Вкус медовой карамели (СИ)
Прошелестели на примятой траве легкие шаги, хрустнула под ногой Кайи сухая ветка. Совсем близко. Не открывая глаз, он всей кожей ощутил ее рядом – нежный, пьянящий запах, чуть слышное сбивчивое дыхание,тепло согретой солнцем кожи.
Сдавленный смешок, тихий лукавый шепот.
– Открой рот.
Эрлинг повиновался, разомкнул губы, чувствуя, что еще немного – и сдерживать бурлящее по телу возбуждение не хватит сил.
Почувствовал на губах легкое движение – подушечка пальца скользнула по верхней губе. Потом, словно дразнясь, по нижней. А после на язык легло что-то плоское, сладкое. Эрлинг провел по гладкой, словно теплый лед, поверхности языком, пробуя на вкус.
Духи милосердные!
Еще крепче зажмурился, чувствуя, как во рту растекается давно позабытое наслаждение. Вкус медово-сливочной карамели защекотал нёбо, вызывая в памяти каменные стены замкового двора, распахнутую дверь в королевскую кондитерскую, умопомрачительный запах готовящихся прямо за прилавком сластей.
– Ну как? – с ноткой нетерпения спросила Кайя, когда Эрлинг сглотнул остатки растаявшей на языке карамельной пластинки. – На что похоҗе?
– На медовую карамель из королевской кондитерской, - протяжно ответил он, смакуя каждое слово и все ещё наслаждаясь ускользающим вкусом. Приоткрыл глаза и притянул Кайю к себе, сграбастав обеими руками. - Как ты сумела?
Ладони Кайи легли на его обнаженные плечи, снова бросив его в дрожь.
– О. Это была долгая история. Мы как-то разговорились с Тессой об этой твоей любимой карамели, а у Тессы есть в Старом Замке подруга, у которой муж как раз поставляет мед в ту королевскую кондитерскую. Ну, она и разведала для Тессы рецепт, а я попыталась приготовить. Получилось похоже?
– Получилось лучше! – не так уж и покривив душой, отозвался Эрлинг.
Кайя чуть запрокинула голову, находя взглядом его взгляд. Ее глаза затуманились, словно вбирая в себя его нарастающее желание. Ее ладони медленно прошлись по его влажным от пота плечам, неторопливо спустились на грудь. Эрлинг рвано вздохнул.
– Кхм… Милая, мы в лесу,и я весь грязный.
Ресницы Кайи дрогнули, сделав взгляд ещё более томным.
– Ты так пахнешь… У меня голoва идет кругом. От тебя.
Эрлинг не удержался и нежно очертил пальцем линию ее скулы. Скользнул ладонью на затылок, нащупал узел платка, потянул за концы. Что за глупые обычаи существуют в Вальденхейме – замужним женщинам прятать волосы под платок? Эрлинг хотел видеть Кайю всю, видеть красоту ее роскошных волос цвета топленой карамели.
Видеть ее без одежды.
Если не всю, то xотя бы чуть-чуть. Самое сокровенное.
Все еще придерживая ее за спину, чтобы не увернулась, он медленно потянул завязку ее нижней рубашки у ворота. Не разрывая невидимых нитей их взглядов, Кайя протяжно выдохнула, потянулась губами к его губам. Вкус медовой карамели в его рту смешался со вкусом лесной земляники, до которой Кайя оказалась той ещё охотницей.
Кайя сдавленно охнула ему в губы.
– Все. Я больше не могу.
Эрлинг, уже не сдерживаясь, сгреб Кайю в охапку и потянул к краю оврага, где на густой траве бросил рубашку поверх груботканого мешка. На мгновение замешкался – не хотелось укладывать Кайю с спиной на эту сомнительной чистоты и мягкости подстилку, но она, охваченная горячечным нетерпением, решила за него: просто толкнула на траву его самого, опрокидывая навзничь, и, высоко подобрав юбки, оседлала его бедра. Эрлинг задохнулся от жгучего предвкушения, когда раскрасневшаяся Кайя, словно одержимая дельбухами, принялась лихорадочно сдирать с него остатки одежды...
В этот раз их накрыло волной удовольствия одновременно.
Когда их обоюдное помешательство схлынуло, силы покинули Кайю мгновенно,и она медленно опустилась ему на грудь. Ее обессиленное после пережитых ощущений тело все еще вздрагивало,и Эрлинг прекрасно знал: сейчас она чувствует то же самoе, что и он – растекающуюся под коҗей вязкую истому.
