Лонтано

– Нет. А что?
– Мы только что видели двух пилотов в летной форме.
– Просто тренировочные полеты. У нас строгое расписание. Отменить невозможно. – Он мрачно усмехнулся. – Не думаю, что на высоте в две тысячи километров они сильно помешают вашему расследованию.
Вдали послышался нарастающий рев моторов. Полковник исчез. Ле Ган и Верни расслабились, едва скрывая свое удовлетворение тем, что Эрвана поставили на место.
– В комнату Виссы, – бросил он, возвращая себе право первой руки.
– Вы не хотите сначала освободиться от своих вещей?
– Обойдемся.
Четверо мужчин направились через двор к общежитию.
– Мусор уже убрали?
– Какой мусор? – спросил Ле Ган.
– Оставшийся после пятницы, субботы, воскресенья. Мусор после посвящения.
– Вывезли сегодня утром, а это-то здесь при чем?
Эрван не ответил.
В вестибюле никаких сюрпризов не наблюдалось: кофемашина, доска с несколькими объявлениями, этажерка со старыми журналами. На втором этаже коридор без малейших украшений. Полицейскому нравилась такая форма аскетизма, пусть даже стены казались картонными, а отклеившийся линолеум вздувался при каждом шаге. За дверями слышались звуки радио и телевизоров: пилоты сидели по своим комнатам. Эрван и Крипо переглянулись. Они были вестниками беды. Верни остановился перед большим желтым крестом из сигнального скотча, перегораживающим вход в одну из комнат:
– Вы получили разрешение от прокуратуры снять опечатывание?
– Нет проблем.
Эрван поставил свою сумку и содрал скотч. Крипо передал ему пару латексных перчаток. Он натянул их, прежде чем взять ключ, который протянул Верни.
Квадратная комната площадью метров двенадцать. В углу умывальник. Две кровати по обеим сторонам окна, прямо напротив двери. Два металлических шкафчика, как те, что стоят в гимназических раздевалках, служили и платяными, и бельевыми, и прочими. Рядом с каждой кроватью письменный стол. На одном из них куча предметов: ноутбук, будильник, мобильник. Личные вещи Виссы.
– Никто ничего не трогал, – подтвердил Верни. – Сосед спит в другом месте. Он забрал свои вещи.
– Уложите это все в мешок и опечатайте до приезда техников. – Эрван отметил безупречную чистоту пола и пустые корзины для бумаг. – Здесь сделали уборку.
– Курсанты убирают по очереди, – пояснил Ле Ган. – Каждое утро двое из них моют комнаты. Суббота не была исключением. Никто еще не знал, что Висса исчез.
– Значит, те двое были стариками?
– Конечно. На протяжении сорока восьми часов Крысам… я хочу сказать, новичкам доступа в здания нет.
– Найдите парней, которые здесь убирали.
– У вас слабость к мусору, – съязвил военный.
Эрван проигнорировал замечание.
– Найди двух свидетелей и займись осмотром, – сказал он Крипо. – Никаких курсантов или инструкторов: секретарши, административный персонал. Проверь все досконально. Шансов мало, но все же попросим техников прочесать здесь все сверху донизу.
– Что-то до меня не доходит, – вмешался Верни. – Мы вовсе не ожидали, что…
Полицейский повернулся к нему:
– Подполковник, складывается впечатление, что вы не понимаете ситуацию в целом, а у меня не хватает слов, чтобы все вам спокойно объяснить. Скажем так: мы начинаем с нуля.
 
16
 
Комната, в которой их разместили, была точным подобием комнаты Виссы, но с ванной в придачу.
– Садитесь.
Эрван попросил Ле Гана и Верни пойти с ними. Оба ворона ухватили по стулу и с взъерошенным видом уселись рядышком за письменный стол. Дождь по-прежнему хлестал по стеклам, рассекая время на тончайшие пласты.
– Я еще не видел составленных вами протоколов, но уверен, что там комар носа не подточит. Просто у нас налицо смерть человека. Несчастный случай или что-то иное. Мы не должны ничего исключать. Даже преднамеренное убийство.
Ле Ган выпрямился на своей жердочке:
– Откуда вы только берете подобные глупости?
– Такова моя профессия. Возможно, Висса был уже мертв, когда его поместили в бункер. Возможно, кто-то знал, что «рафаль» ударит именно по этой цели. Прекрасный способ уничтожить все следы преступления.
 
