёл Рождество.
— Хорошо, благодаря тебе. И он будет в порядке до нашего возвращения.
— У меня просто такое чувство, будто я оставляю своего малыша.
— Это не так.
— Я хотел бы, чтобы мы взяли его домой, чтобы познакомить с мамой и остальными.
— Когда-нибудь возьмём.
Женщина, сидящая на кресле через проход от нас — я сомневался, говоря “через проход”, потому что она была так близко, что я мог бы нагнуться и подарить ей французский поцелуй — улыбнулась мне.
— Вы двое вместе? — произнесла она по-простому. Она поставила ноутбук на подставку перед собой и выглядела очень похожей на бизнес-леди.
— Вместе? — произнёс я. — Мы? Вы, должно быть, шутите.
— Вы пара?
— Или так, или последние десять минут я держу за руку незнакомого мужчину. На удивление, он, кажется, не против.
— Вы не любите летать? И ваш акцент… Луизиана?
— Упаси Бог!
— Мемфис?
— Тупело, штат Миссисипи.
— Оу. Что ж, я не хотела подслушивать, но звучит так, будто вы думаете об усыновлении.
— Так и есть. Как вы поняли?
— Вы говорите так, будто ездили повидаться с суррогатной матерью.
— Мы не искали суррогатную мать. Мы познакомились с пареньком в детском доме. Он глухой…
— Правда?
— И у него ВИЧ и другие проблемы. Такой душка.
— Малыш?
— Ему сейчас семь.
— Значит, вы ищете детей постарше?
— Ну, мы с Джеком оба знаем язык жестов, так что думаем, что глухой ребёнок нам и нужен. Вы усыновляли?
— О Господи, нет. Я просто подумала, что это мило. Вы двое… Уверена, вы будете отличными родителями. У лучшего друга моего сына в школе две мамы. Я не понимаю, в чём проблема. В любом случае, каждый раз садясь на самолёт, я разделяю ваши чувства, когда вы говорите, что оставляете малыша позади. Но нужно зарабатывать. Я не спросила вашего имени.