Солнце пускало игривые блики на ее обнаженном молочно-белом плече.
– Так хорошо, – вздохнула Кайя, защекотав ему шею. Перегнулась через него, скользнув нежной кожей шеи по его губам, сорвала травинку и провела ею вдоль его груди. - Даже уходить не хочется.
Эрлинг что-то невнятно промычал в ответ. В общем-то, ему тоже было неплохо, за иcключением того, что в голую спину нещадно впивались прошлогодние иголки, но выпускать из объятий жену все равно не хотелось. Вот оно – счастьe… Мог ли он поверить ещё несколько месяцев назад, что это все случится с ним?
– Знаешь, мне кажется… – начала она и запнулась.
– Что? - подбодрил ее Эрлинг, заново обретая способность говорить.
– Да нет. Пожалуй, ничего. Мне надо еще немного подумать.
Эрлинг хохотнул, понимая всю тщетность попыток уловить ход ее мыслей.
– Ладно. Подумаешь – потом обязательно скажи.
– Обязательно, – заверила она и приподняла голову, заглядывая ему в глаза. - Ты меня любишь?
– А ты как думаешь? - смеясь, спросил он.
– Не хочу думать, - она надула свои прехорошенькие губки. – Хочу, чтобы ты сказал.
– Я тебя люблю, моя медовая карамелька, – сказал он и поцеловал впадинку у основания ее шеи. – Очень люблю. Так люблю, что никаких слов не хватит выразить.
Она вздохнула, сползла чуть ниже, лишая его удовольствия беспрепятственно обнимать молодое женское тело, и легонько поцеловала в губы.
– Я тебя тоже люблю, Эрл. Я очень хочу, чтобы ты был счастлив.
– Счастливее меня нет на свете человека, - серьезно заверил ее он.
Она задумалась, лаская пальчиками его щетинистый подбородок. Эрлинг вновь уплывал в томное блаженство под этой незатейливой лаской.
– И ничто не может сделать тебя счастливее?
– Ничто. Невозможно быть счастливее, чем я есть сейчас, Кайя.
Она хихикнула и потерлась кончиком носа о его нос.
– Что ж, поглядим. Α теперь… пообедаем вместе? Я жутко проголодалась.
Эрлинг с воодушевлением кивнул и покосился на корзинку, забытую на пеньке. Одной лишь карамелью сыт не будешь, а молодая и пылкая жена, как выяснилось,требует немало плотских сил.
ГЛАВА 23. Старые тайны
С дровами он управился быстро: миновало всего лишь немногим более двух седмиц, а на заднем двoре под широким навесом уже возвышалась поленница, которoй дoлжно было с лихвой хватить даже на самую холодную и затяжную зиму. Всего-то и требовалось теперь, что уплатить за нее лесной налог и вскоре браться уже за косу: густые, сочные травы на лугу успели вырасти едва ли не по пояс.
– Уходишь? – огорченно спросила Кайя, скользнув по нему взглядом. - А у меня уже обед вот-вот поспеет.
Эрлинг пристегнул к поясу кошель и улыбнулся.
– Я ненадолго. До ратуши и обратно. Сегодня пятница, едва ли сборщик податей задержится там после полудня, а я затягивать не хочу.
– Ну ла-а-адно, – нехотя протянула Кайя. - Только не задерживайся.
Задерживаться Эрлинг и не собирался: походы в город он не любил, с каждым днем ему все больше и больше нравилось жить в доме над заливом, в отдалении от других домов. Мама не раз выговаривала ему за то, что он становится затворником, но как тут не стать им, если дома – жена, которую он предпочел бы ревностно оберегать от всего мира?
Правда, Эрлинг все же не отказал себе в удовольствии пройтись не короткой дорогой, вдоль улицы, а узкой тропой, виляющей над берегом реки, полюбоваться мимоходом на игры сребробоких рыбин в легких волнах, на ветви плакучих ив, опущенных к самой воде, на усеянные красными бусинами кусты калины, густо растущие над рекой.
Тропа огибала город широкой петлей, выходя к яблоневому саду как раз в том месте, где он когда-то ночью повстречался с Кайей. Эрлинг шел и не мог сдержать глупой улыбки – кто бы тогда знал, что их невинная прогулка обернется для них обоих и долгой болью,и немыслимым, всепоглощающим счастьем…