Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж
Покусав губу, князь обернулся к воеводе и махнул рукой:
– Готовиться к штурму!
– Княже, – выхватив саблю из ножен, вдруг закричал Дмитрий. – Впереди лодьи! Прямо к нам плывут… Ух, как мы им сейчас врежем!
– Стоять! – Егор быстро охолонул юного своего адъютанта. – Сначала глянем – чего хотят? Ладей-то всего три… Для нашего флота – маловато!
– Так, может, они с порохом? Сейчас подплывут ближе да рванут! Дозволь, княже, проверить?
– Охолонись, – Вожников приложил к левому глазу окуляр подзорной трубы. – Охолонись, говорю, Митька! Там, похоже, и воинов нет… Толстяк какой-то, старики в белых чалмах… все разодеты богато… Ого! Кланяются!
– Ха! – радостно воскликнул Дмитрий. – Сдаются, вражины! Чай, испугались!
Махнув рукой. Егор поспешно пошел на корму:
– Плащ мне! Ковры расстелить… кресло!
Булгарских посланцев он уже принял со всей подобающей важностью – сидя в золоченом кресле, на брошенном на палубу ворсистом персидском ковре, в окружении, говоря иностранными словами – «самого блестящего рыцарства» – при полном боевом облачении: воевод, княжичей и всех прочих.
Тучный толстяк в роскошном – шелковом, в желтую и зеленую полоску – халате – оказался булгарским градоначальником Исмаилом-мирзой, причем был поставлен на это место волею великой ханши Айгиль, а вовсе не по велению мятежников.
– Так что, Кепек сюда и не приходил? – удивился князь.
– Почему не приходил? Приходил! – Исмаил-мирза с неожиданной веселостью развел руками. – Да только вот, как пришел, так и ушел. Выбили мы его! Надоел, шакал, всем хуже гюрзы ядовитейшей.
– Выбили, говорите? И много при том погибло?
– Много на нашу сторону перешло, – ухмыльнулся посланец. – Особенно после того, как Кепек приказал часть своих воинов казнить, а каждому пятому – дать плетей. За то, что напились сразу после того, как мы ворота открыли.
Вожников приподнял бровь:
– А, значит, все ж таки открыли.
– Пришлось, – снова развел руками городской голова. – Но потом мы их того… прогнали… А этот шакал Кепек едва утек с преданной сотней… да говорят, свои же ему голову и снесли!
– Да-а, – выслушав, Егор обернулся к княжичам. – Видите, други мои, не всегда правило «бей своих, чтоб чужие боялись» действует. Иногда и вовсе наоборот выходит! Так что, на будущее – с подвластными людьми будьте строги, но справедливы, палку не перегибайте.
– То так, так, – охотно закивал Исмаил-мирза.
Тучный, с толстым добродушным лицом, он походил на этакого старорусского помещика, хлебосольнейшего хозяина и человека добрейшей души, причем человека умного и знающего себе цену. А глупца бы Айгиль и не назначила на столь важный пост! Сама девушка умная, великая царица Золотой Орды дураков-лизоблюдов не переносила на дух, не раз говоря, что умного – пусть он мерзавец или даже враг – всегда можно переубедить, привлечь на свою сторону и заставить работать, как надо. А дурак – он и есть дурак, а упертые и неубеждаемые люди – опасны. В первую очередь – для себя, но и для порученного дела – тоже.
– Вы явились вовремя, великий государь! – Исмаил-мирза и не скрывал своей радости. – Кепека-то мы прогнали, но со дня на день мы ждем нападенья разбойников-хлыновцев.
– Ничего, – с усмешкой заверил Егор. – Уж с хлыновцами-то мы как-нибудь управимся, чай, все наши люди.
Вожников и сам когда-то разбойничал, и даже своя ватажка у него была, из коей нынче иных уж нет, а те далече… Их и осталось-то всего ничего – Никита Купи Веник, Федор… Как-то там Федя в Любеке?
Управился, разведал, что надо? Должен бы – паренек упрямый, умный… Должен!
Булгарский мирза пригласил князя и всех его сподвижников отобедать и отдохнуть, а уж потом плыть дальше. И еще, несколько смущенно, но твердо, попросил оставить небольшой русский отряд – для обороны от хлыновцев.
– Думаю, сотен пять нам хватит, великий государь.
