Пропала женщина (сборник)

— Есть еще одна деталь, о которой мне хотелось бы упомянуть, — сказал я. — Крамер получил повреждения непосредственно перед смертью или в момент ее.
Нортон набрал в легкие воздух.
— Ладно, ваша взяла. Около десяти часов одна из лампочек перегорела. Крамер решил ее заменить. В тот момент, когда он дотронулся до нее, лампочка разлетелась. Возможно, он не рассчитал и слишком сжал ее. Я вам говорил, что он уже много выпил к этому моменту.
— Лампочка взорвалась, и он умер?
Нортон направился к шкафчику с ликерами.
— Я даже не знал, что у него больное сердце. Он просто упал и умер.
— Почему вы сочли нужным отрицать, что Крамер порезался и обжегся здесь?
Нортон махнул рукой.
— Я не предполагал, что это имеет значение. Важно то, что Крамер мертв.
— Какая лампа перегорела?
Нортон опять хотел пожать плечами, но передумал.
— Вон та.
Я подошел к лампе на приставном столике рядом с кушеткой, снял абажур и посмотрел на лампочку.
— А вы что, собственно, ожидали? — огрызнулся Нортон. — Я вставил другую.
Я провел пальцем по лампочке и показал ему.
— Пыль. Накопилась за пару недель, пожалуй.
Лицо Нортона потемнело.
— Я вывернул лампочку из другой Лампы, а она оказалась пыльной.
На пыльной лампочке должны были остаться отпечатки его пальцев, но их не оказалось. Я решил пока не упоминать об этом и собрался уходить.
— Спасибо за помощь, мистер Нортон.
Управляющий домом, он же привратник, был человеком худощавым и по виду загнанным, что обычно для такой профессии. Он облегченно вздохнул, когда я назвал себя, так как убедился, что просьбы что-нибудь сделать не последует.
— Вы знали мистера Крамера? Человека, который умер здесь три дня назад?
— Видел время от времени. Похоже, Он всегда был на взводе.
— Что из себя как жилец представляет мистер Нортон?
Привратник чуть усмехнулся.
— Нормальный, но за ним надо смотреть в оба.
— А что такое?
— Ну, например, не стоит здороваться с ним за руку, пока не убедитесь, что у него на ладони нет этой игрушки с подвохом. — Он улыбнулся шире. — Хотя я не особенно пуглив. На Рождество он ко мне был щедр.
Привратнику пришла в голову какая-то мысль, и он кивнул, как бы ее подтверждая.
— Юмора у него хватает. Как-то уговорил меня краны поменять местами в ванной у одной пары, живущей в соседней квартире. Чтобы, знаете, холодная вода текла из горячего и наоборот.
— Он был знаком с этими людьми?
— Здоровался с ними, мне кажется.
— Вы вошли в квартиру, когда их не было?
Он неохотно подтвердил.
— Это была только шутка. Никто не пострадал. Когда они пожаловались мне, что у них с сантехникой не в порядке, я поднялся к ним и все наладил. Но они до сих пор гадают, как это произошло. Ни я, ни мистер Нортон не признались, конечно.
— Что, у мистера Нортона сейчас ремонт?
— Если и так, ремонт производят не домовладельцы.
— Но у него что-то делают?
— Точно. Трое или четверо рабочих поднимались к нему. Но я полагаю, что они закончили. Сегодня я их не видел.
— Когда жилец хочет что-то поменять в своей квартире, должен ли он заручиться согласием владельца?
— Обязательно. Нельзя допускать, чтобы здесь черт знает что натворили.
— А Нортон спрашивал разрешения?
— Видите ли… Он забыл. Я говорил с ним на эту тему, и он сказал, что это незначительная переделка, просто чтобы квартира смотрелась повеселее. Ну, я и разрешил ему. Он хороший жилец и живет здесь уже давно.
— Вы видели, какого рода ведутся работы?
— Нет. У меня своих дел по горло.
Покинув его, я поехал на Линкольн-авеню. Квартира Крамера была забита мебелью солидных габаритов, и складывалось впечатление, что поначалу она была предназначена для гораздо большего пространства.
Нервы Тельмы Крамер, красивой черноволосой женщины, были явно на пределе.
— Что угодно, мистер Риган? — спросила она.
Я решил рассказать ей, что страховые деньги получит другое лицо, если она еще об этом не знает.
— Миссис Крамер, знаете ли вы, что больше не являетесь наследницей страхового полиса вашего мужа?
 
Кровь медленно отлила от ее лица.
