Босс (не) моей мечты (СИ)

– Марк, ты войдешь? Или побежишь к своим? Прости, буду честен, – протягивает отец заговорщицким тоном. – У нас тут… В общем, я очень надеюсь – судьбоносное событие.
– Пап, ты о чем? – хмурюсь я. – Марк, снимай куртку и обувь. Ванная в конце коридора. Папа, мама, мы…
– А вот и наш сюрприз! – недослушав, произносит отец. – Игорь, можешь выходить!
Что?! А он здесь какими судьбами? Да, когда-то я подумывала закрутить интрижку с Дёминым, мы даже целовались один раз, но позвать его на семейный ужин?! Что-то здесь нечисто. Я забыла об Игоре на следующий день после его отъезда в Москву – он стажировался с крупной юридической фирме. В моих мыслях всегда был другой – тот, кто стоит сейчас справа от меня и испепеляет окружающих взглядом.
– Танюшка, привет, – широко улыбается Игорь.
Худощавый, как и пять лет назад, высокий брюнет с ясными, холодными как лед глазами. Немного раздавшийся в плечах привлекательный мужчина… И прямо сейчас он подходит почти вплотную и касается губами моей щеки.
– П-привет… А ты в гости зашёл? – глуповато хлопаю ресницами.
– Папа, а пасиму дядя целует маму!
Хвала небесам! Помощь пришла, откуда ее не ждали. Хочешь, чтобы о твоей тайне узнали – расскажи ее маленькому ребёнку и попроси молчать.
– Как ты его назвала, Уля? – меняется отец в лице. – Ты Марка папой назвала?
– Александр Николаевич, Ульяна назвала меня папой, вы не ослышались, – с достоинством отвечает Марк.
Видели бы вы его – спина прямая, подбородок вздернут. Цаца, а не Стрельбицкий.
– Танька, что тут происходит? Уж не хочешь ли ты сказать, что снюхалась с этим… Я прекрасно помню их с Павликом гулянки… Ладно наш Павлуша – он быстро остепенился, но Стрельбицкий! – стонет папа. – Завтра ты ему надоешь, что тогда? Зачем ты ребёнка научила его папой называть?
– Потому что Марк – родной отец Ули! – истерически отвечаю я. – Он тот загадочный мужчина, пап…
– Тогда я вообще ничего не понимаю, Татьянушка, – охает мама. – Он тебя предал, бросил беременную и… Вспоминаю, как ты на сохранении лежала, как тошнило тебя по пять раз на дню! Батюшки, да после такого и на порог…
– Танька, а я не знал про сохранение и тошноту, – говорит Марк, будто эти слова – самые важные из маминой тирады.
– Марк, помолчи, пожалуйста. Сейчас это неважно, – скулю я, обводя взглядом родные стены… Суровые, непонимающие лица моих родных и этого… Дёмина. Я-то понимаю, для чего папа его пригласил…
– Мне важно все, что касается тебя. Твоего здоровья, в особенности…
– Ну ладно, бизнес, но личное… У него же на лбу написано – кобель! Весь в отца своего, – неосторожно добавляет папа.
Как же мне стыдно… За что они со мной так? Они ведь и слова вставить не дали!
– А вот это вы зря, Александр Николаевич! Вам бы не пожалеть о своих словах, – парирует Марк. – Кстати, Таню я не бросал. Я узнал о ребёнке совсем недавно. Сделал ей предложение. Согласия, правда, не получил, но благословением ее брата обзавелся.
– Павлуша в курсе? – закатывает глаза мама.
– И Анна Степановна. Она у нас няней работает, – не без удовольствия добавляет Марк.
– Молодец, Танька. Согласие ему… Шиш тебе с маслом, а не согласие, – рычит папа. Накручивает на палец ус и тягостно вздыхает. – Я дочери сам найду мужа. А ты… Понятно же, что решил в благородство поиграть.
– Я хоть сейчас готов в загс, – подает голос Дёмин. – Я Танюшу всю жизнь любил.
– А то, что я тебя не люблю, это тебя не волнует! – шиплю, с трудом сохраняя спокойствие.
– А этого, значит…
Глаза затапливает темнота… В последнее время со мной такое часто случается – кружится голова, да и подташнивает… Единственное, что я хочу сделать сейчас – испариться… Напрасно я надеялась на понимание родителей. Слишком уж они консервативны, чтобы дать Марку шанс. Я судорожно хвастаюсь за горло… Глубоко вдыхаю и… В общем, выпаливаем мы со Стрельбицким вместе:
– Да, его я люблю!
– Я ее люблю!
– Марк, я тебя совсем не ненавижу, – всхлипываю, падая в его объятия. Как же вовремя он оказывается рядом. – Я тебя всегда… Только тебя…
 
