Разнести повсюду весть (ЛП)

Ник Вилгус
“Разнести повсюду весть”
Серия: Сахарное дерево (книга 3)
Автор: Ник Вилгус
Название на русском: Разнести повсюду весть
Серия: Сахарное дерево
Перевод: rograd
Сверка: helenaposad
Редактор: Amelie_Holman
Оформление:
Eva_Ber
Аннотация
Прошли годы после смерти Ноя, его сына с особыми нуждами, и Вилли Кантрелл понимает, что пора двигаться дальше. Вместе со своим мужем, Джексоном Ледбеттером, они пытаются усыновить маленького Тони Горзола, глухого и эмоционально травмированного мальчика с ВИЧ.
Быстро появляются сложности. Тони милый мальчик, но сильно повреждён насилием и пренебрежением. А мать Тони, сидящая в тюрьме, не хочет передавать свои родительские права. В процессе оформления опеки над Тони появляется возможность взять еще одного ребёнка, о котором они тоже думали, - дочь, которую всегда хотел Джексон.
С двумя детьми на руках в их жизни образуются новые сложности, замечательные сложности. Но как раз, когда всё начинает налаживаться, Тони, из-за своей нарушенной иммунной системы, заболевает пневмонией — и Вилли и Джексон обнаруживают, что их маленькая семья снова сталкивается с кризисом.
Глава 1
Не самый высокий спрос
— Ты уверен, Вилли? — спросил Джексон Ледбеттер. Он одарил меня скептическим взглядом, пока мы сидели в машине, в то время как по парковке кружил снег. — Я не хочу, чтобы ты обнадёживался.
— Ты меня знаешь, — ответил я. — Никогда не встречал душевной боли, которая бы не вызывала желания остановиться и разузнать её получше.
— Я серьёзно.
— Сейчас мы не будем разворачиваться назад, если ты об этом.
Мы были у Бостонского дома для мальчиков: неряшливое на вид здание, слишком много голых окон, слишком много невезучих душ, которые остались незамеченными для Незаурядной Америки, включая глухого мальчика с ВИЧ, которого не совсем ужасала перспектива быть усыновлённым двумя геями.
— Ты ведь не передумаешь? — спросил я.
— Я не хочу, чтобы тебе было больно. Он может не захотеть нас. В прошлый раз ты не на шутку расстроился, знаешь ли.
— Я поплачу из-за этого позже, но прямо сейчас у нас есть дела, так что подключай свой янки-зад и начинай разминать тазовые мышцы. Сегодня может быть день, когда у нас появится ребёнок, Ледбеттер.
— Ещё сегодня может быть день, когда у нас не появится ребёнок, Кантрелл. Как на гей-пару, на нас не самый высокий спрос, когда дело доходит до сирот, нуждающихся в идеальной семье. Кроме того, мы берём его только на попечительство, по крайней мере, прямо сейчас.
— Ты можешь быть ещё более негативным? Честное Рождество!
— Это называется “управление ожиданиями”.
— Это называется чушью собачьей.
— Я не хочу, чтобы тебе было больно, — искренне произнёс он, беря меня за руку в своей властной манере. — Мы начинаем возвращать нашу жизнь в колею, Вилли. Мы наконец дошли до точки, где можем начать думать о будущем. Мы не были способны на это уже очень давно. Просто не спеши и будь осторожен. Мы никогда не сможем заменить Ноя…
— Не втягивай его в это!
— Будь осторожен. Это всё, о чём я прошу.
В его глазах была мольба, которая заставила меня остановиться.
Я нахмурился, думая о Ное, о том, как мы потеряли его, как у него произошёл скачок роста в пубертатном периоде, который не смогли пережить его повреждённые внутренние органы.
Прошло шесть лет, но этот ужасный момент, казалось, было только вчера.
— Я осторожен, — очень тихо ответил я.
— Я просто не уверен, что ты готов.
— Я готов. Мы делаем это, чтобы смерть Ноя что-то значила. Неужели ты забыл?
— Я не забывал.
— Он меня кое-чему научил.