– Пусть так… оставлю…
Вообще-то, за глаза хватило бы и двух сотен, да еще – кого-нибудь из авторитетных воевод, чтоб мог разговаривать с хлыновцами от имени великого князя. Хватило бы… ну, раз градоначальник говорит – пять, так тому и быть, народу, слава богу, в войске хватало, а северные земли прикрыть надо, вдруг да вместо Кепека кто объявится? Саид-Ахмет, Кадыр-берды или Сентяк… или тот же Джелал-ад-Дин, не добившись успехов в Сарае, захочет взять столицу измором, полностью перекрыв Волгу-Итиль с юга и севера.
На разостланном во дворце Исмаила-мирзы ковре сверкали золотом кубки и чаши, словно живые возлежали на серебряных блюдах жареные осетры, длиной с человеческий рост и даже больше! Эх, водилась тогда рыбка в Волге, не переловили еще. Кроме осетров еще была жареная баранина, плов, бешбармак, шербет и прочие яства, приготовленные настолько вкусно и настолько изысканно украшенные, что каждое хотелось попробовать.
А еще играла музыка – дутар, бубны, флейты – извивались в сладострастном танце молодые, с украшенными жемчугом пупками, девы.
– Вот это да! – толкая в бок старшего брата, кивал на танцовщиц молодой княжич Дмитрий. – Да хватит тебе, Вася, осетрину жрать! Гляди, девки какие! Ух… Я б вон ту… и вон ту… и вот эту…
Перехватив жадные взгляды, Вожников погрозил княжичам пальцем, да, потом, улучив момент, шепнул:
– Буде хозяин девками угостит – так те и ваши, а сами брать – ни-ни! Не повожделяйте!
Дмитрий осетриною подавился:
– А он угостит, княже? А?
– Думаю, угостит, – ухмыльнулся Егор. – Иначе с чего бы они тут пляшут?
– Вот-вот! – обрадованно закивал Дмитрий. – Я и говорю – чего они тут выкобениваются? Ясно, чего… корвищи!
Облизав серебряную двузубую вилку, Василий охотно поддержал братца:
– Корвищи, да! Да ведь и их бы…
– Сказал же, попробуете, – осадил князь. – Терпенье только имейте. Что, у себя в княжестве девок не видели?
– Таких голых, княже, не!
– Тьфу! Тоже мне, сексуальные агрессоры выискались… типа моего знакомца старого.
– Какого, княже, знакомца?
– А, не вникайте… Из той, прежней жизни. Был там такой Леха, вот такой чувак… но насчет баб… вот уж точно – агрессор!
Егор задумался, вспомнив вдруг прежнее свое житье – пилораму, лесовоз с «фишкой», прикольного «братана» Леху… Как поедет тот в город, так обязательно что-нибудь этакое вытворит, выкупай потом из участка! И, главное, вины своей потом ни за что не признает, все у него девки виноваты…
– Дак, а кто же еще, елы-палы? Ну, ты сам-то подумай, Егор! Если девка шортики по самое некуда надевает, аж, блин, задница торчит, да маечку выше пупа – значит, ясно чего хочет. Я и подваливаю – чего теряться-то? А они сразу – полиция-а-а! У, блин, заразы! Сами ж заманивают!
– Ты, верно, Леха, из Средней Азии!
– Чего-чего?
– Так же, как они, рассуждаешь.
Оторвавшись от внезапно нахлынувших воспоминаний, Вожников повернулся к сидевшему слева градоначальнику, хотел попросить танцовщиц для княжичей, да не успел, прерванный появлением собственного вестового – командира дозорной сотни.
– Большой флот на реке, великий государь! – гремя доспехами, сообщил вестник. – Хлыновцы.
– Ну и хлыновцы. И что? – с деланым безразличием Егор пожал плечами, снисходительно глядя на изменившиеся лица Измаила-мирзы и его приспешников, почтенных булгарских горожан. – Пущай их атаманы сюда явятся! Разберемся.
– Они никого не слушают, княже! – дернув шеей, доложил сотник. – Мало того, уже начали обстреливать наши ладьи и город.
– Обстреливать?! А ну-ка…
Быстро вскочив на ноги, князь вмиг протрезвел и, махнув рукой княжичам: «Живо за мной!» – выбежал из залы, чувствуя за своей спиной поспешные шаги вестового. Младшие Юрьевичи, к их чести сказать, тоже не отставали – позабыв про девок, бегом бежали за князем.
Дмитрий даже умудрился прыгнуть в быстроходную вестовую ладейку, составив свиту великого государя вместе с Азатом и воеводами.
– Быстрей! – крикнул Егор гребцам. – Живей! Шевелитесь!