Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж
Вчера в Сарай примчался гонец, проник в город, отыскав князя в порту, на персидском судне. Как отыскал? Сначала нашел Азата… помог какой-то дервиш. Вестник принес письмо, недавно доставленное ямской почтой, письмо то, написанное господином Федором, старшим императорским дьяком, было о векселях, о финансах, о всем том, что составляет кровь войны и с чем нужно было бы разобраться как можно быстрее. Вот только сначала спасти Айгиль. А в банкирскую контору князь покуда послал верного человечка – одноглазого Носрулло. Осторожненько поглядеть, осмотреться, на рожон ни в коем разе не лезть.
Такие вот были дела…
Взяв в руки большую «басовую» домру, Вожников тронул пальцами струны, отозвавшиеся вязким трансформаторным гулом и дрожью. Именно он когда-то и посоветовал Ай-Лили утяжелить саунд, чтобы басы и барабаны громыхали в унисон – и это сработало на все десять баллов! Вот и сейчас музыканты – домры, барабаны, бубны, свирели, дутары и прочее – репетировали в прежнем ключе, наигрывая что-то типа дискотеки восьмидесятых. Им бы еще усилители! Впрочем, и без электроники громыхало вполне прилично, к тому же – живой звук, без всяких искажений, и, уж тем более, без фонограммы. Кроме бессмертного хита «Белая верблюдица» за истекшие семь лет в репертуаре певицы появились еще много популярных песен и даже два мюзикла – «Сад гурий» и «Лейла и Меджнун». Первый – с обнаженными танцовщицами – больше нравился мужчинам, второй – про несчастную любовь – женщинам и девушкам.
– Ты главное струны не трогай, – Ай-Лили, подойдя, поморщилась. – А то ведь, как у вас говорят – слон на ухо наступил.
– Ну, допустим, не слон, а медведь, – обиделся Вожников. – Да и не собираюсь я играть, так, бэк-вокал и на подтанцовке. А, как народец разогреется, мы с Азатом да Онисимом потихонечку свалим на галерею…
– Лучше черным ходом идите, – оглянувшись на музыкантов, танцовщица понизила голос: – Который для истопников. На галерее-то гарем будет, охрана.
– Черным так черным, – покладисто согласился Егор. – Онисим, правда, у нас больно приметный, зато силен, как бык, – а сила может понадобиться.
– О, этот высокий плечистый мужчина? – Ай-Лили покивала и улыбнулась. – А он бы мог у меня играть. На больших барабанах да на рожке у него здорово получается!
– Тьфу ты – на рожке! – сплюнул себе под ноги князь. – Тоже мне, блюзмен выискался… Луи Армстронг!
– Ну, все, пошли уже…
Повернувшись к музыкантам и танцовщицам, певица хлопнула в ладоши:
– Все, идем! Во дворце долго ждать не будут.
Добротное здание конторы литовского банка в славном городе Сарай-ал-Джедид вовсе не пострадало от мятежников, даже позолоченную медь с ворот не содрали – еще бы, ханы прекрасно знали, от кого получали деньги под личные гарантии особо доверенного человека, красивого и надменного уруса с немецким именем Михаэль, нынче взявшего в свои руки все бразды правления банком.
Михаэль вел себя, словно заправский финансист, что в банке никого не удивляло – иного бы хозяин и не прислал! Правда, урус все делал на немецкий манер, предпочитая осуществлять все расчеты в золоте, а не в серебре, и это было непривычно ордынцам, привыкшим именно к «серебряной» схеме.
А, между прочим, наличные деньги уже заканчивались, о чем и сообщил начальник местного отделения, вечно хмурый булгарин с чернявым цыганским лицом.
– Нет денег? – Михаэль поставил на столик бокал с красным таманским вином. – Вы имеете в виду наличность, господин Керимбек?
– Именно так, наличность, – поклонился булгарин.
Урус вальяжно вытянул руку:
– Тогда подойдите вон к тому сундуку и загляните. Ну, смелей же, уверяю вас, там не змея и не скорпион. Распахните крышку – что видите?
– Ва, Аллах!!! – булгарин не смог сдержать восхищения. – Это же векселя!
– Именно так, уважаемый господин Керимбек! – весело подтвердил Михаэль. – Векселя. И какие! Банкирский дом Скалигеров в Вероне, миланский банк Сфорцеско, а вот еще – Флоренция, Генуя! Мы обналичим эти бумаги в Кафе! Завтра же пойду к ханам и попрошу выделить корабли и охрану.
