Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

А потому государыня долго не разговаривала:
– Знаешь, зачем зван?
– Догадываюсь, – Чистобой спрятал улыбку. – Только покуда не ведаю – кого и где?
– Москва, обитель Воскресенская, инокиня Марфа, – в телеграфном стиле отчеканила женщина. – Запомнил?
– Да, великая.
– Тогда вот тебе… подойди…
Открыв стоявший на лавке небольшой сундучок, княгиня вытащила оттуда заранее приготовленный мешочек:
– Здесь двадцать гульденов и серебро. Все сладишь – получишь еще три раза по столько же.
С достоинством взяв мешочек, Осип молча поклонился.
– Ну, все, иди… – княгиня махнула рукой. – Да, чтоб не перепутал – инокиня Марфа в миру – Софья Витовтовна… Что глаза выпучил? Да-да, та самая… Иди. Делай.
Выпроводив визитера, Еленка уселась на лавку, да так и сидела, в задумчивости теребя серебряные пуговицы на платье, словно бы кого-то ждала. Так ведь и ждала, правда, недолго – не успел от Осипа Чистобоя и след простыть, как в дверь осторожно постучали.
Княгиня вскинула голову:
– Трофиме, ты?
– Язм, государыня, холоп твой верный.
В отворившуюся со слабым скрипом дверь просунулось загорелое, с черной бородою, лицо, вполне приятное и добродушное с виду… правда, вот глаза – темные, с каким-то желтоватым отливом, жестокие – все впечатление портили напрочь. Впрочем, Трофим обычно умел прятать взгляд… вот как сейчас – негоже перед государыней очами сверкать предерзко!
– Ну, заходи уже, чего заглядываешь? – махнула рукой княгинюшка. – Видел его?
Трофим кивнул:
– Запомнил.
– На Москве при обители Вознесенской поджидать будешь. Как шум подымется – уберешь.
– Слажу, государыня. Слажу!
Перекрестившись на висевшую в углу икону, Трофим низко поклонился и вышел.
– Ну, вот, – довольно потерла ладони Еленка. – Дай Бог, все и сделается. А то некоторые тут начинают – нет, нет, не надо! Чистоплюев из себя строят… Что бы без меня и делали-то?!
– А вот мы тако!
Крепенький парнишка с широким лицом и буйными вихрами, отбив клинок, сам перешел в атаку, от души хватанув соперника по шлему, так, что по всей поляне покатился звон:
– Вот те, брате!
– Ах ты, Митька, та-ак?
Рассвирепев, обиженный замахал мечом, словно ветряная мельница крыльями, обрушив на вихрастого целый каскад ударов… увы, только все больше попадал по круглому небольшому щиту, «ордынскому», как его здесь называли.
– Ну, ну! – подзадоривал Митька. – Как ты там, Вася, не устал? Отдохнути не хочешь ли?
– Я вот те отдохну!
– Ну помаши еще, помаши, чего уж!
– Знаешь что, Митрий, – Василий внезапно опустил меч. – Коли клинки по-настоящему вострые были, давно б от твоего щитка одни кружева остались!
– А вот и не остались бы!
– Да что б ты понимал, брате!
– Да понимаю! Поболе тебя!
Бросив меч, щиты и шлемы, парни встали друг против друга, словно боевые петухи, что по воскресеньям да праздникам бьются промеж собой на базарах, теша не особенно отягощенный мозгами люд.
– Кто на петуха похож? Я?! Ах, ты так, Васька! Ну, держись.
Сжав кулаки, вихрастый двинул братцу в скулу, да промазал, задев по носу, отчего у Василия тут же пошла кровь…
Митрий озадаченно опустил руку… все ж не хотел вот так вот, до крови, родного брата… тем более старшего-то.
– В тень его оттащи, пусть полежит малость! – неожиданно прозвучал голос с краю поляны, где, усевшись на поваленный бурей ствол старой липы, давно уже с интересом следил за обоими статный молодой мужик с красивым лицом и властным взглядом.
– Слугу за водицей холодной пошли, – хмыкнув, посоветовал незнакомец. – Ты, Василий Юрьич, полежи пока малость, охолонь. А у тебя, Димитрий, удар вовсе неплох, да!
От неожиданной похвалы вихрастый довольно просиял, но тут же выпятил грудь:
– А ты кто вообще-то таков, мил человеце? И откуда про нас знаешь? Вижу, одет ты красно.
