Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж
Осмотрев кострище, князь уселся на корточки и, подобрав брошенный кем-то прут, пошевелил остывшие угли. Несомненно, ночь здесь кто-то провел – да уходя, не очень-то и таился – повсюду валялись обглоданные, оставшиеся после сытной трапезы кости, какие-то обрывки ремней, старая стершаяся подкова, лошадиный навоз. Ну, правильно – с чего бы добропорядочным пилигримам таиться-то, заметать следы? Заночевали, да пошли себе дальше – в монастырь или уже в обратный путь. Все просто. Вот разве что место для ночлега выбрали неважнецкое – местные-то эту часовню обходили десятой дорогой. Так то – местные, эти-то могли и не знать.
Немного отдохнув, Вожников еще раз осмотрел развалины и, не заметив ничего необычного, зашагал вниз по узкой, вьющейся между скал тропинке, к месту бивуака – хотелось хоть немного побыть одному, порассуждать, подумать. Тем более, судя по солнышку – скоро уже и вечер.
В одиночестве молодой человек маялся недолго: первыми вернулись «гопники», а за ними, чуть погодя, и Аманда с Лупано. Все выглядели несколько разочарованными, и докладывать было особо нечего, разве что…
– Мы, когда шли вдоль ручья, видели там свежую могилу, – подумав, сообщила Аманда.
Взглянув в ее сторону, Лупано скептически ухмыльнулся и пожал плечами:
– С чего ты взяла, что это могила? Просто кто-то набросал камней и все. Там даже креста нет!
– Нет, могила! – упрямо нахмурилась девушка. – Она, как могила, и выглядит. Да и кто станет просто так сгребать камни в кучу?
– Хорошо, – Егор быстро прервал спор. – Могила или нет, завтра посмотрим, сегодня-то, на ночь глядя, уж не пойдем, да и, похоже, дождь начинается – эвон, тучи-то… Так, а вы… – князь перевел взгляд на Альваро и прищурился. – Так уж совсем-совсем ничего интересного?
– Да нет, ничего такого.
– А ты что такой задумчивый, Энрике? Устал?
В мертвенно-бледных глазах Рыбины вдруг проскочила искорка, вовсе не ускользнувшая от внимательного взгляда Вожникова.
– Ну, говори, говори! – Егор ободряюще улыбнулся. – Не бойтесь показаться смешными, мои маленькие друзья. Помните – любая, казалось бы, самая пустяковая, мелочь, может оказаться важной.
– Так я вот как раз о такой мелочи, – негромко промолвил Энрике. – У пастухов, здесь, неподалеку, собака пропала.
– Хо! Собака! – Альваро презрительно скривился. – Небось, за баранами побежала да сорвалась в пропасть. Или волки загрызли.
– Собака? – сразу же насторожился князь. – А что за пастухи? Много их?
– Да двое всего. Мальчишки из той деревни, что за перевалом… отсюда не видать, а так – с полдня пути.
– А до пастбища?
– Вполовину меньше. Но ночью не дойдем, господин, – там тропы крутые, ущелья.
– Я про ночь и не говорю… – задумчиво произнес князь. – Но утром отправимся, поговорим, глянем. Помнишь, Аманда, был как-то такой случай, с собакой…
– Помню, сеньор. Только тогда ведь никого не убили.
Вожников покачал головой:
– Может, и здесь мы зря беспокоимся. Но все же проверим – других-то зацепок нет.
Сняв с головы бархатный щегольской берет с длинным павлиньим пером, Халед ибн Хасан милостиво махнул рукою:
– Докладывай, Феттах! Что вызнали? Надеюсь, побольше, чем Исмаил с Армаком. Похоже, этим двоим просто нравится шляться по деревенским корчмам.
Быстроногий Феттах – поджарый, с круглым лицом, парень лет двадцати, одетый, как проигравшийся в кости кабальеро – смущенно поклонился:
– Не знаю, мой господин, может, и у нас ничего. Просто у пастушат, что пасут овец у перевала Сан-Иглесио, сегодня пропала собака. Говорят, умная была, злая – не могла сама по себе пропасть!
– Собака, х-ха! – усмехнулся Красавчик. – Вот это новость! Ладно, надеюсь, завтра Аллах пошлет нам если и не удачу, то хотя бы намек на нее. Заир, я вижу, у тебя есть свое мнение? Выскажи!
– Хорошо, господин, – воин почтительно поклонился, прижав обе руки к груди. – Могу я прежде спросить Феттаха?