– Вы мудрый человек, мой господин, – Керимбек пригладил усы и понизил голос: – Жаль, не столь мудры наши ханы…
– Ничего, дружище! – в голос захохотал урус. – Скоро мы будем в золоте. С ханами… или без них. Что?! – он вдруг вздрогнул, подошел к окну и прислушался. – Кто-то палил из пушки? Враги прорвались?
Булгарин снисходительно улыбнулся:
– Это просто такие китайские штуки – петарды. Для веселья. Сегодня во дворце выступает знаменитая певица и танцовщица Ай-Лили.
– Ай-Лили?
– Слышали «Белую верблюдицу»?
– Нет.
– А хотите послушать? Мы могли бы просить приглашение во дворец.
– Не стоит, – посланник литовского князя расслабленно отмахнулся. – У нас еще много дел. Слишком много для того, чтобы тратить драгоценное время на какую-то там певичку. Всё! Ступайте, подберите людей, потом я их лично проверю. Кстати, вы неплохо говорите по-русски… были в плену?
– У безбожных хлыновцев. Полгода в узилище просидел, пока не выкупили, вах, шайтаны! – выругавшись, Керимбек зашагал к дверям, да, вдруг что-то вспомнив, обернулся уже на пороге. – Хотел вас предупредить – вокруг банка отираются какие-то подозрительные личности, один – одноглазый, местный пропойца, другой – светловолосый юноша, чуть скуластый… по всему – урус.
– Что значит – отираются? – подумав, переспросил Михаэль.
Служащий пожал плечами:
– Просто одноглазый попался мне на глаза второй раз, а скуластый – третий. Совпадение? Или они за нами следят?
– Так вели схватить обоих!
– Схватить? – опасливо протянул Керимбек. – С этим спешить не стоит. Думаю, их вполне могли подослать ханы. Так, приглядеть.
– Приглядеть, – урус – точнее, литвин – презрительно хмыкнул. – Ну, правильно, не зря ведь говорится – доверяй, но проверяй, так?
– Именно так, господин мой.
В дворцовом саду, распугивая павлинов и певчих птиц, вовсю громыхали петарды, а вокруг, повсюду – в беседках, у пруда, на берегу обложенного камнями ручья уже собрались люди, верные соратники мятежных ханов – командиры туменов, начальники, даже простые сотники – и те были – вот уж повезло парням! Не все, правда, сотники – особо отличившиеся, коих необходимо было отметить.
Стояли все в ожидании, выглядывали – ну, где там Ай-Лили? Музыканты ее – вот они, у ханской резной беседки, там, чуть ближе к кустам и деревьям – танцовщицы с плоскими животами – ах, гурии, не девы! – а где же сама певица, где?
Гулко зарокотали басы, дернулась, взвизгнула флейта… ударили барабаны, в унисон басам, четким, бьющим по ушам, ритмом. Извиваясь и покачивая бедрами, появились полуголые танцовщицы-гурии… средь собравшихся в саду мужчин пронесся восхищенный вздох…
– Ай-Лили!!! – закричал кто-то.
И тут же словно прорвало плотину – все закричали, захлопали – даже восседавшие на золоченых носилках ханы – смуглый, с по-восточному красивым лицом, Джелал и жирный расплывшийся и вонявший, словно куча обсиженного мухами дерьма, Саид-Ахмет.
– Ай-Ли-ли! Ай-Ли-ли! Ай-Ли-ли!!!
Кричали, звали, скандировали.
И вот, под гул барабанов и грохот петард она явилась! В желтом шелковом лифе и красных атласных шальварах, с жемчужной диадемой, сдерживающей копну темных волос, с рубином в пупке… обворожительная и желанная, как тысячи гурий!
Ай-Лили запела «Белую верблюдицу» – и все стали покачиваться, прихлопывать. притопывать в такт, подпевать:
– Белая, белая верблюдица-а-а-а!!!
Айгиль показалось на миг, что крытая женская галерея вот-вот рухнет! Как и предвиделось, она была набита народом – ханские жены, наложницы, евнухи, еще какие-то непонятные женщины, по видимости – служанки. И все гомонили, орали, притопывали в такт – бух-бух, бух-бух, бух! Того и гляди все посыплется, правда, падать не высоко, но все-таки приятного мало.
– Белая, белая верблюдица-а-а!!!!
Ловко воспользовавшись сумятицей, опальная ханша бочком пробилась к дальнему выходу, каким пользовались истопники и прочие слуги. Оглянулась, скользнула по лестнице вниз… И нос к ному столкнулась с внезапно выскочившим из кустов человеком – огромным парнягой с ручищами, словно оглобли! Явно урус, не местный. Охранник? Неусыпный страж?