Вот уж точно – красно, прямо скажем, богато выглядел нынче великий государь Егор Вожников, для-ради встречи с буйными княжичами облачившийся в красного шелка верховой кафтан – чюгу, – отороченный по подолу и рукавам соболиным мехом. Кафтан был перехвачен кожаным, с золотыми бляхами, поясом с привешенной к нему саблей в усыпанных самоцветами зеленых сафьяновых ножнах, и это не считая юфтевых ярко-красных сапог с золочеными шпорами, всяких там браслетов, цепочек, перстней – всего примерно на тысячу гульденов, уж никак не меньше, примерно столько же зарабатывал за год хороший мастер-ювелир где-нибудь во Флоренции или в Новгороде. Гламурный прикид сей великому князю не очень нравился – блестит все, сверкает, шуршит шелком – не мужик, а прости, господи, гетера какая-то, если не сказать хуже! Впрочем, на подростков же нужно было произвести впечатление, а встречали в те времена именно по одежке, в этом смысле старинная пословица отнюдь не лгала.
 
– Шел тут мимо, гляжу – дерутся, – проигнорировав подавляющее большинство вопросов, ухмыльнулся Егор. – Дай-ка, думаю, посмотрю – сам когда-то в молодости боем кулачным баловался.
– Ну, посмотрел? – Дмитрий пригладил вихры и нахально хмыкнул. – И что скажешь?
– Так сказал ведь уже, – пожал плечами князь. – Удар твой хорош, да плохо, что мимо.
– Чего уж плохо-то? – приподнялся лежащий в теньке Василий. – Иль ты, мил человек, хочешь, чтоб Митька мне совсем челюсть снес?
– Совсем-то не снесет.
Вожников с усмешкою отмахнулся и, хитро прищурив глаза, предложил:
– Хотите, покажу вам удары? Научу, как бить. Пригодится – не всегда кинжал или сабельку выхватить успеешь.
– А и покажи, мил человеце! – азартно воскликнул Дмитрий. – А чего ж?
Егор с готовностью поднялся на ноги:
– Ну, становись тогда уж! Кулак тряпицею обмотай… Сейчас продемонстрирую… а потом – спарринг-партнер нужен… К примеру… – Вожников обернулся на почтительно толпившихся у малиновых зарослей слуг. – Вот тот здоровый парень.
– Антипко! – вихрастый повелительно махнул рукой. – А ну, живо сюда.
– А я пока полежу, – Василий, привстав, завистливо сглотнул слюну. – Погляжу… а потом, может, и сам присоединюся.
– Нет уж, – резко возразил Егор. – С тобою – завтра. Покуда лежи смирно, смотри.
– Мне лежать? – вот и старший братец неожиданно проявил норов. – Да как ты… да я князь, да я…
– Сказано те, лежи, брате! – тряхнув вихрами, примирительно бросил Дмитрий. – Кулаками-то намахаться мы с тобой успеем всегда.
– И то верно, – Василий столь же быстро успокоился. – Полежу. Ванька! Эй, Ванька! А ну, принеси кваску… Вам дати?
– Не-а, – отозвался за всех младшой Юрьевич. – После.
Минут двадцать Вожников показывал юному княжичу удары, потом отрабатывал спарринг, потом…
А потом утомились оба – и сам Дмитрий, и его партнер – верный оруженосец Антипко.
– Ну, молодцы! – хлебнув кваску, искренне похвалил Егор. – И резкость есть, и выносливость… С полгодика тренировок – классными боксерами будете!
– Ты, я вижу, мил человече, боярин знатный, – не в меру любопытный Василий опять подал голос. – Или вообще – князь.
Вожников прищурился:
– С чего сие взял?
– Да с платья твово, – охотно пояснил старший братец – повыше, потоньше, но куда дотошнее младшего. – Чюга аксамитовая – не меньше трех сотен золотых, сапоги – полсотни, с самоцветами сабелька…
– Здорово! – Егор хлопнул княжича по плечу. – А ты, я вижу, парень неглупый.
– Да и я не дурак, – обиженно засопел Дмитрий. – Не токмо биться могу на кулачках да на сабельках. Давно приметил – слуги наши к тебе со всем благоволением… не к каждому так. Меня, кстати, Дмитрием кличут…
– А меня – Василий!
– Очень приятно, – великий государь улыбнулся. – Меня можете звать Егором… или Георгием, как кому нравится. Только называть попрошу – на «вы».
– Почему на «вы»? – переглянулись братья.
– Потому что я не только великий князь, но еще и ливонский курфюрст, да и вообще – император!
– Да ладно! – совсем на манер тинейджеров хором воскликнули братцы. – И откуда же тогда ты… вы тут взялися?