— Я знаю, Вилли…
— Он научил меня, как жить с такими детьми, как он. И сейчас я собираюсь это сделать. Мы сделаем это, Джек. Мы найдём какого-нибудь травмированного, запутавшегося ребёнка и любовью вернём его в реальный мир. И если мы сможем сделать это, то смерть Ноя не будет бессмысленной глупостью. Она будет значить, что из нее может выйти что-то хорошее. И я не знаю насчёт тебя, но мне нужно знать, что его жизнь не была просто насмешкой Вселенной.
 
Джексон с отчаянием вздохнул.
— Я один из тех людей, кому нужно любить своих малышей, Ледбеттер, — добавил я. — Всё, чего я когда-либо хотел в жизни, — это иметь детей. Не очень сексуально, но как есть — и не говори, что я не сказал тебе об этом в самый первый раз, когда встретил тебя.
— Когда ты сказал, что хочешь дюжину детей, я предполагал, что ты преувеличиваешь.
— Так и было, — ответил я. — Я остановлюсь на шести или семи.
— Шесть или семь! Господи, Вилли!
— Или даже просто на одном. И этим одним может быть тот, кто внутри этого здания, так что идём.
Я вышел из машины и вздрогнул от невероятного холода.
— Идём, — надавил я, теребя ключи. — Здесь так холодно, что у меня член сейчас замёрзнет и отвалится.
— Упаси Бог!
Джексон взял меня за руку.
— Просто будь осторожен, — снова сказал он, пока мы спешили ко входу.
Глава 2
Я хочу быть твоим другом
— Он в своей комнате, — сказала Хизер Дюпорт, пока вела нас вверх по лестнице, вызывающей клаустрофобию. — Он должен играть с другими в общем зале, но…
Она пожала плечами, будто чтобы предположить, что у семилетнего Тони Горзолы не очень хорошо получается играть с остальными, что сообщалось в каждом отчёте его довольно длинного досье, и не единожды.
Акцент мисс Хизер был таким явным, что можно было устроить на нём бостонское чаепитие. То, как она говорила “двор” рифмовалось с Богом, и она мучила свои гласные как настоящая янки. Все в этой холодной адской бездне, известной как Массачусетс, говорили так, будто жевали замороженный картофель.
С тех пор, как семья Ледбеттеров на протяжении многих лет перечисляла деньги на расчетный счет этого учреждения, персонал, казалось, стремился помочь нам найти ребёнка на попечительство или, возможно, усыновление.
— Он согласился встретиться с вами, — сказала Хизер, одаривая нас очередным беглым взглядом своих голубых глаз. — У нас в этом здании почти двадцать детей. Многие из них тоже могли бы вам подойти.
— Тони глухой, — отметил я.
— Ну, да.
— Мы с Джексоном оба знаем язык жестов.
— Я знаю, мистер Кантрелл. Просто у Тони была очень тяжелая жизнь.
— Разве не так у нас всех?
— Я хочу, чтобы вы знали о других вариантах, о детях, которые не так психологически травмированы. Тони милый в своём особенном смысле, конечно, но он наказание. Мне бы очень не хотелось, чтобы вы…
— Я ценю то, что вы пытаетесь сделать, — сказал я, — но наш сын был ребёнком с особыми потребностями. Мы знаем, во что ввязываемся.
Она ответила неглубоким вежливым вздохом.
— Вот комната Тони.
Она подвела нас к маленькой плотно закрытой двери. Вместо того, чтобы постучать, она нажала на кнопку на внешней стороне двери, которая активировала мигающую лампочку в комнате. Джексон в защитном жесте положил ладонь на мою поясницу, ободряюще улыбаясь. Мы ждали несколько тревожных мгновений, пока откроется дверь, но она не открылась.
Хизер толкнула дверь, и мы увидели, что Тони сидит на детской кроватке у окна в маленькой комнате, окрашенной в странный, даже убогий оттенок голубого. Тони смотрел в окно, должно быть, увидев нас на парковке.
— Тони, у тебя гости, — сказала Хизер, обходя вокруг, чтобы он видел, что она идёт.
Он обернулся и взглянул на неё.
Тони Горзола был худеньким мальчиком с тёмными волосами, светлой кожей и осунувшимся лицом. На маленьком вздёрнутом носике сидели толстые пластмассовые очки. На нём были выцветшие синие джинсы и рубашка, которая была неуклюже заправлена за пояс. В своих руках он сжимал плюшевого мишку, видавшего лучшие времена.