– Танька, ты мое сокровище, любимая. Прости, что не сказал раньше. Поедем отсюда? Раз такое дело, – вздыхает Марк.
– Да. Я хочу уйти. И мне… Что-то мне нехорошо…
– Стоять! – гремит голос отца. – Посторонние на выход, а этот… Новоиспеченный родственник может остаться.
– Танюша, что с тобой?
Голоса родных звучат словно сквозь вату. Я оседаю на пол, но Марк тотчас меня поднимает на руки и несет в комнату.
– Довел ребенка, – стонет где-то рядом мама. – Саша, быстро вызывай скорую!
  
Глава 28.
 
Глава 28.
Таня.
Окружающие звуки сливаются в нестерпимый гул. Мамуля скачет вокруг меня со стаканом воды, Марк сидит на коленях возле дивана, а папа хмурится, нервно расхаживая по квартире. То и дело смотрит на циферблат старых часов и возмущается, почему скорая так долго едет. 
– Давай, Игорек. Бывай, – слышу голос отца из прихожей. – Найдём тебе другую невесту, ты уж на меня не серчай. А бутылочку оставь – пригодится. 
Ну, надо же! Дёмин и на коньяк раскошелился? Оттого стоит с кислой, разочарованной рожей. Мнется на пороге, стесняясь попросить ее обратно.
– А вот и скорая! – кричит папа, выталкивая горе-жениха и пропуская вперёд медицинских работников. – Долго едете, милки! Дочка моя сознание потеряла.
– Посторонние, выйдите из комнаты, – строго произносит врач, протирая руки дезинфицирующим раствором. – Что у вас случилось? Паспорт и полис приготовьте.
– А посторонних тут нет! – парирует папа. 
– Мне нужно больную осмотреть. 
Все нехотя выходят. Врач измеряет мне давление и пульс, выслушивает легкие, мнет живот.
– Месячные когда были? 
– Давно… Месяца два назад, – отвечаю, удивлённо моргая. Как я могла забыть об этом?! Как? – Господи, как же так? Я купила постинор и забыла его выпить. Понимаете, у меня на работе был завал – сначала намечался контракт с китайской платформой, потом мой парень узнал, что я родила от него… В общем, неважно.
– Бывает. Кто забывает о контрацепции, становится счастливой мамой. Матка у вас увеличена, предполагаю беременность шесть или семь недель. Рекомендую встать на учёт в женскую консультацию. И хорошо питаться. Кровотечения не было? Даже незначительного. 
– Нет. 
– Тогда счастливо оставаться. Если у вас выраженная боль или тошнота, мы отвезем вас в дежурную…
– Мне уже лучше. Я завтра же сделаю УЗИ.
Стоит врачам покинуть гостиную, в нее тотчас вламываются родственники. 
– Танюшка, что такое? Почему ты плачешь? Что-то серьезное? 
– Как ты, доченька? 
– Мамуя-я! 
Обвожу взглядом их лица и начинаю рыдать пуще прежнего. Ну как сказать Марку обо всем? Такие вещи нужно планировать… Заранее обсуждать, обследоваться. Что же у меня все через жопу?
– Отставить слёзы! Быстро говори вердикт врача, – голос отца перекрывает всеобщий галдёж. 
– Я беременна! Прости меня, Марк. Не собиралась я тебя привязывать еще одним ребёнком. Честное слово, не понимаю, как так вышло? 
– Не понимает она… Таким, как Марк поможет только… Чик-чирик… Как Боне нашему. 
– Ну, папа! Пожалуйста… Мне и так…
– Ларина, а я рад, – довольно улыбается Марк. – Я до ужаса в тебя влюблен, Танька. И хочу этого ребенка. Мелани – помнишь? Назовем так дочу?
– Ты вспомнил? – облегченно выдыхаю я. – И ты не злишься? 
– На кого мне злиться? На себя за несдержанность или на судьбу за щедрость? 
– И я тебя люблю… И у меня никогда не было никого другого. Ни один мужчина, он…
– Мать, пойдём-ка на стол накрывать, – тихо произносит отец, смущаясь моей откровенности.
И почему я об этом сейчас заговорила? Марк не спрашивал, да и никто другой за язык не тянул. Показалось, что это признание до ужаса важное.