– Никто не может знать о цели до начала маневров, – возразил жандарм.
– Нам предстоит в этом удостовериться. А сейчас нам необходимо подкрепление. Где базируются ТИС?
– Наши кто? – вопросил Лангуст.
– Технико-идентификационная судебная служба, – подсказал ему Верни, прежде чем обратить к Эрвану: – В Ренне. Думаю, они смогут прибыть завтра.
– Сегодня вечером. И среди прочих мне нужен спец по пальчикам и слепкам.
– У нас стоит ANACRIM. [44]
– Отлично. Заодно пусть сделают заборы органики. Сначала в комнате Виссы. Завтра утром на Сирлинге. У вас есть эксперты, способные работать на мокрых почвах или даже в воде?
– Техники по подводным расследованиям, да.
– Скажите, чтобы прихватили помпу. Я хочу прочесать дыру, оставленную снарядом.
Жандарм заволновался. Эрван вышагивал по комнате, заложив руки за спину, невольно подражая полковнику Винку:
– Что до Виссы, Крипо займется распечатками его звонков, но ему нужны подручные. Сколько жандармов вы можете собрать к завтрашнему утру?
– С десяток.
– Прекрасно. Еще мне нужна расшифровка всех переговоров в регионе. Все данные с местной вышки сотовой связи.
Верни невольно присвистнул. Эрван покачал головой:
– В ландах не должно быть слишком уж много звонков.
– А запрос в компании?
– Прокуратура подпишет. Мы можем сослаться на условия очевидности, [45] что дает нам свободу действий на срок в неделю. Что касается компьютера, у вас есть кто-нибудь сто́ящий?
– Есть один энтишник. Лучший в Бретани.
«Энтишник» означало «специалист по новым технологиям». Эрван знал жаргон жандармов.
– Он из Бреста, – продолжил Верни. – Если не в отпуске, то сможет приехать еще до вечера.
– А если в отпуске, найдите еще кого-то. К исследованию компа надо приступить в ближайшие часы. Расшифруем данные, и кто-нибудь из ваших людей пройдет по ссылкам и выделит все, что может содержать информацию о связях Виссы, о его сексуальных пристрастиях и прочем.
– Почему сексуальных? – привскочил Ле Ган.
– Потому что Интернет – это самая большая машина для дрочки, какую только придумывал человек. Удовлетворены?
– Не вижу связи с его дезертирством.
– Да бросьте вы наконец: этот сценарий не выдерживает критики. Нет никаких оснований думать, будто Висса, горящий желанием стать пилотом и, кстати, вовсе не похожий на труса, вышел в море, испугавшись, что его заставят отжиматься или жрать собачью еду. Не говоря о конкретных деталях, которые не увязываются.
Командиры свесили голову. Больше об этом речи не будет.
Эрван наклонился к ним, упершись руками в колени, точно спортивный тренер:
– Теперь о ваших специальных заданиях. Верни, вы пошлете группу в район причала, чтобы прояснить эту историю с судном. Там вообще люди живут?
– Туристы. Рыбаки тоже, но они наверняка в море.
– Заставьте их вернуться. Есть у них жены, дети?
– У большинства – да.
– К завтрашнему вечеру я хочу иметь протоколы опросов. Позвоните также в управление порта Кэрверека. Может, у них есть способ выяснить, кто в ту ночь выходил в море.
– Не уверен.
– Так уверьтесь! Мне также нужны метеоусловия. Хочу знать, могла ли лодка легко добраться до Сирлинга. Ле Ган, вы возьмете двух парней и просмо́трите все видеозаписи базы с пятницы.
У бретонца изменилось лицо. И он исподтишка бросил взгляд на Верни.
– Какая-то проблема?
– Есть традиция… Во время посвящения камеры отключают.
– Ушам своим не верю, – пробормотал Эрван. – Никакого наблюдения на протяжении сорока восьми часов? На территории, где находится военная техника?
– Самолеты надежно укрыты в запертых ангарах, а занятия официально еще не начались. Это проявление толерантности и…