— Но это же невозможно! Мне известно, что, когда Боб оформлял страховку, получателем денег была обозначена я.
— Мне жаль, миссис Крамер, но он изменил этот пункт шесть месяцев назад.
В ее глазах появился злой огонек.
— Кто получит деньги теперь?
— Некая мисс Элен Морланд.
— Почему ваша компания не известила меня раньше?
— Это не входит в наши обязанности, миссис Крамер. Человек может менять своих наследников в любое время. Он сам решает, извещать ли заинтересованные стороны, если он вообще собирается их извещать.
Миссис Крамер терзала носовой платок.
— У нее этот номер не пройдет. Я подам в суд.
— Это ваше право, миссис Крамер. Вы знакомы с мисс Морланд?
Она хрипло рассмеялась.
— Я видела ее. Это точно. Но видела ли она меня, я не могла бы сказать. Я была лишь помехой, ничего не значащей помехой.
Помолчав немного, она продолжила.
— В жизни Боба были другие женщины — таким он был мужчиной. Они не играли для него большой роли. Все изменилось, когда он встретил Элен. Я сразу же это поняла. Когда я узнала, кто виноват в том, что мой муж… то пошла к ней и попросила оставить его в покое. Я не знала, чего ожидать. Возможно, сцены. Но она так посмотрела на меня… Эти странные серые глаза с любопытством изучали меня несколько секунд, а потом она сказала: «По мне, лучше оставьте Боба себе».
При этом воспоминании краска бросилась в лицо Тельмы.
— Муж потерял голову из-за нее, но ей он был не нужен. Я не думаю, что ей вообще кто-нибудь нужен. Сказав, что я могу забирать своего мужа, она повернулась и пошла назад к картине, которую писала. Я больше не существовала для нее. Мне ничего не оставалось, как уйти.
— Но ваш муж продолжал с ней видеться?
— Да. Я ничего не могла с этим поделать. — Ее лицо выразило недоумение. — Не думаю, что между ними было что-то. Он даже разговаривал со мной о ней, сказал, что ходит в студию и просто смотрит на нее и не уверен, осознает ли она его присутствие. — Тельма покачала головой. — У нее лицо без выражения. Действительно так. Я не верю, что эта женщина бывает счастливой или несчастной, как другие люди.
— Мисс Морланд художница?
— Очевидно. Она что-то рисует, но вряд ли выставляет или продает свои картины. Я даже не думаю, что ее увлекает живопись. Это просто занятие… пока она ждет.
— Ждет?
Ее глаза расширились.
— Не знаю, почему я это сказала, но это правда. Я чувствую, что она ждет… чего-то.
— Вы знали, что у вашего мужа больное сердце?
— Нет. Он никогда не жаловался.
— Может ли быть так, что он сам об этом не знал?
— Не берусь сказать. Последние полгода — с момента их знакомства — муж нездоров. Это было заметно. Может быть, сердце, а может быть, и не только это. Он много пил, хотя ему не следовало бы этого делать; потом, как правило, отключался через какое-то время. Не мог спать, ничего не ел.
— Как вышло, что ваш муж встретился с мисс Морланд?
— Их познакомил Питер Нортон. — Ее руки сжались в кулаки. — Думаю, что он сделал это, чтобы посмотреть, как Боб на нее среагирует. Почти что розыгрыш.
— Кто его лечащий врач?
— Доктор Фаррел. Его кабинет находится в Брюмнер-билдинге.
Я поднялся.
— Благодарю вас за потраченное на меня время, миссис Крамер.
Я поехал к Брюмнер-билдингу и на лифте поднялся к кабинету доктора Фаррела. Когда секретарь проводила меня к нему, я показал мои документы.
— Доктор, — сказал я, — некий Роберт Крамер, один из ваших пациентов, застрахованный в нашей компании, умер три дня назад.
Доктор Фаррел был седеющий мужчина в возрасте далеко за пятьдесят. Он кивнул.
— Я читал об этом. — Сестра принесла карточку из картотеки, и он изучил ее. — Крамер был моим пациентом более десяти лет. Примерно года два с половиной назад я обратил внимание на плохое состояние его сердца. Я сказал ему об этом, стараясь чрезмерно не напугать, составил разумный распорядок и высказал все обычные предостережения и советы. — Доктор Фаррел взглянул на меня. — А шесть месяцев назад при осмотре я установил, что его болезнь сердца заметно прогрессировала. По другим показателям он также был не в лучшей форме: общая слабость, переутомление. На этот раз я уже настоятельно посоветовал ему поберечь себя. Надо полагать, он не последовал моему совету.