– Да-да, спрашивай, мой верный друг!
– Феттах, – Заир повернул голову. – А что там были за пастушата, как выглядели?
Услыхав вопрос, Халед ибн Хасан сразу же насторожился, с одобрением посмотрев на своего приближенного.
– Ну, обычно выглядели, – пожал плечами парень. – Мальчишки. Бедняки – сразу видно: невысокие такие, щуплые…
– Ага! – Халед азартно потер ладони. – Как раз таких и любит убивать Нелюдь. Молодец, дружище Заир! Хотя, может, конечно, и впустую все… Но завтра поутру – на коней! Проверим.
Собравшиеся к вечеру тучи ночью разразились грозой, сильной, с проливным ливнем, не закончившимся еще и к утру… Вернее, это уже начался новый, и не ливень, а просто дождь, то прекращавшийся, то начинавшийся опять с новой силой. Крупные капли пузырили коричневые лужи, по скалам, озаренным далекими сполохами молний, стекали бурные ручьи, и жирная грязь липла к копытам коней.
Дождь несколько сбил спесь со всадников, полы их шляп и перья уныло повисли, и вымокшая насквозь одежда вовсе не прибавляла веселья. Особенно жалко выглядел молодой человек, почти мальчик, подросток в разноцветных чулках и изысканном, с шелковыми вставками, камзоле, с висевшим на золоченом поясе коротким мечом с затейливым эфесом, который в куда более поздние времена назвали бы стильным. Судя по богатому оружию, одежде, по белому, с богато украшенной попоной, коню и по подобострастному отношению спутников – юноша, несомненно, являлся весьма знатной особой, быть может, даже приближенной к самому королю. Вот только свита его не отличалось особым многолюдством – дюжина воинов в доспехах да столько же слуг, точнее говоря, прихлебателей, из породы тех подлых и мелких людишек, что постоянно ищут милостей от власть имущих, а, что случись, не стоят ни гроша.
– О, не беспокойтесь, мой дорогой дон Эстебан! – пару дней назад со смехом напутствовал знатного путешественника его величество король Арагона Альфонсо де Трастамара. – Ведь вы поедете не по чужой стране, там везде наши люди, наши войска… вплоть до самого Матаро.
– Да я и не беспокоюсь, с чего вы взяли, о, мой сеньор? – оскорбился тогда юный дон Эстебан де Сикейрос-и-Розандо, верный королевский паж и наперсник во всех развлечениях. – Хочу заметить – вы даете мне слишком много людей, слишком много нахлебников. Вполне достаточно будет всего троих слуг, дабы прислуживать мне при трапезе, ну и еще с полдюжины человек – для свиты. И дюжина воинов – так, для порядку. Вот и все! Всего-то!
– О, мой дон Эстебан! Поистине, вы сама скромность.
Он так и сказал, славный король Альфонсо – «сама скромность», и даже обнял на прощанье. Воспоминания об этом до сих пор грели душу, даже здесь, в непролазной грязи в ливень.
– И все ж таки нужно где-нибудь переждать дождь! – взглянув на затянутое тучами небо, промолвил дон Эстебан, и все столпившиеся вокруг прихлебатели разом закивали:
– Да-да, сеньор, именно так.
Спешившись, все сгрудились сейчас под густой кроной орешника, глядя, как рядом течет бурый поток из дождевой воды, песка и глины.
– Что, разве нет где-нибудь поблизости какого-нибудь подходящего постоялого двора или корчмы? – поправив мокрые золотистые локоны, юный паж обвел взглядом свиту. – А где, кстати, наши проводники, еще не вернулись?
– О, нет, благороднейший дон Эстебан! Как ушли присмотреть лучший путь, так пока и – сами видите – нету. Видать, никак не могут выбрать, по какой дороге нам дальше ехать.
– Что ж, подождем, – благороднейший дон нервно вздохнул, смахнув прилипший к щеке лист, и, чуть подумав, приказал: – Эй, кто-нибудь! Взберитесь-ка во-он на ту горку да гляньте – не идут ли проводники? Устал я уже их ждать, надоело здесь мокнуть.
Не дожидаясь проводников, слуги, по указанию своего юного господина, принялись устраивать дневку, первым делом разбив высокий шатер с шелковым верхом и желто-красными гербами Арагонского королевства, средь которых выделялся синий орел на серебряном фоне – герб дворянского рода Сикейрос-и-Розандо, известного – как всегда хвастал дон Эстебан – еще со времен древних вестготских королей.